Clarity

Курт думал, что отрубится, как только окажется в родной постели, но не смог заснуть. Он так сильно переживал из-за завтрашнего соревнования, что спать с этой мыслью невозможно. Он представлял худшие варианты развития событий. Например, если Пак или Курт забудут слова, хоть это и было невозможно – они слишком любили эту песню и знали ее с детства. Или завтра Пак просто откажется петь с ним, или самое ужасное, все, что произошло за эту неделю, окажется лишь сном, просто мечтами и грезами, просто выдуманными событиями, которых на самом деле не существовало. Волновало и то, как добрался Пакерман. Курт достаточно хорошо знал брюнета, чтобы предугадать в какую передрягу тот мог попасть. Шатен ворочался, скидывал, закутывался в одеяло, борясь с желанием написать Паку, спросить как он, волнуется ли, но это все было настолько сопливым, что Курту самому стало противно. Хаммел решил отвлечься и пошел в душ. Горячие струи воды потихоньку спускались по подтянутому телу шатена. Он пытался выкинуть все мысли из своей головы, накопившиеся за всю неделю, они кружили, словно стервятники. Конечно, это казалось пустяковой проблемой, однако все было совершенно не так. Парень вылез из душа и, даже не вытираясь и плюнув на пижаму, натянул боксеры, укладываясь обратно в кровать, и застонал в подушку от бессилия. Водные процедуры ничуть не успокоили, руки сами потянулись к телефону. Шатен уже давно обзавелся номером Ноа и просто только этот факт соблазнял до изнеможения. Кому: Пак Пак, привет. Я просто хотел узнать, как ты добрался? Кому: Пак Пак, ответь. Кому: Пак Пак, пожалуйста. Кому: Пак Ноа Пакерман, не заставляй меня волноваться! Кому: Пак Прошу, ответь. От кого: Пак Прямо просишь? ;) Кому: Пак Иди в зад. И почему ты не отвечал?! >:( Не дождавшись ответа, Курт уверенно стал строчить следующее сообщение, но тут телефон завибрировал и замигал, отчего он выронил сотовый из рук, только чудом поймав его в полете. Входящий звонок: Ноа Пакерман Курт, удивленно потерев глаза и удостоверившись в том, что это не сон, решил взять трубку. - Привет, почему ты звонишь? - аккуратно спросил Курт. - Потому что ты – идиот. А еще ведешь себя как четырнадцатилетняя девочка–подросток. – раздраженно ответил Пак. - Пошел ты! Я просто волновался, все-таки Лайма не такой уж спокойный город, - возмутился шатен, послышался смех с той стороны линии. Его голос не был сонным, значит, брюнет тоже не спал. Контртенор быстро взглянул на электронные часы тумбочке, уверенно показывающие 00:37, и улыбнулся, подумав о том, что возможно Пак переживает, как и он. - Прости, просто Эл не спала, когда мы уезжали, и теперь пришлось рассказать ей, где находятся все конфеты в доме, чтобы мама не узнала о моих попытках вождения, - пояснил Пак. Курт словно чувствовал улыбку, не в силах объяснить, просто зная об улыбке Пакермана. - Ну, тогда прощаю, - как можно сдержаннее сказал шатен. Он боролся с волнением. Завтрашний день пугал настолько, насколько это возможно и невозможно. Внезапно шатен почувствовал тишину и даже подумал, что Пак отключился. - Говори, - вкрадчиво произнес брюнет - О чем ты? – удивленно вскинул брови контртенор, сжимая край одеяла. - Ой, Хаммел, не строй дурочку. У тебя голос дрожит, как у героини фильма ужасов, - Пак был немного раздражен нежеланием одноклассника говорить правду. Курт удивился, не зная, что ответить, всё больше начиная склоняться к тому, что Пакерман умеет читать мысли. - Я не понимаю, про что ты... - Не врать, помнишь? – тон стал еще более раздраженным. Он прекрасно дал понять, что ненавидит, когда ему врут. Злость Пака чувствовалась через мобильный, вызвав совсем немного стыда. Курт просто не знал, нужны ли Ноа его проблемы, не хотелось лишний раз нагружать, хотя он уже начал это, рассказав о своей матери. Между ними было много откровений, возможно, они даже друзья. Курт нервно сглотнул и, совершенно внезапно, в голове появилась мысль о том, что возможно он не хотел называть Пака другом потому, что чувствует что-то большее. Эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась. «Нет» - пронеслось в голове. - Слушай, если ты переживаешь из-за выступления, так и скажи, - брюнет с другого конца провода удобнее устроился на кровати, вытянув ноги. - Нет, ты что! Почему ты вообще думаешь, что я волнуюсь? – стал уже, видимо, по привычке оправдываться шатен. - Хаммел. - Ладно, да, немного волнуюсь. Курт не мог выдержать такого тона Пака, слишком настойчивого. - Просто, понимаешь... – молодой человек вздохнул. – Я переживаю из-за того, что ты просто откажешься петь со мной, и еще из-за многого. Вдруг я забуду слова или ты забудешь слова? А вдруг нас высмеют? Или на школу упадет метеорит! – все слова были сказаны неразборчивым тоном, так как он волновался. Великая Гага, он волновался даже из-за того, что волновался! - Хаммел, ты идиот? – спустя несколько мгновений поинтересовался еврей. - Я так и знал, ты просто... - Дослушай, - перебил шатена Пак. - Во-первых, мы не можем забыть слова, мы оба знаем эту песню с детства, тем более, ты так орал про то, что я забываю первую строчку припева, что она отложилась в моем мозгу, и передастся всему будущему поколению Пакерманов. А во-вторых... - Пак сделал долгую паузу, которая заставила думать шатена, что это просто фишка хулигана. – Я не могу отказаться, и не потому, что я обязан петь с тобой, просто... Я хочу этого. Курт замер, буквально чувствуя дрожь голоса одноклассника, слова, идущие от самой души, пропитанные горечью, пробрали до самой души. - Я хочу этого. И мне сложно говорить, ты знаешь, что сложно, и ты никогда не заставляешь меня говорить, потому что знаешь... - Если ты захочешь, ты сам все скажешь, - тихо прошептал Хаммел. Однако этого хватило, чтобы услышал футболист и понял – никто не будет заставлять его разрывать душу, в истеричном припадке требования доказательств. Они друзья. - Спасибо. - И еще, я никогда не брошу тебя... Черт, в моей голове это звучало лучше. Хаммел, ты заставляешь меня говорить фразочки в стиле мыльных опер. Ты плохо на меня влияешь, парень, - Курт рассмеялся. Иногда он просто забывает, какой Пак на самом деле. - Я тоже тебя не брошу, придурок, - Ноа улыбнулся, и Курт знал это. - Кстати, про метеорит – самый возможный вариант. - Ты любишь портить такие моменты, да? – скептически протянул контртенор. - Просто, если я буду слишком много говорить такие вещи, буду казаться тряпкой даже рядом с тобой. Без обид, - сказал Пак серьезным голосом. - Пошел ты! - Курт снова засмеялся и услышал, как хриплый смех на другом стороне провода. Стало легче и спокойнее. - Все, Хаммел, ложись в кроватку. Я же знаю, если ты не выспишься, у тебя будут мешки под глазами, а мне не нужен визжащий ты с кучей пудры на лице. - Вот, черт… - Хаммел, тихо-тихо, я ведь пошутил. Не будет у тебя никаких мешков, - Пак стал быстро менять тему, понимая, что разбудил зверя. - А если будут?! И я не пользуюсь пудрой. Придурок, ты во всём виноват, - Курт говорил это с такой обидой, словно из-за брюнета в космос не слетает. - Да, ладно. Если ляжешь сейчас, то всё будет в порядке. Спи. И я не буду петь тебе колыбельную, даже не проси, - немного посмеиваясь, сказал Пак. - Иди в зад. - И тебе спокойной ночи. Пак отключился, Курт просто лежал и улыбался пару минут. Даже было плевать на синяки, которые, возможно, завтра будут под глазами. Мысли все так же беспорядочно кружились в голове, но они уже не были плохими. С последней мыслью разум отдался во власть сна.

***

Курт нервно стучал ручкой по столу. До конца урока отсчитывались секунды. Раз, два, три... Это ужасно. Три минуты до конца урока во вселенной превратились в три бесконечных часа. Хотя бы подросток больше не волновался, это скорее было предвкушение. Хотелось поскорее спеть с Паком. За этот день они даже не пересеклись, и юноша чувствовал себя как-то одиноко. Никто не подколол из-за футболки с AC/DC, на которую сверху надет серый пиджак. Никто не сказал, что легкие круги под глазами все же видны. Никто не спросил, почему сейчас карандашом пытается разломать парту на две части. Пак даже смснуть не соизволил, конечно, он не обязан, но шатен чувствовал себя брошенным. «... Я никогда не брошу тебя» Курт сглотнул и поругал себя за эти мысли. Слава богу, звонок. Он направился из кабинета географии в хоровой класс. Сейчас вторая большая перемена, значит, собрание хора. Шатен расталкивал мешавших девушек и парней, попутно извиняясь или посылая куда подальше, в зависимости от ситуации. Вдруг, кто-то схватил за локоть и притянул к стене. - Пакерман! Твою мать! Если ты продолжишь так делать, я клянусь… - Ага, я тоже рад тебя видеть, - улыбнулся Пак и, хлопнув по плечу, пошел в сторону аудитории. Курт вскинул брови, но поспешил пойти следом, не боясь, что их увидят вместе потому, что если увидят, то точно подумают, что Пак ведет «лузера» на «казнь». - А куда мы идем? – заметив, что идут в совершенно другую сторону, вскинул бровь молодой человек. - Сегодня выступают Финн и Сантана. Они сказали, что будут петь в аудитории, все пошли туда, - пожал плечами Пак, даже не оборачиваясь, зная, что Курт идет за ним. На сцене уже стояли готовые Финн и Сантана. В первых рядах сидели ребята из хора со своими парами по дуэту. Курт и Пак прошли ближе и тоже сели рядом друг с другом, некоторые из участников одарили странными взглядами, что ничуть не удивило парней. Они прекрасно знали – никто даже и не подумает об исполнении с их стороны. Ноа протянул кулак к юноше и, дождавшись когда тот, не глядя, ударит по кулаку, изобразив взрыв, довольно хмыкнул. Многочисленные взгляды наполнились удивлением. Рейчел бросила легкий смешок и стала дальше прожигать Сантану и Финна испепеляющим взглядом. Курт ткнул футболиста под ребра и кивнул в сторону Берри. Пак стал посмеиваться в кулак, как только увидел недовольную мордашку Рейчел. Он сразу понял, в чем тут дело. - Ну, что, ребята, Пак и Курт здесь? Значит, все в сборе. Финн, Сантана, прошу, - улыбнулся мистер Шу и сел рядом с Мерседес и Арти. Сантана кивнула и дерзко улыбнувшись, посмотрела на Финна, как бы говоря «порвем их». Да уж, Лопез конечно выглядела потрясающее. Короткое зеленое платье подчеркивало красивые ноги, а отсутствие бретелек немаленькую грудь. Курт усмехнулся про себя и шепнул Паку на ухо что- то вроде: «Я понял, почему ты с ней спал» Пак с глупой улыбкой посмотрел на Курта, но тут заиграла мелодия, означавшая начало номера, и брюнетка хищно сощурила глаза. I don't really know much about you / Я знаю о тебе не так уж много, But it's clear you know my name / Но понятно, что ты в курсе, как меня зовут. So I guess all I can tell you / Думаю, всё, что я могу тебе сказать - Is that I don't have much to say / Это то, что сказать мне особо нечего. If you used to be the one / Если ты раньше была его единственной - Well I don't know shit about it / Что ж, ни черта об этом не слышала, I don't know shit about it / Ни малейшего понятия не имела, But I know you are mad about it / Но знаю, что ты бесишься. Это было горячо. Сантана горяча. Ребята сразу стали кидать восторженные крики в сторону брюнетки, которая всячески обхаживала Финна, соблазняюще улыбаясь. Всем нравилось, кроме Рейчел. He loves the way I put it down / А ему нравится, как я всех срезаю, Starstruck on what he found / Это всё его звездный статус. You wish that it played out different / Ты жалеешь, что всё так обернулось, Yeah I know it sucks, girl / Да, я знаю, как это паршиво, девочка, I'm so... / Так что... В этом припеве подсоединился Финн, не выглядевший, как обычно, неуклюжим, а очень даже неплохо. Хадсон всячески заигрывал с Сантаной, но тут словил злобный взгляд Рейчел, и весь энтузиазм мгновенно погас. Хаммел и Пакерман лишь тихо хихикали, наблюдая за этим, переглядываясь между собой. Sorry, I'm not sorry / Простите, но мне не жаль, Cause I've been rolling round, shut it down, lady / Раз я уже пришла, умолкните, леди! Bagged him up, now he's my baby / Я его подцепила и теперь он мой. Sorry, I'm not sorry / Простите, но мне не жаль. Финн стал читать реп, просто прекрасно подходящий ему, и пытался не смотреть на Рейчел, максимально уделяя внимание Сантане. Не очень получалось. От слова «совсем». Quarter Puerto Ric, quarter sweet / На четверть пуэрториканка и на четверть очаровашка. Honolu-lulu out on the beach / Мы тусим на пляже в Гонолулу, South of France me and my Mona Lis' / На Юге Франции, я и моя Мона Лиза, Bon appétit, mon ami / Приятного аппетита, дорогая! Латиноамериканка вышла вперед, совершив фактически невозможные танцевальные пируэты в таком узком и коротком платье, после чего, склонившись прямо к лицу одноклассника, провела носом по его щеке. Sorry, I'm not sorry / Простите, но мне не жаль, Cause I've been rolling round, shut it down, lady / Раз я уже пришла, умолкните, леди! Они закончили, и по аудитории прокатились аплодисменты, даже парни аплодировали. Радуясь такому успеху, Финн победно обнял Сантану за талию. Мистер Шустер, закидал их поздравлениями и сказал, что если бы у него возможность, то он бы голосовал за них. Все радовались и весело обсуждали выступление, но только не Курт. Он просто застыл, вспоминая каждое выступление на этой неделе. Посетила мысль, что все намного лучше, чем их дуэт. Курт задрожал, чувствуя себя сейчас примерно так же, как и в день, когда рассказывал Паку о матери, когда разбил стакан в его доме. Чувство беспомощности – отвратительно. Очередной приступ паники подкатывал в горлу удушливой волной. Состояние одноклассника не осталось без внимания Пака, который не мог видеть Курта таким. Просто не мог. Они сидели в самом углу, никто сейчас не смотрел в их сторону. Пакерман обернулся, чтобы еще раз убедиться в этом и присел перед Куртом на корточки, положив руку на колено. Шатен удивленно взглянул на брюнета, невольно вздрагивая, в цвета неба глазах читалась растерянность. - Эй, парень, - Пак словил взгляд Курта. – Чего ты боишься? Если того, что твой брат-переросток спел песню с Сантаной, которая сейчас похожа на развратную девицу больше, чем обычно, то ты идиот. Такое ощущение, как будто ты никогда не выступал раньше! - Пак, я ценю то, что ты пытаешься меня взбодрить, но... - Хаммел, не будь такой бабой! – сказал Пак и отвесил шатену легкий подзатыльник. Курт слегка нахмурился и посмотрел на Пакермана, который весело улыбался. Больше не было слов, поэтому он просто улыбнулся в ответ, не обращая внимания на слегка испорченную укладку. - Знаешь, пусть возможно они и возьмут кого-то эффектностью, мы возьмем чувствами. Чувства – разные состояния души. Я уверен, что вызвав разные чувства, мы сможем дотронуться до их душ, - с каждым словом Пака, Курт все сильнее улыбался. – Конечно, если бы ты надел зеленое платье, мы бы точно выиграли, нооо... уже слишком поздно, - настала очередь юноши отвешивать подзатыльник. Пакерман улыбнулся уголками губ, лишь быстро погладив острую коленку и неожиданно резко вскочил, потянув Курта за руку. - Мистер Шу, мы с Куртом тоже участвуем, - он дерзко улыбнулся, вызвав удивления на лицах ребят. Мужчина оглядел парней и на пару секунд задержал взгляд на их руках. Пак крепко сживал ладонь шатена, Курт так же сжимал его, но увидев легкое удивления преподавателя, мгновенно отстранились. Эта была лишь случайность. Неосознанное действие. - Оу, мальчики, конечно! У нас ещё есть время, - улыбнулся учитель и похлопал обоих парней по плечу. Мистер Шу был лучшим преподавателем, о котором только можно мечтать, и указал на сцену, куда покорно направились одноклассники. Юноши взяли два высоких стула, когда Пак увидел немного неуверенные движения шатена, совершенно незаметно для других аккуратно взял его за руку. Ну, точнее даже не взял, а лишь на секунду сжал мизинец своим. Курт облегченно вздохнул и тогда, сев на стулья, они начали выступление. Hey Jude, don't make it bad / Хэй, Джуд, смени аккорд, Take a sad song and make it better / Грустной песне не дай распеться. Remember to let her into your heart / Запомни: до сердца песня дойдёт, Then you can start to make it better / Если пройдёт песня сквозь сердце. Первым вступил Пак, оглядывая каждого в аудитории, он, наконец, перевел свой взгляд на Курта, и улыбнулся, давая вступить. Hey Jude, don't be afraid / Хэй, Джуд, смелей вперёд, You were made to go out and get her / Ты рожден был исполнить это. The minute you let her under your skin / Мгновенно за душу песня возьмёт, Then you begin to make it better / Если душой песня пропета. Постепенно голоса сливались в единую песню. Ребята сначала сидели с очень удивленными лицами, но потом каждый расплылся в улыбке, начав подпевать. Все знали эту песню. Весь мир знал. Hey Jude, don't let me down / Хэй, Джуд, не подведи. You have found her, now go and get her / Ты нашёл путь, теперь им следуй. Remember to let her into your heart / И помни: в бою лишь тот победит, Then you can start to make it better / Кто любит бой больше победы. Когда Пак снова стал петь, шатен смотрел на него с восхищением. Он сто раз слышал, как Пак поет, но сейчас все было по-особенному. Курт вслушивался в каждый звук, словно слышит пение ангелов. Скоро должен был быть финал, и ореховые глаза встретились с ярко-голубыми. Они улыбались - это их момент. Сейчас весь мир принадлежал только двум подросткам, которые ощущали всем своим телом неописуемое счастье. Ощущали то, что не чувствовали уже давно. Remember to let her under your skin / Запомни: до сердца песня дойдёт, Then you'll begin to make it / Если пройдёт песня сквозь сердце. Последние строчки пропел весь зал, вместе с дуэтом. Парни победно рассмеялись и, вставая со стульев, обняли друг друга за плечи и поклонились. По аудитории прокатились аплодисменты, все посвистывали и кричали от восторга. Мистер Шу даже прослезился. Он стал говорить речи как раз в его стиле. К сожалению, прозвенел звонок, который застал ребят и в актовом зале. Все немного поникли, но, не расстраиваясь, разошлись каждый на свой урок.

* * *

Курт быстро собирал вещи из своего шкафчика с довольной улыбкой. Ему сейчас было хорошо как никогда. Наконец, наступил момент, которого так боялся и одновременно ждал. Это останется в памяти надолго, даже навсегда, один из лучших моментов в жизни. Пак просто потрясен. То как пел, как улыбался, заставляло сердце Курта не по-детски сжиматься. Он даже стал думать, что все это не слишком нормально, но, скинув все на чувство странного счастья, Курт с хорошим настроением отправился по коридорам в кабинет алгебры. Он уже опоздал, но был уверен, что даже неодобрительные речи миссис Вест не смогут испортить этот день. Курт заулыбался, сильнее сжимая учебник в своих руках. Еще несколько уроков ждать результатов конкурса увеличивало предвкушение в разы. Внезапно кто-то схватил его за локоть, припирая к стене. Юноша уже было хотел испугаться, но узнал «нападавшего». - Слушай, чем чаще ты будешь так делать, тем слабее будет эффект, - вздохнул Курт, смотря в ореховые глаза. Пак обиженно нахмурился, пытаясь вызвать капельки сочувствия. - Какой ты неинтересный, - фыркнул он, отстраняясь. Хаммел слегка улыбнулся, увидев в глазах Пака легкий огонек обиды. Такой ребенок. Наступила тишина, Курт взглянул на экран своего телефона и, вздохнув, хлопнул Ноа по плечу. - Нам пора. У нас с тобой алгебра, - еще раз вздохнул шатен. - Я не пойду туда, - замялся футболист, смотря куда угодно, но не на контртенора. Он нахмурил брови и странно поглядывал на лестницу, явно размышляя что-то и переставая слушать одноклассника, погрузился в мысли. - Почему? – удивленно вскинул бровь Курт. - И ты тоже, не пойдешь, - улыбнулся Пакерман, наконец выходя из размышлений. - Что?! – хорист не успел опомниться, как Пак схватил его за руку. Сначала это было грубо, но потом брюнет слегка разжал ладонь, понимая, что переборщил, и потащил в сторону лестницы. Они бежали и не разжимали ладоней. Второй этаж, третий, Курт лишь сейчас понял, что они стоят у двери на крышу. - Зачем мы здесь? – дыхание немного сбилось от быстрого бега. Все-таки нелюбовь к физическим упражнением имеет свои последствия. Ноа, в отличие от шатена, выглядел спокойным, одновременно наблюдая, как быстро поднимается и опускается грудь друга, как на лбу появились капельки пота, как он неуклюже пытался засунуть учебник по алгебре в свою сумку. Пак улыбнулся, когда Курт в очередной раз выругался, пытаясь уместить книгу между другими учебниками и тетрадями, поспешив помочь. - Все, - победно усмехнулся молодой человек, хлопнув Курта по плечу. Тот благодарно улыбнулся, но потом снова вспомнил, где они находятся. - Так напомни мне, какого черта мы здесь делаем? - Сейчас увидишь, - Пак достал из кармана маленький серебристый ключ и, повертев им у голубых глаз, развернулся, открывая дверь. Хаммел в ступоре уставился на парня, который с легкостью отворил замок и попросил пройти вперед. Курт нечего не ответил и, лишь послушавшись, ступил на крышу. Здесь замечательно. Курт не мог поверить, что на обычной крыше школы может быть так красиво. Он видел дома, которые находились по близости, супермаркеты, отсюда открывался вид на школьную стоянку, и юноша, подобно маленькому ребёнку, стал выискивать среди школьных автобусов и машин учеников свою детку. Ветер приятно обдувал лицо, каждый порыв ветра приносил с собой кучу листьев, сильным потоком поднимаемых на крышу. Впервые за два месяца он почувствовал запах осени. Курт не любил, когда одно время года сменялось другим, хоть все было предсказуемо, чувствовалась какая-то не стабильность. Сейчас контртенор просто наслаждался всем этим. Он чувствовал свободу, с каждым вздохом хотелось заглянуть все больше воздуха так, словно никогда не дышал. Сердце бешено колотилось от расстояния между ним и землей. Все похоже на одну из сцен в этих странных фильмах, в которых герой постоянно депрессивный, а тут он увидел чудо, и жизнь совершенно изменилась. Словно вырвался из стен школы, сдавливающих, надвигающихся со всех сторон. С каждым днем юноше становилось хуже, тяжелее дышать. Будто началась клаустрофобия, которой никогда не было. Сейчас все это просто испарилось, расплавилось в потоке чувств. Маленький момент счастья. Как тогда на сцене, как тогда в комнате Пака, как каждый день, который он проводил вместе с Паком. Курт развернулся к парню, улыбаясь, Пак сделал тоже в ответ. Курту уже было неважно, что он пропускает тест по алгебре. Да, это было глупо, но шатен понял, что эти глупые поступки, эти глупые улыбки заставляли его чувствовать полноту жизни. Пакерман снял с себя спортивную куртку и положил на пол, садясь и хлопая по месту рядом. . Курт, ничего не сказав, сел рядом. Они были довольно близко друг к другу, однако данный факт ничуть не пугал, скорее согревал каждый миллиметр их тел, включая душу. - Как ты думаешь, кто победит? – спросил Курт, оглядываясь по сторонам. Ветер стал стихать, чувствовалось, что буря в сердце только увеличилась. - Ты хотел спросить: «Как думаешь, мы победим?» - усмехнулся уголками губ Ноа. - Возможно, - легко ответил шатен, слегка пожимая плечами. У них было время поговорить. Общение добавляло в их отношения изюминку. Не все друзья так же разговаривали, как Пак и Курт. Между ними не было ничего неловкого, неестественного. Все по-настоящему, искренне. Они иногда стеснялись или чувствовали себя странно, но никогда им не было некомфортно. - Честно? Я не знаю, - брюнет почесал затылок. – Все выпустили классно. Мне понравилось, как пели Мерседес и Арти, в тот момент я чуть не пожалел, что мы не выбрали какую-нибудь песню Beyonce. - Почему «чуть»? - Просто наша песня была лучше, - надменно бросил хулиган. - Ты – высокомерный идиот, - фыркнул Курт. Пак ткнул в него локтем, от чего шатен наигранно поежился. - Ты такой же, - улыбнувшись, закатил глаза Пакерман. - У Бриттани и Майка был классный танцевальный дуэт. Мистер Шу даже сказал, что хочет что-нибудь такое на Региональные, - радостно продолжил Курт, представляя красивый танец, поставленный каким-то опытным хореографом. - Но они танцевали, Хаммел. Тан-це-ва-ли. Бриттани пропела пару строчек, а Майк вообще не пел, хотя, слава богу. Мои барабанные перепонки точно лопнули бы, - театрально-испугано прижал к сердцу руку брюнет, вытягивая из подсознания воспоминая о том, когда Тина решила раскрыть талант Ченга. - Пак, это грубо. Зато он танцует намного лучше нас всех, - обижаясь, вздохнул Курт. - Будь осторожен со словами, Хаммел, а то Тина-Порву-Всех-За-Своего-Парня-Коэн-Чанг, вырвет твои прекрасно уложенные волосы, - рассмеялся хулиган. - Иди в задницу, - буркнул шатен, отворачиваясь. - Да, ладно тебе, - Пак слегка дернул одноклассник за плечо. – И, кстати, ты не переживай если мы не выиграем, - тихо сказал Пак. Он уставился в пол и стал пальцем выводить узоры на пыльной крыше, просто желая, чтобы Курт, наконец, перестал бояться проигрыша, что кто-то причинит боль, чтобы перестал бояться Ноа. До сих пор казалось, будто парень не доверяет ему, не может рассказать некоторые вещи, отталкивает его. - Все равно будет обидно, - вздыхая, покачал головой Хаммел. - Возможно, - тихо ответил Пакерман. Так же смотря в пол, брюнет обдумывая все на свете, лишь бы избегать одной мысли. Почему он так боялся обидеть Курта? Да, они друзья и такое прочее, но Пак считает себя плохим парнем, ему плевать на многое, на его старых друзей-футболистов, на учебу, Куинн, временами даже на хор, однако не плевать на Курта. Это странно потому, что раньше Пак сказал бы, что это всего лишь чувство долга или стыда. Сейчас все по-другому. Они стали откровеннее друг с другом, ближе друг другу. В этом есть что-то странное, что-то, что Пак упускал из виду. Бесило желание обнять и защитить шатена, та ощущаемая привязанность. Он не мог понять, почему одолевают все эти чувства, и это жутко раздражало. Вдруг Пакерман отвлекся от своих размышлений и почувствовал на плече теплое прикосновение. Он развернулся и увидел мило посапывающего Курта. Парень с удивлением стал таращиться на спящего шатена, то ли Пак так долго был в своих мыслях, то ли погода была слишком теплой для ноября, но Курт просто удобно расположился на плече своего друга, ничуть не стесняясь, или, видимо, не осознавая происходящего. В очередной раз мелькнула идея «обнять и защитить». Он снова взглянул на шатена, который мирно спал, и словил себя на мысли, что Курт все-таки очень милый. Длинные реснички немного дергались, прическа от ветра уже не выглядела такой идеальной, и самым удивительным было то, как красиво улыбается во сне подросток, тихо что-то нашептывая. Осторожно заведя руку за плечи шатена, Ноа обнял его, пододвигая к себе. Курт немного поежился, а потом снова расплылся в улыбке, прижимаясь всем телом. Брюнет был готов поспорить, что сейчас на его щеках красовался самый алый румянец в жизни, и долго рассматривал шатена, вглядываясь в каждую ямочку, каждый изгиб идеального лица. Идеальные люди существуют. Точнее, существовал только один идеальный человек. Его идеальный человек. Пак быстро отогнал от себя дурацкие мысли и хлопнул себя по лбу, пытаясь как-то выкинуть это «его», чтобы эти странные мысли подхватило ветром и унесло, как можно дальше. Пак спрятал их в свое подсознание, лишь бы никогда не вспоминать о них. Немного погодя, он стал бессмысленно смотреть в небо, все также крепко сжимая Курта, который тихо, совершенно не слышно, сквозь сон, шептал его имя.

* * *

Курт стал ворочаться во сне, странно, ведь не в своей теплой кроватке, потихоньку открывая глаза и всё, что он понял на данный момент – он на крыше, и на нем лежит что-то теплое, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся рукой Пакермана. «Он, что, обнимает меня?!» Хаммел стал ворочаться и приходить в себя, а с плеч исчезло тепло. - Проснулся, спящая красавица? – усмехнулся брюнет. Курт удивленно посмотрел на парня, вспоминая, как они здесь оказались. «Песня, дуэт, алгебра, Пак, придурок, крыша» Теперь все более или менее прояснилось, и он стал оглядываться по сторонам в поисках часов, но их тут точно не было. Курт стал обыскивать карманы в поисках телефона и, достав девайс, взглянул на время. Без восьми три. Значит, скоро должен закончиться седьмой урок – физика. - Сколько я проспал?! – воскликнул молодой человек. Хулиган, смерив юношу недоверчивым взглядом, забрал у него телефон и взглянул на циферблат. - Ну, примерно два часа или два урока, - спокойно ответил Пак, возвращая мобильный. - Твою мать, Пак! Я мало того, что прогулял алгебру так еще и физику проспал! Ты, что, не мог меня разбудить? – зашипел Курт, пытаясь увидеть в ореховых глазах хоть каплю сочувствия. - Ты так мило спал, мне не хотелось тебя будить, - футболист буркнул это, предварительно отвернувшись. Курт был готов поклясться, что кончики его ушей покраснели. От такой реакции и на щеках самого шатена появился легкий румянец. - Ладно, - вздохнул контртенор немного охрипшим голосом. Пак резко встал, подавая Курту руку, удивленно посмотревшего сначала на парня, а потом на его ладонь, но, увидев настаивающий взгляд, положил свою руку в его. Пакерман легким движением поднял шатена с земли, не рассчитав силы, и заставил того пошатнуться, заплетаясь в ногах, и упасть. Ноа ловко подхватил хрупкого одноклассника, обнимая за талию. От неожиданности Курт провел носом по щеке парня, так как во время падения уцепился за его рубашку. Это была всего секунда, но юноша успел словить затуманенный взгляд потемневших глаз, почувствовав запах недорогого одеколона, стирального порошка и примесь странно знакомой горькой нотки. Этот запах сводил с ума, странное смешение дешевых духов и, видимо, сигаретного дыма, заставляло что-то в области живота странно сжиматься. Пак, вместо того, чтобы уже давно отпустить Курта, провел кончиком носа по светло-каштановым волосам. «Лаванда», - сделал вывод Ноа, немного ослабляя хватку. Подумав, что брюнет отстранился, Курт в последний раз вдохнул приятных запах, распознавая сигаретный дым. Юноша его ненавидел, но от Пака им пахло настолько привлекательно, что крышу сносило. Он просто боялся отпустить его, потерять чувство, которое заставляло переворачиваться все с ног на голову, которое заставляло неровно дышать и пытаться уловить так быстро полюбившийся аромат. Пакерман своим лбом коснулся лба шатена. Курт снова томно вздохнул, пытаясь расставить все по полочкам, разобрать по параграфам, как он делал это всегда. Не получалось. Этот парень был слишком опьяняющим. Все происходящее сейчас будоражило сознание, создавая приятный холодок, пробегающий по спине, постепенно сменяющимся сильным жаром. - Пак... Что ты делаешь? – тихо сказал шатен, пытаясь успокоить ритм собственного сердца, и прикрыл глаза, боясь поднять свой взгляд на хулигана. Футболист не отстранялся, обрывисто дыша и, сам того не замечая, прижал Курта ближе. - Это так важно? – снова зарываясь носом в светло-каштановые волосы, пробубнил тот в ответ. Курт слегка оттолкнул и непонимающим взглядом посмотрел на Пакермана. - Да, - прозвучало так, будто он в чем-то отказывал. Голубые глаза встретились с ореховыми, пытаясь отыскать на их дне ответы на мучавшие вопросы. Отпустив Курта, Пак раздраженно сжал губы, позволяя ему мелькнуть в глазах и слегка напугать одноклассника. Он быстро поднял бомбер с пола и, отряхнув от пыли, накинул на плечи, направляясь к выходу. В каждом движении читалась злость и разочарование, куча других эмоции, которые юноша не мог разобрать. Не смотря на это, брюнет покорно ждал Хаммела у выхода, который, быстро подняв свою сумку, подошел к хмурому футболисту. - Пошли, - стоило двери захлопнуться, бросил Ноа. Курт плелся сзади, боясь даже вздохнуть. Он не понимал, что произошло на крыше. Это было странно: интимно, близко, откровенно – всех подобных слов не хватит, чтобы описать произошедшее. Так хотелось понимать, что ощущает Пак, что думает об этом, что думает о них. Хотелось, наконец, разобраться во всем этом. Столько вопросов оставалось без ответов. Вся жизнь перевернулась с ног на голову. Хотя все, что Курт делал, было запланировано на ближайшие десять лет или даже двадцать. Пак появился слишком неожиданно, но он словно всегда был рядом, просто Хаммел никогда не считал нужным впустить этот пункт в свою жизнь. Хотя Пак – не маленький пункт, а целая новая глава, у которой еще неопределенен конец. Непродуманно, неправильно и странно. Самое интересное – Курту нравилась эта неопределенность. Наконец-то появилось что-то выходящее за рамки, что-то новое и непредсказуемое. Возможно, эта новая глава была не бессмысленна. Новые листы заполнялись строчками, буквами и событиями. Он взглянул на Пака и сразу отвел взгляд, словно чувствуя все то напряжение, которой сочилось из него. Курт не знал, правильно ли он сейчас поступит, но решился. Рука шатена нежно коснулась теплой ладони брюнета, заставив того резко развенуться и удивленно вскинул брови. Хаммел лишь улыбнулся в ответ, пытаясь разрядить обстановку. Уголки красиво очерченных губ дернулись, не показывая всей улыбки, но являя ее намек, и он отвернулся, крепче сжимая небольшую ладошку. Идя по коридору со странным чувством, которое еще не дало корни осознания, одноклассники находились в своих мыслях. Все слишком быстро, слишком необъяснимо для них, все те догадки и выводы их же поведения пугали парней. Прозвеневший звонок вынудил прервать приятные прикосновения, чтобы лишние глаза не смотрели, чтобы лишние языки не болтали. Парни добрались до хорового класса и, обменявшись взглядами, уверенно шагнули внутрь. Они присели, заметив, что мистер Шу осматривает класс. Убедившись в том, что все присутствуют, он хлопнул в ладоши. - Начнем наше голосование? – ребята согласно кивнули, и послышались радостные возгласы. – Хочу напомнить, вы все выступили прекрасно, но голосуйте честно, - учитель принялся раздавать листочки и карандаши. Хористы стали строчить имена пар, которые показались лучшими. Многие, конечно, голосовали за себя, но, в любом случае, ничьи не получалось. Мистер Шустер прошелся по рядам и быстро собрал листки, отходя к фортепиано, возле которого сидела мисс Пилсбери, и стал пересчитывать вместе с ней голоса. Кстати, Курт только сейчас заметил эту миниатюрную рыженькую женщину. Он улыбнулся, когда увидел, как она смотрит на мистера Шустера, и как тот флиртовал с ней своей умопомрачительной улыбкой – любовь, эти двое правда любили друг друга. Закончив с подсчетами, учителя прошли на середину комнаты. - Итак, как и ожидалось, многие проголосовали за себя, - вздыхая, покачал головой Уилл, ловя озорные взгляды ребят. - Но все же у нас есть выделившиеся, - подхватила мисс Пилсбери. – Итак, победили... Финн и Сантана! – выпалила она, улыбаясь. По комнате прошлись возгласы и поздравления. Парни стали хлопать Финна по плечу и пожимать руку. Сантана гордо сидела на своем месте, злорадно улыбаясь, закинув ногу на ногу, выглядя очень высокомерно, пока к ней не подошла Бриттани и не обняла. На красивом лице брюнетки появилась легкая удивленная улыбка, которая мгновенно исчезла, стоило милой блондинке отойти. Пак с усмешкой наблюдал за своими друзьями. Он был неудачником, как считал, и такие маленькие победы давали хоть какую-то уверенность в себе, но брюнет так же был достойным соперником, поэтому просто молча улыбался, смотря в сторону победителей. Пакерман на секунду взглянул на Курта и понял, что тот не так спокойно отнесся к поражению. Будто застыв, шатен сидел и смотрел лишь в одну точку, сжимая края футболки. Ноа проследил, как дрогнули уголки губ, как взмокли ресницы друга. Пак хотел было протянуть руку, как всегда успокоить, поддержать, сказать, что все не так плохо, но Курт встал со своего места и, быстро закинув сумку на плечо, медленно покинул хоровую, под удивленные взгляды ребят - Хаммел! Хаммел, твою мать… - Пак! – мистер Шу хотел было отчитать его, однако успел только посмотреть в след выскочившему из кабинета хулигану. Парень гнал со всех ног. Он видел глаза Курта, хотелось успокоить его, но, спускаясь по лестнице, задумался над тем, зачем вообще бежит за этой истеричкой? Ему тоже не очень-то приятно проигрывать, но к чему эти театральные сцены? Раздражение начало накрывать с головой, брюнет немного помедлил и стал идти уже просто быстрым шагом. Хотелось рвать и метать, лишь бы понять эгоизм маленького засранца. Пакерман думал, что не может ненавидеть Курта, теперь единственной мыслью стала идея догнать и ударить, как раньше, потом засунуть в какую-нибудь урну головой, чтобы этот псих понял – мир вертится не только вокруг него, ведь он даже не спросил, что почувствовал Пак, а думал только о себе. Выйдя на улицу, подросток проследил взглядов удаляющиеся номера автомобиля Хаммела. Хотелось разогнаться и бежать за ней, пока одноклассник не остановиться. Гордость во время успокоила разбушевавшегося подростка, заставив лишь злю сплюнуть на асфальт. Пак простоял несколько минут, просто смотря на место, на котором только что стояла машина Курта. Невольно закралась картина, как от его ударов по лицу Курта стекает кровь. Раньше такие фантазии не вызывали ничего, а сейчас он представил всю боль, страх и ужас в глазах шатена, которые часто молили о пощаде, из которых часто текли дорожки слёз, смешанные с каплями крови от разбитой губы или носа. В такие моменты Пакерман смотрел взглядом «ничего не могу поделать, прости парень, такова жизнь». Из голубых глаз вскоре исчезла мольба, превратившись в гордость, с коей тот принимал весь позор. Пак не заметил, как простые представления превратились во что-то реальное. Это были воспоминания. Злость и ненависть распирали изнутри и требовали выхода. Нет, он больше никогда не опуститься до такого, но сквозь все негативные эмоции проскальзывало что-то такое, от чего становилось не по себе. Слишком знакомое чувство. Пак зло ударил ни в чем неповинную дверь и снова стал смотреть вдаль. Машина Курта уже давно скрылась за поворотом, а он все смотрел. Почему так больно?