Как тогда

Утро начинается с противного солнца в глаза. Если оно так высоко, то сейчас где-то полдень. По началу не могу ничего вспомнить: мозг включается потихоньку. Сначала дает мне мое имя, возраст, место проживания. Потом некоторые картинки для лучшего понимания, кто я есть в жизни. А после в голове всплывают фрагменты, как крепко ты держишься за меня, будто боясь упасть в бездну. Подсознание проигрывает звуки твоего голоса, который, кажется, непрерывно шепчет «прости». Прикосновение к опухшим губам напоминает каждый твой поцелуй среди тех едва слышимых слов. А нижняя часть тела приятно ноет, говоря о том, что завершилось все более чем успешно. Однако, после нескольких вращений головы, в попытке найти хоть какие-то следы тебя: разбросанную одежду, обувь в коридоре, цепочки, сережки, глаз цепляется за одинокую белую пуговицу, лежащую на ковре. Два осознания приходят в один момент. Ты был здесь, и все, что произошло, сном не являлось. И ты снова ушел. Как тогда. Практически замертво падаю на чертову спинку дивана, от которой еще месяц будет исходить твой запах. Слезы на глаза наворачиваются, но я сильный. И я сильнее тебя. Я знал, что так и будет. Но я не убегаю. Я остаюсь в этой квартире, где все было, где все есть, и где все так и останется. И я буду жить здесь, как тогда, каждодневно засовывая частички тебя по карманам моего подсознания. Заново пряча воспоминания в дальние уголки. Я ведь все-таки уже жил подобным образом. Тогда. Закрываю глаза, чтобы к чему-нибудь прислушаться, но в комнате по-сумасшедшему тихо. Как тогда, после твоего ухода в голову лезут всякие дурные мысли. Порезать вены, нажраться таблеток, найти тебя и вдарить хорошенько с криками «почему, хён?». Но однажды это пережив, что-то меняется. Я уже не ищу тебя в полу придури, не пытаюсь дозвониться через каждую минуту после того, как женщина на автоответчике сообщит, что «абонент временно недоступен». Уже знаю, что и как будет. Это что-то вроде иммунитета. Я же знал, что ты уйдешь. Как тогда. - Только не говори, что ты только встал, засоня. Слышу и не верю. Открываю глаза и не верю. Ты, открыв входную дверь моим, судя по всему, ключом, входишь, держа в обеих руках по пакету. - Юнги...хён...- еле молвлю, как если бы увидел привидение. А может и правда что-то вроде галлюцинаций. Таблетки от бессонницы работают с побочными эффектами. - Ты уж определись, кто я тебе: Юнги или хён, - смеешься, пятками снимая ботинки, потому что пакеты поставить на пол тебе, наверняка, лень. - Ты...я думал, что ты... Поднимаешь взгляд на меня: - А я думал, что ты встанешь пораньше и прочитаешь мою записку у себя на лбу. Рука с невероятной скоростью летит к указанному месту в поисках какой-нибудь бумажки или стикера, по возможности прилипших ко лбу, но пусто. А ты все продолжаешь смеяться. - В ванну сходи, - ты идешь на кухню, весело посвистывая, размахивая с виду нелегкими пакетами. А я мчусь до ванны, как мне и было сказано сделать. Сперва ничего не замечаю, чего должен был увидеть, но рассмотрев что-то черное под челкой, медленно её поднимаю. На лбу, как на стене, красуется нелепое граффити, состоящее из писанины Юнги. Вроде подводкой для глаз. Непонятным почерком. Да еще и так, что приходится в уме переворачивать буквы в зеркале, ибо Юнги не додумался бы писать сразу отзеркалено. «В холодильнике мышь повесилась. Ушел в магазин. Скоро приду» Просто, лаконично и в три строчки. Как любит Юнги. Я смотрю на свое отражение и думаю не о том, ототрется ли это с моего лба или нет. А о том, что возможно надо перестать жить «как тогда» и начать жить «как сейчас».