С чистого листа

***

…Дин услышал, как рядом с ним упал нож, но не смог даже протянуть руку, чтобы поднять его. Мертвенно-синие глаза, мерцавшие в поднявшемся вокруг него фиолетово-черном пламени, подавляли волю к сопротивлению. Винчестер попытался вырваться из-под гипнотического приказа, и будто вновь оказался на адской дыбе. Казалось, кожа растворилась, обнажив мышцы, а по нервам огненным ураганом пронеслась боль. Сжав зубы, Дин упорно пытался нашарить нож, понимая, что уже не успевает, что счет пошел даже не на секунды – на доли мгновения... - Я с тобой, – дохнуло грозовой свежестью и чья-то рука, вложив в его ладонь рукоять ножа, сжала кисть в кулак. – Доверься мне... Дин ответил едва заметным движением пальцев, чувствуя, как уходит боль и проясняется зрение. Теперь он четко видел перед собой окруженную извивающимся черным туманом человекоподобную фигуру, покрытую блестящей, словно металлической чешуей. Морда – назвать это лицом язык не поворачивался – напоминала львиную, только была более плоской и покрыта роговыми пластинами. Монстр, ухмыляясь, продемонстрировал длинные, около пяти дюймов, острые когти и зазубренные шипы по краям распахнутых кожистых крыльев и на хвосте. И как-то неестественно на мощной шее этой машины для убийства смотрелось ожерелье из сверкающих синих и красных камней, переплетенных золотой проволокой. Дин помнил, что под этим украшением – единственная уязвимая точка, что никакое оружие не пробьет «ожерелье» – его надо сорвать рукой, что ударить надо быстро, иначе... Думать о «запасном» варианте не хотелось, и не только потому, что в этом случае его размажет по всем пространствам. Все это – и вернувшееся зрение, и внешний вид монстра, и мысли – заняло один краткий миг, а в следующий, нож, будто сам рванулся вверх, поднимая человека и ангела с земли. Дин не успел понять, как ему удалось сорвать защитное ожерелье с шеи твари, почувствовал только, что рука словно схватила жидкое пламя. Нож, зажатый в другой руке, казалось, сам ударил точно в едва заметную ямку между чешуями, вспарывая оставшееся без защиты горло монстра. Раздался оглушающий рёв, и тут же словно гигантский смерч подхватил Дина, играя как с куклой, выкручивая тело и ломая кости, а потом с силой бросил в пропасть. Дин еще успел увидеть, как кто-то протянул ему руку, пытаясь удержать, но вихрь вырвал свою добычу и увлек вниз, в Пустоту...

***

Разве здесь не должно быть... Ничего? – подумал Дин, глядя на мелькание теней, извивающихся полос, вспышки искр, кружащихся в безумном танце. - Это приграничная зона перед Пустотой, – прозвучало в его голове, и рядом замерла небольшая крылатая змея. Дин инстинктивно потянулся за оружием и выругался, не найдя ни кольта, ни ножа. – Мой облик шокирует тебя? В следующее мгновение Винчестер стоял посреди каменистой пустыни под темно-багровым небом, а рядом, быстро, но позволяя человеку заметить, что происходит, крылатая змея принимала облик молодой женщины, из серебряных глаз которой на человека, казалось, смотрела сама Вечность. - Так лучше? - Ты кто такая?! – растеряно, и потому грубо, спросил он. - Гайя, – спокойно ответила женщина. – А ты – Дин Винчестер. - Меня где-нибудь не знают? – привычно огрызнулся он. - Я узнаю тебя везде и в любом обличье, потому что пишу судьбы тех, кто избран. Но ты отказался следовать своему предназначению. И не просто отказался… - Я не марионетка! – оборвал ее Дин. - Зачем так примитивно? – поморщилась Гайя. – Никто не дергал тебя за ниточки. Но ты, рожденный человеком, не пожелал быть им и взял на себя право решать то, что всегда решали одни только боги. - И что? – хмыкнул он. – Отправите в Ад за неслыханную дерзость? - Нет, – улыбнулась Гайя. – Но если ты осмелился потребовать себе наши права – что ж, тогда ты станешь бессмертным. Богом. - Что? – дернулся Дин. - Дин… – она пристально посмотрела ему в глаза: – Ты знаешь, как появляются боги войны и боги защиты? Все они когда-то были людьми. Все восстали против предназначенного и вырвали право самим решать судьбу своего мира. - Я не этого добивался! – крикнул Дин. - Ты не знал, что так получится, – согласилась Гайя. – Но ты не мог не понимать, что нарушаешь законы, по которым существует твой мир. И как каждому из твоих предшественников, я говорю: ты войдешь в этот чертог человеком, – она указала на появившуюся ниоткуда самую обычную дверь, – а выйдешь богом. Бессмертным. Или же будешь вечно бродить между мирами, сходя с ума от одиночества. - А просто вернуться домой? – без надежды спросил он. – Просто остаться человеком? - Домой? Человеком? – удивилась Гайя. – Дин, ты уверен, что жизнь добропорядочного гражданина то, что тебе нужно? Ходить каждый день на службу, выходные проводить с семьей, устраивая барбекю на заднем дворе... И помнить от чего ты отказался. Дин мрачно смерил ее взглядом и отвернулся. - Вот видишь? – вздохнула Гайя. – Ты и сам все понимаешь. Впрочем, у тебя еще есть время подумать, но недолго...

***

Под ярко-синим небом, на покрытой серебристо-серой травой равнине, стоят двое. Одна – женщина в белой тунике, с пепельно-черными волосами и глазами цвета расплавленного серебра. Другой – мужчина в сером плаще с низко надвинутым капюшоном, под которым мерцает темнота. - Я не понимаю твоей привязанности к этим существам, Гайя. - Женский каприз, не более, – она легко поводит плечами, отбрасывая за спину волосы. – И одно опрометчивое обещание. - Опрометчивое? – в голосе Безликого звучит удивление. – Я бы так не сказал... Ты ничего не делаешь, не просчитав все возможные последствия. - Мне стало жаль его... – не сразу отвечает Гайя. – А еще любопытно: как эти эфемерные создания поведут себя, если станут подобны нам? - Да, я помню, ты как-то сказала, что даже став бессмертными, они так и останутся несовершенными подобиями... – Безликий едва заметно кивает. – Наш брат тогда рассердился на тебя и предложил выбрать любого из созданных им существ и сделать его подобным нам. Но я спросил не об этом. Почему из мириадов разумных рас ты выбрала человеческую? И почему из всех людей – его? - Он сам себя выбрал. - Я говорю не о том Дине, что стоит у порога, а о том, кто войдет в дверь. - Это было так давно... – задумчиво произносит Гайя. – Его, перебив позвоночник, бросили умирать в степи за отказ признать власть жрецов, утверждавших, что говорят от имени Бога... Мне понравилось, как он сказал, что не верит тому, кто в доказательство своей божественной природы заставляет человека испытывать боль. - Припоминаю... – также задумчиво говорит Безликий. – Да, это было давно. Но почему ты уверена, что этот Дин откажется от бессмертия? Оно дает силу устраивать мир так, как лучше для его обитателей. И разве не этого он хочет? - Этот Дин хочет, чтобы в его мире не было никого, кроме людей. Но такой мир обречен, потому что в одиночестве души людей слабеют и гаснут. Очень скоро их города поглотят леса и пустыни, и сама память о них исчезнет. Так уже происходило, – Гайя печально смотрит в сияющее небо. – И потому этот Дин не получит дара-проклятия... - Да, пожалуй, ты права, – соглашается Безликий. – Но что будет с другим? - Я говорила тому Дину, что у него будет только один шанс исправить совершенную ошибку, и он согласился...

***

Дин неподвижно стоял перед дверью посреди каменистой равнины. Он уже убедился, что позади нее те же самые камни, а слегка потянув на себя ручку двери – что она не заперта. Заглянув внутрь, Дин увидел, будто покрытую пеплом безжизненную равнину, багровое небо с черными рваными облаками, поникшие фигуры, хаотично бродящие по пустыне... Он почти физически ощутил давящую тяжесть одиночества и безысходности, плеснувшуюся ему в лицо и поспешил захлопнуть дверь. Решать, по сути, было нечего. Войти в дверь, чтобы остаться там навсегда безумной тенью или вернуться богом. У Винчестера вырвался чуть истеричный смешок. Что ни говори, а юмор у Судьбы есть, – подумал он. Боролся против своего «предназначения» – теперь сам будешь требовать от других следовать предназначению... Впрочем, еще можно просто вернуться домой. Но жить «добропорядочным гражданином» и помнить от чего отказался? Да Аластор с его «скажи «да» и избавь себя от боли» просто подмастерье, – невольно пришло в голову. А как избавиться от боли, если выбор невозможно сделать? Если любое решение... - Дин! – разнеслось над равниной и, оглянувшись, он увидел спешащего к нему Сэма. - Привет, – кивнул подошедший следом Адам и демонстративно пожал плечами. – Не обращайте внимания, я в сторонке постою. - Дин, тебе нельзя туда! - Успокойся, я всего лишь... – Дин не успел договорить «думаю, как сорваться с крючка», как Сэм выпалил: - Если ты войдешь туда, то выйдешь оттуда Михаилом. А я стану Люцифером. Как сказал Адам: пост сдан – пост принят, – и по-детски жалобно попросил: – Дин, я не хочу. Пожалуйста... - Ну, нам ведь не обязательно... – машинально произнес Дин и выругался, только сейчас осознав, какой выбор ему предлагали.

***

…Он сидел на нагревшемся за день валуне и печально смотрел вокруг. Всё не так. Да, конечно, прошли тысячи лет, и даже горы не стоят вечно, но… Послышался шорох складываемых крыльев и перед ним появился молодой темноволосый мужчина: - Надо поговорить, Ферри. Он безразлично кивнул и подвинулся, приглашая нежданного гостя сесть. Тот осторожно устроился рядом и виновато вздохнул: - Я солгал тебе. - Я знаю, – чуть улыбнулся Люцифер. – Именно ты приказал начать Апокалипсис. Но зачем? - Чтобы убить тебя и, пока мир застынет между своим прошлым и будущим, вывести из Пустоты Эшхару, – просто ответил Михаил. – И ее потомков. - Что?! – Люцифер вскочил с валуна и неверяще уставился на архангела. - Фер, я ведь говорил, что спас ее, – мягко напомнил Михаил. – Я отпустил ее, и она прожила долгую жизнь. Естественно, что у нее были дети, а у тех свои дети… - Стоп! – прервал его Люцифер. – После той истории с «гибридами» ты сам очистил Землю от всех, кроме нескольких «избранных», чья кровь и души были чисты. Эшхара… – он оборвал себя. – Да, она стала Тенью. - И ее потомки тоже, – с горечью прошептал Михаил. – Рай закрыт для них. Ад примет, если они сами отдадут себя. Из таких получались самые сильные и жестокие демоны… Но для всех остальных – Пустота, без надежды на воскрешение. - И все потому, что ты присвоил себе право изменить начертанное в ее Таблице Судьбы, – усмехнулся Люцифер. - Гайя сказала, что у меня будет только один шанс спасти их… – Михаил замолчал, и Люцифер понимающе кивнул: - Когда она начнет писать Судьбу нового мира. Только тогда можно изменить судьбы тех, кто оказался в Пустоте. Но чтобы родился новый мир, надо уничтожить прежний. - Да. И поэтому я приказал начать Апокалипсис, – подтвердил Михаил. - Апокалипсис свершился, – Люцифер не сводил пристального взгляда с архангела. – Гайя начертает новые Судьбы, но даже она не в силах изменить закон: душа за душу. Если ты останешься в Пустоте, кто будет охранять этот мир? Я? Не смешно. Дин Винчестер? Адам? Кастиэль? Или ты нашел еще кого-нибудь? - Никто, кроме меня, – Михаил отвел взгляд в сторону. – Гайя сказала, что я никому не могу передать силу «Подобного Богу». Только временно, на хранение, да и то душа, согласившаяся принять ее, скорее всего, будет сожжена. Поэтому, – архангел прямо посмотрел на Люцифера, – я прошу тебя забрать силу Падшего у Сэма Винчестера и вернуться в Клетку. - Вернуться? – прошептал тот, прикрыв глаза. – Забыть себя и снова стать сатаной? Тем, кто обречен вечно сражаться с тобой, пока Безликому и Гайе не надоест эта игра, но… Но почему я?! - Жребий, – также тихо ответил Михаил. – Они решили, что силу Отступника получит тот, кто первым проявит неповиновение. Как когда-то в жертву выбирали того, кто первым перейдет мост или… - Обычаи варваров! – перебил его Люцифер. – Ты знал?! - Тогда – нет. - Проводишь меня? – просто спросил он брата, и когда тот поспешно отвел взгляд, нарочито бодро сказал: – Мы их переиграем. В этот раз я не забуду, кто я. И ты поклянись, что не забудешь свое имя. - Клянусь, Эосфор – Зарю Несущий.

***

Дин посмотрел на теребящего куртку Сэма, на Адама, нарочито равнодушно разглядывающего камни под ногами, и решительно сказал: - Я смогу все изменить. Чтобы в нашем мире не осталось ни демонов, ни ангелов. Чтобы никто больше не смел вмешиваться в нашу жизнь... - Ага! – непочтительно фыркнул Адам. – Никому не позволим устроить Апокалипсис, сами взорвем Землю! – обвел взглядом ошарашено уставившихся на него старших братьев и уже серьезно сказал: – Дин, что ты там видишь? За дверью? - Что? – Винчестеры переглянулись и уставились в распахнутую настежь дверь. - Себя и Сэма в Импале? И дорогу, бегущую в рассвет? Или вы отдыхаете после охоты, сидя рядом на еще теплом капоте Импалы – и звезды отражаются в речной заводи? А, может, дом, полный детей, и дом брата по соседству? А кто рядом с тобой? Лиза? Кэсси? Или ты еще не знаешь ее имени? А как зовут жену Сэма? - Слушай, ты… – начал закипать Дин, но Адам перебил его: - Сэм, а ты? Посмотри и скажи, что ты там видишь? Младший Винчестер ничего не ответил, только отвел взгляд в сторону и вздрогнул, увидев приближающихся к ним двух смутно знакомых мужчин...