С чистого листа

***

…Дингир, не обращая внимания на преградившую ему путь стражу и не говоря ни слова, развел в стороны поспешно скрещенные перед ним алебарды и прошел во внутренние покои чертогов Сина. - К нему лучше не ходить, – донесся из-за спины тяжелый вздох. Дингир молча кивнул и, чуть помедлив перед запертой дверью, стукнул по ней кулаком. - Син! Или ты откроешь сам, или я выбью дверь! Ты меня знаешь! От звука его голоса воздух сгустился, сжался в темный плотный комок и с силой ударил в дверь, заставив содрогнуться чертоги. В тот же миг дверь распахнулась, и едва Дингир переступил порог, захлопнулась. - Как ты смеешь?! – от бешеной ярости Сина в воздухе зазмеились молнии. – Я приказываю здесь! Ты не вправе ничего требовать от меня! - Не забывай, кто вручил тебе власть! – Дингир втянул в поднятую ладонь извивающееся змеями белое пламя - И получил взамен оружие! – приходя в себя, бросил ему Син. – Помни об этом. - Я – помню, – бесстрастно ответил тот, останавливаясь в центре зала. – А ты? Ты предпочитаешь не замечать, что творит Азис и его сообщники, хотя знаешь, насколько опасны полукровки! - Мы оба это знаем, Дингир, – с горечью ответил Син, устало опускаясь на трон. – Потомки тех, в ком текла моя кровь, настолько увлеклись познанием тайн, что Атлан пришлось уничтожить огнем и водой, чтобы сама память о нем исчезла... - Потомки тех, в ком текла моя кровь, – с болью отозвался Дингир, – развязали войну, в которой сгорело почти все живое. Выжили единицы… Из миллиардов… – он замолчал и не сразу решился задать вопрос: – Ты поэтому создал искусственный разум? - Да, – кивнул Син. – Я сделал так, чтобы они только выполняли приказы и никогда не могли выйти из повиновения... – и нехотя произнес: – Я уверен, что все правильно сделал, но часть из них – среди отступников Светозарного и Азиса. И я не понимаю, как такое могло произойти. - Нельзя, чтобы судьбы Ур-Эдена и Атлана повторились в новом мире, – Дингир прямо взглянул в глаза Сина: – Я сам уничтожу отступников и их бастардов, – и, явно пересиливая себя, попросил: – Не запирайся больше. Это смущает других. И... Кам, он чувствителен к такому... - Мне не нравится этот юноша, – оборвал его Син. - Он не нарушит присягу, – твердо произнес Дингир и, поклонившись, направился к выходу. - Ты говорил так и о Сыне Зари, – донесся упрек, Дингир на миг замер, но не оглянулся. – Будь осторожен в своих привязанностях, брат. Такие, как Фер или Кам… Они умные, честные, никогда не станут лгать, не ударят в спину, но думают они только о себе. - Второго бунта не будет! – твердо ответил Дингир и вышел из тронного зала.

***

…Дингир вернулся в лагерь, когда солнце было уже высоко. Коротко кивнул страже и вошел в шатер целителя. - Ну? – нетерпеливо подался навстречу Кам. – Что он сказал? – и замолчал, увидев, как Дингир извлекает из ножен меч, пылающий ослепительно-белым светом. - Он так легко согласился? – удивился Тилик, отставляя в сторону ступку, в которой растирал лекарственные травы. - Нелегко, – задумчиво глядя на участившуюся пульсацию света вокруг меча, ответил Дингир. – И я не думаю, что он скоро забудет, если забудет, наш с ним разговор. - Дин… – раздался приглушенный голос Кама. Юноша стоял рядом, не в силах отвести взгляд от меча, и заворожено проводил пальцами над мягким сиянием. – Позволь мне… - Что? – одновременно повернулись к нему Тилик и Дингир. - Я должен! – с отчаяньем воскликнул он. – Вы не понимаете, но я должен доказать всем, что я не такой как Фер! То, что мы дружили, что… Неужели вы думаете, я не слышу того, что говорят у меня за спиной? «Они были друзьями», «они всегда были заодно», «за ним надо присматривать, а лучше выгнать, потому, что он такой же, как тот»… - Я практически вырастил Фера, – холодно оборвал его Дингир, – я научил его всему, что знаю сам. И мне никогда не дают забыть об этом. Но я никому и ничего не доказываю. - Потому что ты уже доказал! – снова крикнул Кам. – Ты сражался с теми, кто пошел за ним! А меня не допустили к битве… - Ты знаешь, почему не допустили, – вмешался Тилик. - Да, – хмуро ответил юноша. – Построить стену, отделяющую Эдину от мрака. Да любой из братьев справился бы с этим! - Но ты лучший из тех, кто мог справиться, – заметил Дингир. – Я уже не говорю о том, что ты никогда никого не убивал… - Ошибаешься! – в серо-голубых глазах сверкнули злые огоньки. – Я стал бессмертным раньше вас обоих, даже Сина, и… - Ты никогда не убивал людей, глядя глаза в глаза, – все также холодно продолжал Дингир. – Ты не знаешь, каково это: смотреть, как гаснет свет в их глазах, слышать предсмертный хрип, чувствовать, как течет по твоим рукам чужая кровь. Зачем тебе этот опыт? Только потому, что кто-то шепчется за твоей спиной?! - Я должен доказать, – упрямо повторил Кам. Дингир долго смотрел на юношу, потом резко кивнул: - Держи! – он вложил меч в ножны и протянул Каму. – Только обещай… - Дин, я не подведу! – выдохнул тот, бережно принимая оружие. – Вот увидишь, я… - Обещай, что запомнишь, – настойчиво повторил Дингир: – Доказывают себе, других – убеждают. - Я запомню…

***

- Не думал, что ты настолько… – Тилик едва не сказал «чувствителен», но замялся. - Настолько хорошо помню первого убитого мной человека? – Дингир не сводил внимательного взгляда с целителя. Он понял, что тот собирался сказать, но предпочел не заметить и заговорил о другом: – Да. А еще помню, что там, где проходили мои армии, не оставалось ничего живого. Дым от пожаров превращал день в ночь, из отрубленных голов складывали курганы высотой в шестьдесят локтей, и кровавые реки текли по улицам городов. И это не преувеличение сказителей, Ти. - И подчинить такую силу другому… – пробормотал тот. – А ведь Син передал нам оружие, сохранив за собой право отменить любой наш приказ своим созданиям… И все-таки и Фер, и Азис сумели переподчинить их. Интересно, как?.. - Я знаю, как они это сделали, – невозмутимо ответил Дингир, ввергая целителя в ступор. – Но не вижу такой необходимости для себя. - Почему? Ты опасен для Сина… - Тоже ты говорил и Ферри, верно? – холодно спросил он. - Наш брат сам принимал решение, – Тилик отвернулся, не выдержав пристального взгляда воина. - Я тоже принял свое решение, – голос Дингира был уже ледяным. – Еще одного бунта не будет. - Ур-Эден погиб не из-за тебя! – не выдержал тот. – Ты не можешь винить себя в том, что сделали люди! – Дингир не успел ответить, пораженный внезапный видением-приказом, и Тилик тут же подался к нему: – Что? - Син только что приказал уничтожить всех… – прошептал воин. – Не только отступников и полукровок, но и жен, и родичей жен, от младенца до седобородого старца! Я должен… - Он подставляет тебя! – вцепился в него Тилик, пытаясь удержать на месте. – Хочет замарать невинной кровью! Дин, не делай глупостей! Пусть их гибель падет на Кама, ты… – и растерянно замолчал, когда Дингир исчез во вспышке молнии. Но Тилик ошибался, думая, что воин отправился за Камом. В этот момент Дингир не думал ни о ком, кроме Эшхары. Лишь на краткий миг он появился перед девушкой, подхватил ее, а в следующий они оба были в его тайном убежище…

***

…Шесть зим миновало с той поры, как вождем стал Эрек. Жрецы Богов-Близнецов, что пришли вместе с его женой, обретали все большую власть. И все больше людей принимало новую веру. Единственные, с кем Иса и жрецы избегали говорить о Богах-Близнецах, были Дингир и его жена. Только они и те воины, что ходили в походы с Дингиром, держались старой веры. И с каждым днем Эрек, глядя на брата, хмурился все сильнее. …Однажды на охоте, когда они отдалились от остальных, на Дингира набросилась охрана вождя, опутывая арканами. - Может быть только один вождь, – сказал Эрек, не глядя на брата, когда того поставили перед ним на колени. – Ты отвергаешь новую веру. Твоя приверженность старым обычаям мешает, привязывая наш народ к прошлому и не позволяя жить так, как люди запада. - Эрек, это погубит нас! – рванулся было к нему Дингир, но воины удержали его на месте. - Это прославит нас! – убежденно крикнул Эрек, посмотрел на брата и вновь отвел взгляд. – Для всех ты погиб на охоте. - Ты прольешь кровь брата? – неверяще спросил тот. – Во имя новой веры? - Нет, – едва слышно ответил вождь. – Я не пролью твоей крови. Эрек подал знак, и Дингир только сейчас понял, почему они оказались здесь: все уже было готово для казни. Он не просил пощады и не пытался сопротивляться. Молчал, даже когда его подтащили к бревну, лежащему на крестообразных подпорках. Даже когда бросили на бревно спиной и навалились, ломая позвоночник. - Я не пролил твоей крови, – сказал Эрек, глядя в помутневшие от боли глаза брата. – И даю слово, что тебя похоронят по традициям наших предков, – и жестко усмехнулся: – Обычаи требуют, чтобы твоя жена последовала за тобой. И если ты так предан старой вере, то попроси Небо и Землю помочь тебе! Или признай силу истинных богов! - Я не верю тем, кто болью доказывает свою божественность, – прошептал Дингир.

***

…Дингир скользнул взглядом по окаменевшей охране у входа в тронный зал и вошел внутрь. - Мои поздравления, Дин! – зло крикнул ему Кам. – Значит то, что ты говорил… - Я предлагал уничтожить отступников и бастардов, я не говорил убивать всех! – он оборвал юношу и с не меньшей злостью посмотрел на Сина: – Какого дьяу?! - Они все виновны! – прорычал тот. – И не ты, а я решаю, кого покарать! И вот мое слово: мы оставим тех, кого не коснулась зараза, чьи кровь и души чисты! Все остальные будут уничтожены. Мы начнем все заново. - Без меня! – Кам хотел было бросить меч, но, перехватив предостерегающий взгляд Дингира, передал оружие ему: – Он твой. Для меня это слишком тяжело, а тебе... - Сбегаешь к Феру? – холодно поинтересовался Син. - Тебя это меньше всего касается! – Кам пропел несколько нот, и Дингир и Син застыли, не в силах пошевелиться. – Как только я уйду, вы снова сможете двигаться, – и, забавляясь попыткам Сина освободиться из невидимых пут, нахально пояснил ему: – Слова, которыми ты пользуешься, состоят из звуков. А звуки подвластны мне, – и уже серьезно сказал: – Я не знаю, кого и зачем ты хотел запятнать кровью невинных: меня, потому что тебя пугают мои возможности, или Дина, потому что он поругался с тобой или потому что его силы не меньше твоих. В любом случае, я ухожу не к Феру – я создам свой мир, для себя. Едва он исчез, способность говорить и двигаться вернулась. - Его надо остановить! – рявкнул Син. - Зачем? – равнодушно пожал плечами Дингир. – Хочешь объявить отступником и наказать за то, что он выполнил твой приказ? – и когда Син, опомнившись, невесело усмехнулся, спросил: – То, что ты говорил об уничтожении остальных… - Мы начнем все с чистого листа, – начал объяснять тот. – Те, что останутся, не будут жить от одного пророчества до другого, у них будет выбор: Хаос, Тьма или Свет. Я нашел того, кто подходит моему замыслу. У него жена, три женатых сына, была еще дочь, но она недавно пропала, – Дингир при этих словах насторожился. – Я уже объяснил человеку, что следует сделать, и он исполнил. Но мне понадобится твоя помощь, – и пояснил: – Воды недр. Ты сможешь расколоть землю? - Да, – сдержанно кивнул тот и уточнил: – Когда? - Сейчас. Уже все готово. Дингир, не задавая больше вопросов, поднял к небу меч. С его острия сорвалась синяя молния, рванулась вверх, к фиолетово-черным тучам, разорвала их, и в появившемся просвете вспыхнула одиночная алая молния. Она стремительно разрасталась, опутывая пылающими ветвями небо, замерла на миг и ударила в землю, раскалывая ее как хрупкое стекло. Воды океанов хлынули в отворившуюся бездну, обнажая дно с развалинами городов, что считались легендарными еще во времена Атлана и Ур-Эдена. А потом донесся низкий, на грани слышимости, гул, и воды недр вырвались на поверхность, поднялись гигантской коброй и обрушились на землю, сметая все живое...

***

…Звезды зажглись в темном бархате неба, когда с высоты скользнула змея с полупрозрачными крыльями и обернулась женщиной с глазами цвета расплавленного серебра. - Мне понравился твой ответ, – ее голос прозвучал хрустальными колокольчиками, и она улыбнулась, заметив тревогу в глазах Дингира: – Нет, твой стражник не видит меня. Потому что я являюсь только тем, кого избрала. - Кто ты? – он не услышал свой голос и понял, что говорит с ней мысленно. – Кто ты? - Гайя. Та, кто пишет судьбы всему живому. Так говорили ваши… – она ненадолго задумалась. – «Те, кто говорит с духами». На самом деле, я черчу основные знаки, а все остальное вы сами пишете своими мыслями, словами и поступками. А потом мои помощницы заносят это в Книгу Судеб, – и кивнула: – Да. Ты уже не увидишь рассвет. - Зачем ты говоришь мне это? – равнодушно спросил Дингир. - Ты молил Начальных Богов, чтобы мы оберегли твою жену и детей. Но уже поздно, юный воин, потому что твоя жена умрет, узнав о твоей смерти. А ваших детей усыновит твой брат и воспитает как своих, – Гайя по-женски вздохнула и объяснила: – Эрек хотел причинить тебе боль, поэтому и сказал, что твоя жена уйдет за тобой. Но он не собирается этого делать, даже рискуя рассориться с родней собственной жены… - Сура… – прошептал Дингир. – Поэтому Эрек… - Да, – ответила Гайя, присаживаясь рядом. – Ты не увидел этого, когда вызвался участвовать в той игре. Но ваш отец собирался отдать пленницу старшему сыну, потому что видел, как тот смотрит на нее. - И поэтому он был так встревожен, когда согласился, чтобы я участвовал в игре, – горько произнес Дингир. – И когда Эрек требовал, чтобы я всегда брал Суру собой, он всего лишь хотел избавить себя от соблазна… Но теперь… - Он не сможет уберечь твою вдову, потому что новая жена не позволит, чтобы у нее появилась соперница, – спокойно заметила Гайя. – А я ничего не смогу изменить после того как Таблица Судьбы разбита. Зато могу начертать новую, хотя это не так просто. Потому что тебе придется спуститься в Пустоту. И вернуться. - Всего лишь? – усмехнулся Дингир. - Нет, – вернула ему усмешку Гайя. – Ты станешь Бессмертным. Богом войны или защиты – решишь сам, но ты уже никогда не будешь человеком, юный воин. Хотя внешне ты останешься прежним. Ты прожил двадцать четыре зимы? Таким ты и останешься. И однажды ты встретишь ту, что сейчас носит имя «Сура». - Зачем я тебе? – прямо спросил Дингир. - Равновесие мира нарушено, – печально произнесла Гайя. – А ты можешь восстановить его. Вставай, нам пора. Он попытался приподняться, и внезапно понял, что стоит, глядя на свое неподвижное тело. А в следующий миг Дингир и Гайя оказались на каменистой равнине под темно-багровым небом, и прямо перед ними из ниоткуда появилась самая обычная дверь. - Там, – указала Гайя на распахнувшуюся дверь, – Пустота. Иди. Возьми с собой все воспоминания, не забывай, кто ты и чего хочешь. И помни: без тебя твой народ и твой мир будут уничтожены. Дингир молча кивнул и шагнул через порог...

***

…Дингир, ворвавшись в чертоги Гайи, отстранил с дороги одну из переписчиц, стремительно прошел вдоль стен, уставленных полками с глиняными табличками. - Юный бог, – хрустальными колокольчиками прозвучал голос хозяйки чертогов. – Что привело тебя ко мне? - Мне нужна Таблица Судеб, – бесстрастно ответил он. – Сура. Эшхара. - А ты не много на себя берешь, воин? – недобро прищурилась Гайя. – И убери меч, не в твоих силах меня убить. - Знаю, – холодно сказал Дингир. – Но ранить смогу. И восстанавливаться ты будешь долго. - Что ты собираешься с этим делать? – она легким жестом притянула к себе одну из табличек и подала Дингиру. - Я не позволю снова отнять ее! – неуловимо быстро он провел лезвием меча по своей ладони, а когда появилась кровь, прикоснулся к таблице. И торжествующе посмотрел на хозяйку чертогов Судеб: – Мы связаны с Эшхарой. Навсегда. Гайя бесстрастно наблюдала, как меняются знаки, насыщаясь бело-голубым сиянием, а когда изменения завершились, усмехнулась: - А теперь оглянись, юный бог. Дингир уже понял, кто сейчас появится, и насколько мог спокойно, повернулся к новому гостю. - Ты вмешиваешься в дела Создателей, – из тени соткалась фигура в плаще с низко надвинутым капюшоном. - Я спасаю ту, которую люблю, – сдержано ответил Дингир. – И которая любит меня. - Она должна была исчезнуть из этого мира, – бесстрастно произнес Безликий. – И через какое-то время ты получил бы ее вновь как награду за послушание. Но сейчас… Или ты думаешь, я не смогу достойно наказать тебя за своеволие? - Дингир угрожал мне, брат, – вмешалась Гайя. – В моих чертогах. И вот мое слово: с его избранницей все будет так, как он решил. Дингир и Безликий с одинаковым изумлением взглянули на Гайю. - Наш юный бог уже наказан, – усмехнулась та. – Он соединил свою кровь с ее. Но он бессмертен, а она нет. - И что это значит? – нетерпеливо спросил Безликий. - А это значит, что она все равно умрет. Да, она не будет знать болезней, и даже в девяносто лет будет выглядеть не старше тридцати, но однажды она уснет и не проснется. И вот тогда… – Гайя жестко взглянула на Дингира: – Смешав вашу кровь, ты обрек ее на участь бессмертного. А для вас после ухода из мира живых нет ничего, кроме Пустоты за гранью миров, – она снова посмотрела на Безликого: – Поэтому нет смысла придумывать наказание для этого юного бога – он уже наказан. А, поскольку ты не провожаешь души в Пустоту, то провожать ее тоже будет Дин. - Гайя… – умоляюще прошептал тот.

***

…Уже на следующий день Дингир вновь пришел к чертогам Гайи, умоляя позволить ему переговорить с Госпожой Судеб. - Давно меня так не называли, – улыбнулась Гайя, приглашая во внутренние покои. - Я… Я был неправ, – произнес Дингир. – Но ты знаешь почему… - Знаю, – легко согласилась она. – Что ж, ты всегда был послушен, хотя и поступал всегда по-своему. Поэтому я дам тебе шанс. Но только один. Эшхара уйдет в Пустоту, и ты проводишь ее – этого я изменить не могу. Но когда я буду писать судьбу нового мира, ты сможешь вернуть ее из Небытия. - Чтобы появился новый мир, старый должен погибнуть, – Дингир посмотрел на Гайю, заставляя себя не отводить взор от обжигающего сияния серебра в ее глазах. - Но не так, как вы это сделали с Сином, – заметила Гайя. – Хотя, должна признать, это довольно забавно… Хаос, Тьма и Свет… Очень забавно… – и внезапно спросила: – Знаешь, почему тот, кого ты называешь «Фер», стал отступником? - Он не мог понять, почему Син решил сделать смертных равными нам, – невозмутимо ответил Дингир, недоумевая, причем здесь его названный брат. – Ферри же считал себя выше их, потому что родился бессмертным… - Нам был нужен тот, кто получит силу Отступника, – прервала его Гайя. – Потому что если ты планируешь создать что-то, ты всегда просчитываешь все варианты того, что может уничтожить это «что-то» и выбираешь только один, – и остановила попытавшегося задать вопрос Дингира: – Нет. Пока это знание не для вас. Тебе достаточно знать, что уничтожить этот мир может Отступник. Тебе же я предлагаю стать тем, кто остановит его. Ты станешь Подобным Сущему… - Ты хочешь, чтобы я убил своего брата? – прервал ее Дингир, не веря услышанному. - Я знаю, что Дингир не сможет убить побратима, – Гайя не сводила с него внимательного взгляда. – Но когда Подобный Сущему низвергнет Противника в вечный мрак, я смогу написать судьбу нового мира. И только тогда ты сможешь вернуть и Эшхару, и ее потомков. - Но… – растерялся Дингир. – Она… - Она уже не в твоем убежище – я провела ее в мир людей и сделала незримой для тебя. Возможно, ты не знаешь, но семена будущих жизней зарождаются в теле женщине, когда она сама еще плод в чреве своей матери, – мягко объяснила Гайя. – Ты бессмертный, и когда ты сошелся с ней, ее тело изменилось. Теперь, кто бы ни стал отцом ее детей, но все они будут нести на своей душе отпечаток твоей силы. И их участь – следовать в Пустоту и оставаться там, пока ты не выведешь оттуда их мать. Что теперь скажешь, юный бог? - Что будет с Сином? – уточнил Дингир. - Наш старший брат заинтересовался его работами с искусственным разумом и взял к себе, – Гайя скрыла улыбку, понимая, что Дингир уже принял нужное им решение. - Я согласен принять новую судьбу, – спокойно произнес он. Гайя, не говоря больше ни слова, подняла открытую ладонь, бледно-голубой луч, вырвавшийся из нее, окутал бессмертного, впитался под кожу и вырвался из спины крыльями обжигающе-холодного света. Дингир распахнул и снова сложил крылья, привыкая к ним, и прислушиваясь, как меняется звучание незримых нитей, что связывали его с другими бессмертными. - Промолчать – не то же, что солгать, не так ли, Госпожа Судеб? – вымученно улыбнулся он. – Я принял новую судьбу, и теперь изменился не только я, но все, с кем я связан клятвой побратимства. Этого ты не сказала. - Я не сказала также и то, что только ты сохранил память о себе прежнем, – строго заметила Гайя. – Но если твоя новая судьба тяжела для тебя… - Я сделаю так, как ты хочешь, – прервал ее Дингир. – Но я сам выберу, когда сразиться с Противником. И еще, Госпожа Судеб. «Низвергнуть во мрак» не означает «убить». - Да будет так, Михаэль – Подобный Сущему...