Когда все тайное становится явным

Смеркалось. Время на часах безудержно стремилось к девяти вечера, что крайне не нравилось Лехе. В Припять, так еще и ночью... самое настоящее дерьмо, и не сделаешь ведь ничего - Аню надо найти. Какого, собственно говоря, хуя, эта дура вообще туда потащилась? Спросить бы Пашу, конечно, да только не время сейчас. Был бы тот в порядке - Романов точно включил бы всю свою язвительность, проехавшись и по Пашкиным чувствам к Антоновой, и по тому, как его возжеланная поступила с ними, оставив ребят без машины. Ну и еще он бы припомнил те странные фотки, приходившие на планшет таджика, который временно конфисковал Леха. Да вот только ляпнул бы от это, не будь эта аппаратура бессовестно спизженна. А так он лучше помолчит, а то на него опять наедут, и разговор, который и без того обречен на провал, закончится страшнейшим архипиздецом, из которого Леха не выпутается еще очень и очень долго. Так что резоннее всего - молчать. В кой-то веки Романов сделал для себя подобное умозаключение. Что-то слишком долго они едут. Наверное, далеко от города слиняли ночью, да вот только Зона не такая большая, чтобы катить по ней уже час с лишним. Настя и Гоша бессовестно дрыхли, набегавшись за день, а вот Лехе не спалось. Романов сидел, приобняв сопящую Настюху, и наблюдал за Пашей, который вел машину, нервно цепляясь за руль при каждой колдобине и яме, в которую попадал джип. Инерция была болезнена, и Алексей это понимал. Отпустив свою девушку, Леха сел ровнее, морщась от резкой боли в боку и пристраивая руки и подбородок на спинке Гошиного сидения, повернув лицо в сторону Паши, который сосредоточенно глядел на дорогу, освещающуюся ярким светом фар. Парень выглядел уставшим и замученным, что вызывало волну противоречивых чувств в Лехе, который даже слов нормальных подобрать не мог. Очевидно, Паша заметил Романова, который так беспалевно глазел на него, поэтому нахмурился чуть больше обычного, облизывая и закусывая нижнюю губу. Леша знал, что это значит. Неуверенность, стеснение и нежелание разговаривать сквозили в нем за версту. - Паш. - негромко начал Алексей, не отводя взгляда от друга, который упорно делал вид, что все в порядке. - Может, ты все-таки уступишь мне руль? Поспи хоть немного. Ты на ногах уже черт знает сколько, еб твою мать. - Леха начал срываться на грубости, но вовремя заткнулся, протянув вперед руку и коснувшись Пашиного плеча. Парень ощутимо напрягся и выгнулся в сторону, уходя от прикосновения, сбрасывая пальцы Романова. - Не надо, Лех. Серьезно. Пока не надо. - предупреждающе протянул Павел, не поворачивая головы в сторону друга. В животе свернулся неприятный, холодный комок, но Леха не собирался поддаваться на провокации, хотя руку и убрал. - Я доеду сам. Не надо носиться со мной, как с больным, ясно? Особенно учитывая то, что твоя травма не в пример серьезней моей. - Вершинин тряхнул головой, скидывая с нее капюшон, после чего убрал одну руку с руля, приглаживая растрепавшиеся волосы, которые уже успели высохнуть в теплом салоне машины. Отвлекается. Зараза... - Паш, ты серьезно глупишь. - покачал башкой Алексей, переводя глаза на дорогу, за которой так упорно следил Вершинин. - И вообще - мы уже давно должны были приехать. Разве нет? - Не знаю. - буркнул разобиженный на весь мир Паша. Он еще припомнит Романову то, что тот не умеет язык за зубами держать, да вот только не сейчас. И скорее всего не сегодня. И пусть Вершинина подмывало спросить, какого черта он трепанул Гоше и Насте по поводу того, что произошло - он не станет этого делать. - Все это... твою мать! - громко воскликнул миллионер, и машина резко затормозила, отчего Леха резко влетел в сидение перед собой, сдавленно застонав и сморщившись, приложив руку к поврежденному боку. Настя подскочила на месте, едва не давшись лбом о спинку вершининского кресла, а Гоша тихо ругался, потирая висок, которым ударился о приборную панель впереди себя, чудом не разбив очки. - Паш, какого хера?! - недовольно кривился Романов, глядя на друга, у которого на белом, как мел, лице сейчас выражалось такое удивление, что описать его словами было как минимум проблематично. - Что случилось? Эй? - Леша протянул было руку, но вовремя одернул себя, потерянно оглядывая Вершинина, который пялился на дорогу, как зачарованный. - Че такое-то? - хрипло поинтересовалась сонная Настя, щурясь от яркого света, коим освещалась дорога впереди джипа. - Паш, ты что, кого-то увидел? - Гоша первым задал адекватный, наводящий вопрос, усиленно растирая пальцами ушибленное место. Вся машина ожидала ответа от Павла, который нервно кивнул, цепляясь за многострадальный руль мертвой хваткой. - Кого, Паха, а? - Леша и тут влез, выглядывая из окна и пытаясь рассмотреть хоть что-то. - Нихуя не видно... - Собаку. - неуверенно-тихо просипел Вершинин, сглатывая и мотая головой, отгоняя наваждение. - Кинулась из темноты прямо на капот... Павел говорил так серьезно, что Леха оторопел, ощущая волны мурашек по своему телу. Ну все... теперь и его друг двинулся. Как тот ебаный подкастер. - Когда ты успел мухоморами жахнуться, а, Паш? - усмехнулся Алексей, но по глазам и всему виду парня можно было сказать, что с ним все в порядке. Проблема заключалась в том, что сам Леха не заметил нихера. Ни собаки, ни чего-то на нее похожего, ни даже тени, а смотрел в тот момент прямо на дорогу. - Леш, замолчи. - Настя ткнула Романова в плечо, но тот никак на это не отреагировал, всматриваясь в местность вокруг автомобиля. Уже почти совсем стемнело. Отстой, не успели они до темноты в город. - Может, все же я поведу? - подал голос Гоша, на что Павел снова воспротивился, упершись, словно баран. - До Припяти совсем немного осталось. За полчаса я точно не подохну. Если боитесь за свои шкуры - лучше сразу скажите. Тогда хотя бы основание будет. - Паша требовательно оглядел каждого присутствующего, пристально смотря в глаза, и, как и ожидалось - ответа не дождался, поэтому снова надавил на педаль газа. Ох, как же Лехе все это не нравилось... жутко, адски не нравилось. Вершинин и правда отчасти смахивал на неадекватного, и пытаться отобрать у него руль прямо сейчас было бы сущим самоубийством. Эх, Паша-Паша, как же ты умудряешься влипать в неприятности с такой завидной регулярностью? Даже у Романова такого таланта нет. Да вот только зависти что-то не наблюдалось. Весь остаток пути прошел молча. Гоша пугливо всматривался в дорогу, Настя выводила на Лехиной ладони какие-то замысловатые узоры пальцем, а сам Романов пребывал в раздумьях, уткнув глаза в потолок машины, истыканный каким-то острым предметом. Скорее всего - ножом. Когда на часах было десять вечера - впереди показались зловещие, темные, обшарпанные дома, похожие на обломанные зубы огромного существа, старающегося вгрызться в небесное пространство как можно глубже и яростнее. Пустые, слепые окна навевали тревогу и уныние, а вся окружающая атмосфера говорила лишь об одном: "Бегите, идиоты. Бегите, пока не поздно". Ну что, Припять? Здрава будь и во второй раз.