Вязников знает, что Костя никогда не сорвется до самого конца. Знает, что он будет в безвестной вечности нарезать круги вокруг и около, предпринимая сотню попыток, ни одну из которых никогда не доведет до ума. Артем знает, что Фаустов откровенный и потерянный в самом себе трус, которым так легко манипулировать, и которого так легко передавить собственными первобытными эмоциями, защитный код от которых Костя еще не написал и не залил в собственное программное обеспечение.

Артем и сам не знает, на что он рассчитывает, получая от ситуации только лишь необходимые ему эмоции. Эгоистично, бестактно, не экологично, но Краснову отчетливо кажется, что без этого он всенепременно зачахнет и погибнет, как капризное растение в сыром и темном подвале. Чувства Левина - его личный фотосинтез. Его подпитка, его сила, его пища, его константа и его наркотическая зависимость.

В этом во всем что-то определенно есть. Миша это, положа руку на сердце, принимает. Вечный адреналин, вечный эффект неожиданности, ожидания и драмы. Вечное беспокойство, раскрашивающее мир в нервные и яркие цвета, редкие, но бурные, чрезмерные в своей эмоциональности встречи, долгие и отчаянные прощания, вечно зудящая под кожей тревога вперемешку со слепыми и теплыми чувствами, забравшимися глубоко под ребра. Любовь, м-мать его. Странная такая, необычная, совершенно ненормальная. Нечеловеческая.

"Жора смотрит совершенно чужим, незнакомым, неизведанным подполковнику взглядом сосредоточенных желто-зеленых глаз. Холодно так, незаинтересованно, вскользь и для исключительной галочки. Выглядит, держится, даже разговаривает совсем по-другому, нервно перекатывая между зубами шарик мятной жвачки, пряча большие ладони в карманах темно-синего пиджака, то и дело ходя выдающимися желваками на худых скулах. Все еще нестерпимо-красивый, но, вместе с этим, уже совсем посторонний..."

"За последние три месяца о Раскольникове подполковник узнал столько, что в пору ежедневник с записями заводить. Во-первых - Жора, оказывается, отлично готовит. Во-вторых - вообще-то, дымит, как паровоз, уж на что "спортсмен", м-мать его за ногу. В-третьих - Жора чрезвычайно чутко спит, реагируя на любой шорох и скрип ламината в квартире, мгновенно вскакивая и в считанные секунды принимая полную боеготовность. В-четвертых, в-пятых, в-шестых... можно до бесконечности продолжать".