Темные Миры

Решимость… Прайм собрал свою волю и, заглушив связь с Джаззом, перехватил топор. «Не делай этого, — Айронхайд не видел Прайма, но то, что он почувствовал на короткий миг, заставило нарушить всю субординацию. — Это не Мегатрон, его не осилить даже Джетфаеру». «Уведите выживших», — ответил Прайм. Оверлорд уже засек его и не оставит в покое, и если это шанс оттянуть его внимание от основной группы, то он этим воспользуется. Подавляющее ЭМ-поле, не обволакивающее подобно Мегатрону, а давящее, как рухнувшее здание. Штурмовой лазерган максимальной для его размеров мощности не оставил ни следа на броне пикирующей из облака пепла твари. В ответ не последовало атаки, Оверлорд принял робоформу и с грохотом приземлился посреди улицы. — Вот какой ты, Прайм, — он с безумным интересом изучал стоящую перед ним одинокую фигуру, что не отступила перед его мощью. Десептиконы, не заботясь о корпусах павших, убирались из зоны видимости Оверлорда, кто-то радировал Саундвейву, но выстрел шестифазника все прервал. — Времени и так немного, а мне интересно, — Оверлорд сорвался в атаку, пытаясь достать Прайма кулаком, — сколько ты выдержишь. Заблокировать топором удар кулака в четверть собственного корпуса Прайм и не надеялся. Однако он не упал, а, вонзив горячее лезвие в мостовую, удержался на ногах, лишь стекла кабины посыпались. Оптимус выдернул топор и приготовился к следующему удару; Матрица в груди пылала, экран ошибок вспыхнул, погас — он еще может сражаться! Оверлорд довольно взревел и ринулся в рукопашный бой, не собираясь упускать того, кто не испытал страха перед ним, того, кто не рухнул от удара. В этот раз атака была встречена нападением: раскаленный добела топор бил не в броню, а в соединение закрылка и правой руки, но кулак Оверлорда смял грузовику наплечник с противным звуком лопнувшего металла. У Оверлорда сработали пушки на корпусе от резкой вспышки боли; Прайм едва успел уйти вбок, все соединения хрустели, пластины вывернулись, а ногу прошило очередью, но разорвать дистанцию удалось. Левая рука Оверлорда сжала пустоту. «Боль»… Оверлорд с трудом распознал этот сигнал, его системы давно с ним не сталкивались. Закрылок покорежило: топор не смог его расколоть, но вывернул в трансформационном шве и резанул несколько проводов и трубок внутри. Какая же сила в этом грузовике? «Убить, убить, убить!» — сигналили все протоколы; он не должен оставлять кого-то слишком сильного, но как же хочется заставить всех здесь страдать, просто сокрушив врукопашную одного упрямого автобота! Приказ Мегатрона он ведь выполняет — Прайм будет еще жив, когда Лидер доберется сюда… Армия замедлилась, Саундвейв содрогнулся, его согнуло, и из-под маски хлынуло топливо. Такая резкая смена полярности паутины полей в городе его не отключила. Сначала мощная вспышка безумия от Оверлорда, совершенно прогнозируемая, только следом от него пришла боль — а потом паника, что душила выживших в городе, начала спадать! Город снова сопротивлялся, превращаясь из запуганной добычи в затравленного большого зверокона. Прайм стоял, держа в трещащей искрами руке топор, правая повисла, смятая и истекающая энергоном. Оверлорд смотрел через разбитую оптику, изогнув свои полные губы в оскале. Еще удар, и Прайм рухнет, и город снова станет его игрушкой. «Прайм, держись!» — Айронхайд увяз в сражении с десептиконами, все, кого удалось собрать и созвать, уходили вниз, но если кто-то вроде Оверлорда проникнет в выходы, им конец. Мегатрон тоже где-то рядом, Бластер ненадолго смог получить доступ к связи, и сейчас все стекались к противоположной от пролома части города, где сражались Оверлорд и Прайм. «Вытащите его», — в связь вклинился Проул, над которым грохотали взрывы: шаттлы пылись обрушить верхний уровень. — Прайм стоит, — это первое, что произнес Блюстрик с начала штурма и заставил себя снова подняться за выжившими; его Искра уже мерцала, сил питать оборудование почти не осталось, но то, что он видел, и то, что исходило от Прайма, заставляло упрямо выживать. По связи, с шифровкой и без, расходилось это: «Прайм стоит». Еще удар, и Оверлорд получает в лицо залп лазергана, на который теперь грузовик опирается; с него уже просто льет энергон, но он только рычит через маску, смотря на противника через алую завесу аварийного экрана. Истеричный смех расходится эхом по улице: Оверлорд в восторге от его упрямства и от собственных ощущений. Надежда автоботов? Сколько еще ударов ему осталось? Последний вопрос он произносит вслух и медленно приближается, занося кулак для удара. Танковый залп даже Оверлорда сбивает в сторону; шестифазник вскакивает и оборачивается в направлении выстрела — это не Мегатрон, системы вообще не видят противника, но из дыма проступают слишком знакомые очертания двух тяжелых орудий. На визг колес Оверлорд даже не реагирует: все, что занимает его внимание, — это приближающийся новый противник. Тот, кто, как и все десептиконы, должен был гнить в тюрьме под городом, как и его собратья по мощи — шестифазники и шаттлы. Тот, кто когда-то лишил его корпуса и воли! — Я надеюсь, мы об этом не пожалеем, — Джазз и Айронфист затаскивали истерзанного Прайма на платформу грузовика. — Из всех зол этот хотя бы добровольно находился в тюрьме, — Ультра Магнус покинул свой пост начальника охраны города: больше ему нечего защищать здесь. Последний автоботский сенатор пал от пушки Мегатрона. Ультра Магнус отбросил протокол и делал то, что счел выше приказа — спасал кого мог; его броня обуглилась и сейчас он казался совершенно черным, узнать в нем гордого воина элитгарда не смог бы и собственный адъютант.

***

«Уходим, подрыв!» — раздалось по связи, и во имя тех, кто успел спуститься вниз, проходы были уничтожены на несколько уровней вниз. Прайма несли как реликвию на разодранном плаще Ультра Магнуса, и каждый хотел прикоснуться к нему. Несмотря на все травмы, уцелевшая оптика пылала ярко, и он изломанно, хрипло отдавал приказы. За ними, следуя во тьме, шел и Фортресс Максимус; он выжил лишь потому, что был заправлен и собран, в отличие от Оверлорда, но снова победить того, чья броня неразрушима, ему не удалось, и сломанный рог шлема и дорожка энергона говорили за себя. Он ушел за несколько кликов до подрыва, не желая даваться живым врагу. Фортресс слышал, как ревет взбешенный Мегатрон, эта красная, удушающая, обволакивающая ярость, кажется, захлестнула всех. Что творится наверху — страшно подумать. Танк молча шагал с Ультра Магнусом, заключенный и тюремщик… — Я пойду за Праймом, — произнес Фортресс, смотря вперед, где во тьме светила через разбитую броню Матрица. Ультра Магнус кивнул: что еще у них осталось, кроме веры в Оптимуса Прайма?