expanding bullet

Чонгук чувствует себя нелепо и неловко. Все его внутренние страдания, все терзания между «хочу и нельзя» оказываются чем-то обыденным. Он отупело смотрит на неряшливо разбросанные яркие квадратики и мучительно закусывает губу. Стыдно. Тэхён заходит в комнату минут через двадцать, пряча глаза и кутаясь в свои три свитера. Движения у него рваные, неестественные, а узор на диванных подушках привлекает внимание хёна намного больше, чем развалившийся в кресле нахмуренный младший. Тишина между ними колкая и впервые в жизни напрягает. Чонгук мысленно считает до десяти, встает и садится рядом с Тэхёном. Между ними – пятнадцать сантиметров и целая вселенная. Макнэ ждет: он сделал первый шаг, и только хёну решать, что будет дальше. Пустота, заполнить которую в Чонгуке может только Тэхён, напряженно ждет. - Блядь, - старший разворачивается и впечатывается в макнэ, выбивая весь воздух из легких. - Блядь, - соглашается Чонгук, растягивая все три тэхёновых свитера в попытках обнять его покрепче. Они сидят так целую вечность, целых три минуты, сорок семь вдохов-выдохов, и привыкают. Недосказанности больше нет, уж лидер и Юнги-хён об этом позаботились, но страшно, очень страшно переступать последнюю черту. Чонгук накручивает себя: «Соберись, дебил, поцелуй его уже!». А Тэхён – хихикает. - Мы бы… я… - связность не конёк Кима, - Короче, просто наставь мне засосов, мелкий. Лежащая на столе инструкция ехидно темнеет неровными рядками. И макнэ решается. Все сумбурно, неуклюже, неуверенно, но так чертовски правильно, что каждую секунду близости с Тэхёном он не променял бы ни на что. Даже на возможность стать Железным человеком, двухэтажный домик или главную награду на МАМА. Потому что глубокие стоны срываются на визг, кожа старшего просто создана для того, чтобы ее вылизывать, а обветренные губы еще охуительней, чем во всех чонгуковских фантазиях! Его ведет, пьянит, штырит от бессвязных звуков, которые выдает Тэхён, от прикосновения к голой коже, от отупелого счастья и пустоты в мыслях. Чонгуку не хватает терпения снимать три чертовых свитера, он просто подтягивает их хёну до подмышек, ведет по коже костяшками пальцев, торчит и хочет-хочет-хочет… До настоящего секса у них так и не доходит: Тэхён кончает от того, как Чонгук ему надрачивает, выгибается до хруста и стонет так шикарно, что голову сносит уже младшему. Они долго лежат на диване, дурачатся, целуются, прячут презики в дальний шкафчик под носки. У Чонгука уже щеки болят, но все настолько так, что не улыбаться он не может. Теперь все у них будет. А засос он хёну все же ставит. На внутренней стороне бедра, так высоко, что никакой лидер не сможет увидеть.