Want to...

Сокджин натягивает шарф, пряча в него лицо. Сжимает руки в карманах, пытаясь отогреть замерзшие пальцы, которые уже ничего не чувствуют. На улице май и уже тепло. Во всяком случае, так говорят студенты, которых он каждый день видит в институте и намджуновом общежитии, и просто прохожие, стянувшие теплые шарфы и куртки. Его, Сокджина, солнце не греет. Ветер пробирается под одежду и неприятно царапает кожу, заставляя ежиться и пытаться как-то ее одернуть, прижать, заставить выполнять свою прямую обязанность - греть. У Сокджина немного запоздалый весенний авитаминоз и в соцсетях сообщения о том, что все очень плохо и сложно. Для Сокджина все слишком сложно. Намджун все еще сомневается, витает где-то не здесь, а его, Сокджина, кроет от этого нещадно. Ледяные волны отчаяния и желание просто бросить все накатывают все чаще, с каждым разом все сильнее. Он хочет Намджуну сказать, что нужно прекращать эти недоотношения, пойти каждому своей дорогой, забыть все. А потом видит нежную намджунову улыбку и пропадает. Тонет в чертовом ледяном океане отчаяния. Холодные волны то выбрасывают его на берег, бьют о скалы, то утягивают назад в пучину, из которой самому ему не выбраться. Прохладные намджуновы руки стокилограммовым камнем тянут его на дно и, в то же время, спасательным кругом вырывают из ледяной воды. Сокджин плавится под прикосновениями, горит и сгорает, кричит, плачет, смеется. И не может согреться. Он горит, но все равно чувствует холод даже, кажется, душой. Он пронизывает острыми иглами кожу, проходит сквозь мышцы и сверлит кости. Сокджину кажется, что он сходит с ума.