Яд

Но мы научились драться и научились греться у спрятавшегося солнца

Увесистая папка с документами с грохотом падает на стол. Из неё выскальзывает фотография светловолосого мужчины в военной форме. Леви касается фотокарточки кончиками пальцев, вглядываясь в лицо незнакомца. Доброе, спокойное, уверенное, породистое. Леви такие лица видел редко. - Его зовут Ирвин Смит, - говорит Кенни, выдыхая дым от папиросы. - Претендует стать головной болью для нас. - Разведчик? - Угу, - Кенни глухо кашляет, а потом кладет ладонь на папку. - Здесь его увлекательная биография. - Как будто мне интересно, - Леви нарочито брезгливо откладывает фотографию. - Через неделю Смит спустится в подземный город. Ты, тот блондин и говорливая баба попадетесь ему на глаза и позволите схватить себя. - Зачем? - Леви удивленно приподнимает бровь. - Я могу убить его прямо там. - Не гони коней, мальчик. Ты вступишь в Разведку и найдешь документы, касающиеся Николоса Лобова. Смит может их прятать. Если нужно, войди к нему в доверие - прикончи десяток титанов, спаси чью-нибудь задницу, трахнись с ним, что угодно. Мне нужны документы, понял? Только потом можешь грохнуть его. - Что он сделал? - спрашивает Леви спустя несколько секунд. - Родился с мозгами, - хмыкает Кенни. - Редкость, да? Леви кривится и отмахивается от густого табачного дыма, заполнившего уже всю комнату. Кенни, заметив это, наклоняется, упираясь локтем о стол, и выпускает новую порцию дыма прямо в лицо Леви. - Ещё немного - и финансирование Разведки будет прекращено из-за выступления Лобова против их экспедиций, - хрипло говорит он. - Смит может помешать процессу. Не дай ему это сделать. Если разведчики загнутся сами по себе, на нашей улице начнется праздник. Ты же не собираешься лишить меня такой чудесной возможности не марать руки об этих психов? Как будто это ты так часто мараешь руки, думает Леви. - Ладно. Если так нужно, прикинусь освободителем Человечества, - Леви поднимается и берет со стола документы. - Но с чего ты взял, что он просто не прирежет нас, воров, на месте? - Покажи, на что способен, коротышка, - Кенни откидывается назад на стуле. - Твоя сила - мой козырь. Смит не станет убивать такого бойца - выгоднее использовать в своих целях. И скажи своим, как ты их там зовешь, друзьям, чтобы тоже не разевали рты. - Я всё понял, - говорит Леви. - Вали.

***

Их неравный бой длится не больше минуты, но этого хватает, чтобы Леви понял: Ирвин Смит ему не по зубам. Ирвин Смит не даст легко убить себя. Эта игра обещает быть долгой и очень опасной. Ирвин расчетливый. Это та черта, которой не хватает Леви, привыкшему действовать импульсивно. Ирвин угадывает его действия. Но не поэтому Леви сдается и сейчас сидит на коленях перед ним, а руки его скованы за спиной. - Вы вступите в Разведкорпус и будете сражаться за нас, - бескомпромиссно говорит Ирвин. Леви делает удивленное лицо - отменная актерская игра. На самом деле ему хочется смеяться и упиваться злорадством. Ирвин Смит, быть может, и угадывает его действия, но и Кенни Аккерман угадал его. Вот почему Леви позволяет себе быть схваченным. Он проиграл Ирвину Смиту сегодня, чтобы забрать его жизнь завтра. Всё идет по плану. - Хорошо, - говорит Леви. - Я вступлю в Разведкорпус.

***

- Убил? - с порога спрашивает Фарлан, как только Леви заходит в их казарму - пустую, чистую, мёртвую - живых здесь нет. Они предатели, шпионы, убийцы. А живых здесь нет. Но Фарлан беспокоится. Фарлан боится. Простой мальчишка, втянутый во взрослые игры. Он мечтает, чтобы это быстрее закончилось. - Сукин сын будто всё знает. За целый день ни разу не повернулся ко мне спиной, - зло говорит Леви. - Ты что, боишься с ним не справиться? - девчонка, валяющаяся на старой, скрипящей койке, смеется. А вот ей - всё равно. Изабель бесстрашная. Глупая в своей беспечности. Зато отменно приспосабливается к обстоятельствам. - Мне нужно застать его врасплох и сначала узнать, где ублюдок прячет документы. Если я проиграю, Кенни сдерет кожу заживо с нас троих, так что заткнитесь. Нельзя рисковать. - Этот твой Кенни и правда настолько псих? - Изабель беспечно зевает. - Он не псих. Он дьявол. Девушка хмыкает. - Послушай, Леви, - Фарлан нервно облизывает губы, признаваясь. - Чем дольше мы тут, тем больше вероятность, что нас раскроют. - Конечно, просто говори об этом почаще. - Я не хочу в тюрьму. - Если нас раскроют разведчики, прикончат на месте. Если не справимся, убьют люди Кенни. Заканчивай ныть и помоги найти документы Смита. Я заебался ошиваться с ним целый день. Делайте что-нибудь тоже. Изабель, это и тебя касается, - Леви запрыгивает на кровать и поворачивается спиной к соратникам. Их ждут мятежные дни. Леви чувствует легкий привкус вины за грубость к товарищам. Но среди них именно он - тот, кто принимает решения.

***

- ... Ради этой цели мы готовы идти на любые жертвы. Мы посвятили этому делу свои сердца. Каждый из нас, - говорит Ирвин Смит. Какой же ты идиот, думает Леви. Каждый из вас. Презрение к Смиту и его глупым идеалам насквозь пропитывает его собственное сердце. Неужели вы, разведчики, настолько слепы, что не видите - Человечеству плевать на ваши старания. Люди привыкли жить в клетках. В конце концов, в них безопасно. Зачем вы стремитесь сбежать? Ваш побег неизменно заканчивается смертью. Леви привык жить в клетке. Допустить мысль о том, что за пределами стен может существовать иной мир, значит признать, что ты слишком слаб и труслив, чтобы покинуть свою собственную тюрьму. Есть одна проблема: недавно Леви вернулся с первой вылазки за стены и до сих пор не может убить в себе это блаженное ощущение свободы, настигшее его там. Но достичь её кажется Леви невозможным. Убить Ирвина, заполучить документы, вернуться в подземелье и провести там остаток жизни - реальным. Леви безоружен сейчас, но будь у него в руке меч, он бы не раздумывая прикончил Смита прямо тут, посреди коридора. За эту его идиотскую наивность. Или это такая сильная вера? То чувство, о котором Леви просто не знает? Они встречаются взглядами, и Леви хочется бежать от непоколебимой уверенности в чужих глазах. У него никогда не было такой. Сомнения о правильности совершаемых действий всегда терзали его душу. Проще было идти за решениями других, чем принимать собственные. А сейчас чужая вера как паутина оплетает его самого. Это она, чужая, выталкивает за стены, убивает чертовых титанов, заставляет поднимать взгляд к свободному небу. Ирвин провоцирует его. Ирвин спрашивает: а чего ты сам хочешь? Появившаяся из-за угла Изабель избавляет от неловкого молчания. Леви, пошатнувшись, отталкивается от стены и поспешно уходит с девушкой. Ему почему-то кажется, что Ирвин Смит улыбается, глядя ему в спину.

***

- Ты знаешь, братец, а ведь это не так уж и плохо, - говорит Изабель, устраиваясь на расстеленной на полу простынке. Это их первая ночь после вылазки за стены. В полуразрушенном замке - временном пристанище - ветрено и зябко. - Мне даже понравилось убивать титанов! - восторженно говорит она. - Вообще-то это Леви убил титана, а не ты, - хмыкает Фарлан. Изабель показывает ему язык в ответ и, насупившись, отворачивается к стенке. Надолго её не хватает. - Так здорово было ехать там, по полю, навстречу небу. Я, кажется, начала понимать этих разведчиков. - Что ты несешь, - скептически говорит Леви. - А я с ней согласен, - вдруг говорит Фарлан. - Правда, Леви. Разве там не лучше, чем в подземном городе? Разве ты можешь представить, что мы вернемся вниз? После того, что видели сегодня. Леви смотрит на друзей. Они не похожи на него, они другие. У них есть мечты, в отличие от Леви. У него есть только приказы, чужие. У него не осталось его самого. Возможно, никогда и не было. - То, как они пытаются выбраться за стены, похоже на наши попытки покинуть подземный город, - говорит Изабель. - Когда я жила там, я каждую секунду думала об одном: что надо выйти на поверхность. Что я не хочу сдохнуть в грязи и темноте, черт подери. - Вы можете остаться, если хотите, - спустя минуту говорит Леви. - Я разберусь с остальным. - Ты что, братец, мы не бросим тебя! - Изабель настроена решительно. - Конечно! - поддерживает Фарлан. - Мы ввязались в это вместе, вместе и разберемся. Это не вы, думает Леви, это я втянул вас в свои грязные дела. Нельзя было встречаться с ними. Он должен был быть один. Ему не нужны были товарищи. Ведь теперь их хрупкие жизни в его руках. Они ускользают сквозь пальцы - то ли к спасительной свободе, то ли к мучительной смерти. В отличие от Фарлана и Изабель, не видевших света солнца, не знающих вкус чистой воды, Леви не рос в подземном городе. Он оказался там по приказу Кенни несколько лет назад. Жизнь никогда не была сказкой, но увиденное под землей испугало юного Леви до оцепенения. Трупы, вонь, грязь, шлюхи, пьяницы и убийцы. Всё здесь гнило заживо. На фоне местных обитателей даже Кенни мог показаться человеком. Леви стремглав бежал оттуда, но Аккерман захлопнул дверь перед его носом. Он сказал тогда "я устал от тебя, исчезни". Он пообещал, что прикончит Леви, если увидит его на поверхности. Леви вернулся под землю. Научился добывать себе еду. Воровать. Ускользать. Убивать. Леви научился выживать. Он вернулся другим. Возможно, таков и был план Кенни. Кенни сказал тогда "вот это мой мальчик" и принял бы его обратно. Но Леви сделал выбор: вернулся к Фарлану и Изабель. К ним хотелось вернуться - неважно, где они были. Леви назвал их друзьями, первыми в жизни. Леви позволил им стать близкими. Леви не отпустил их от себя даже тогда, когда он вновь потребовался Кенни, и тот вернул его силой. С тех пор они всегда были вместе. Наверное, всё будет хорошо, пока друзья рядом.

***

И небо над ними как птица над погостом

Кенни предупреждал: не привязывайся к людям. Используй их и оставляй позади; выкидывай, как ненужный мусор. Люди - мусор. Человеческие чувства - мусор. Может, именно поэтому титаны так легко и просто сжирают людей, словно насекомых. Так, будто их жизни ничего не стоят. Ни мыслей, ни чувств, ни планов, ни мечтаний. У людей нет будущего. Они пусты. Есть только тело, внутренние органы и много крови. Много крови. Леви бездумно тащит тело - то, что осталось - Фарлана несколько метров, прежде чем в голове звучит безумная правда. Всё. Уже ничего не исправить. Леви как вкопанный замирает на месте и опускает друга на землю. Фарлан улыбнулся ему и махнул рукой на прощание, прежде чем титан откусил от него половину. "Увидимся" - сказал бы он, если бы только успел. Леви не успел. Шесть титанов за его спиной всё еще разрываются от рыков - жадных, голодных. Еще рано. Ему нужна еще одна минута для своего прощания. Время замирает. Леви смотрит на лицо друга - оно еще кажется живым. Фарлан всегда был мозгом их компании. Это он придумывал планы, это он просчитывал действия. Только вот решал всегда Леви. Прости меня. Пальцы что есть сил сжимают рукоятку меча. Леви взлетает в воздух и устремляется к врагам. Лезвия ломаются один за другим, Леви не жалеет силы. Леви не жалеет себя. Еще вчера гиганты не казались ему чем-то страшным, смертельным, как говорили о них разведчики. Мысли занимал только Смит и неистовое желание уничтожить его. Какие-то жалкие десять минут назад Леви выбрал Ирвина и уехал за ним. Он решил сделать всё сам. Он бросил Фарлана и Изабель позади. Леви ошибся. Он ошибся абсолютно во всём. Последний удар - и труп титана, лишившего его друзей, безвольно падает на землю. Изабель тоже тут, рядом. Они ведь всегда были вместе. Её голова - всё, что осталось - лежит на траве. Глаза широко распахнуты, но в них нет испуга, только удивление. Бесстрашная, рисковая девчонка. Крупные капли дождя постепенно смывают кровь с её лба и щек. Леви больше не чувствует в себе сил и падает на колени. Земля влажная, насквозь пропитанная их кровью. Леви кладет ладонь на лицо Изабель, проводит пальцами по векам. Не смотри, здесь нет ничего больше для тебя, думает он. Может, там, ребята, вы, наконец, будете свободны. Вы же хотели туда, к небу. Сквозь шум ливня Леви вдруг слышит голос, окликающий его. Голос, знакомый ему до вспышки ненависти. Повинуясь ей, он прыгает к Ирвину, сбивает его с лошади. Леви не позволяет Смиту подняться с земли, прислоняя лезвие меча к горлу. Они меняются ролями теперь. Этот момент - отражение их первой встречи. Ирвин на коленях перед Леви, Леви смотрит на Ирвина сверху вниз. Ирвин удивляется лишь на секунду. Он смотрит на Леви без капли страха. Талдычит что-то про фальшивые документы, про то, что знал их план о краже. Про то, что затея Лобова провалилась. Значит, и план Кенни провалился? Но Леви плевать на эти жалкие интриги. Леви физически чувствует необходимость выплеснуть свою боль. Пусть Ирвин захлебнется в ней. - Мои друзья... погибли из-за тебя, - говорит он. И это - та причина, по которой Леви готов снести голову этого ублюдка. Изначальная цель уже давно забыта, смыта этим дождем и их кровью. Ничего больше не имеет значения, кроме их смертей, ответственность за которые лежит на плечах Ирвина. Леви пытается так думать. Ложь. Это его собственная гордость, проклятая его гордость убила друзей. Его вопиющая самонадеянность. Его фатальное высокомерие. - Я убью тебя! - кричит Леви. Он верит, что так станет легче. Но сожаление, ранящее его сердце, острее, чем лезвие меча, упирающееся в шею Ирвина. Смит блокирует удар голой рукой. Клинок разрезает кожу на ладони, входит в плоть. Ирвин будто не замечает. Похоже, он не собирается умирать здесь. Ирвину есть за что сражаться, а Леви - нет. Поэтому он слабее. Не сопротивляется, позволяя Ирвину подняться с колен и сделать шаг вперед. - Кто же убил моих подчиненных и твоих товарищей? Я? Или ты? Кто? - вдруг кричит он. Леви поражен, заворожен его злостью. Она пропитывает голос, стекает кровью с пальцев, смешивается с его собственной скорбью. Всё ломается. - Моя гордость, - шепчет он. - Это я, я один виновен. Леви роняет меч и оседает на колени. Он упирается ладонями в грязную землю. Просит прощения у кого-то невидимого. Но здесь никого нет. Только Ирвин, и Ирвин злится. Не на него, Ирвин злится на них. - Это были титаны! - лицо Ирвина в нескольких сантиметров от лица Леви, его гнев накрывает волной. - Почему они пожирают нас? У меня нет ответов. Ни у кого нет! Посмотри вокруг! - Ирвин указывает рукой назад. - Где-то на этих просторах есть то, что спасет нас от отчаянья. Если мы не будем пытаться выбраться за стены, так и останемся кормом для титанов. И это, - Ирвин показывает на голову Изабель, - то, что останется от всех нас! Ты действительно считаешь, что стоит помогать тем людям, которые препятствуют Разведке? Ты хочешь вернуться в подземелье? Решай сам! Где-то вдалеке грозовое небо светлеет. Решай сам? Леви никогда не слышал этих слов. Он делал то, что было велено. Ирвин, ты не приказываешь? Ты просишь меня самого решить? Ты видишь меня, как равного себе? Ты видишь во мне...человека? Леви запрокидывает голову, судорожно глотает капли дождя, хлестающие по лицу. - После всего, после такого...ты продолжаешь сражаться, - тихо говорит он. Ирвин выпрямляется. - Потому что я обязан. Это мой долг. И мой выбор. Сделай свой, Леви. Дождь постепенно затихает. Мир погружается в тишину. Только собственное сердце бешено стучит в грудной клетке. Робкий свет солнца пробивается из-за туч, мягко обволакивает силуэт Ирвина. Предыдущее решение Леви привело к смерти тех, кто стали семьей для него. Ему предстоит сделать еще один выбор. Прямо сейчас. Всё, что ему остается - надеяться, что этот выбор окажется правильным. Леви тяжело поднимается. Его друзья остались в вечной ночи. А для самого Леви где-то там впереди замаячил луч слабой и больной надежды на иную судьбу. Поэтому он идёт за Ирвином Смитом.

***

- Да на тебе лица нет, - Кенни присвистывает. Сегодня они встречаются на торговой площади. Кенни иногда любил безмятежно гулять по городу. Теряться в беспечной толпе черной тенью. Никто не обращает внимания на двух мужчин в черном. Никто не знает, что один из них - хозяин этого места. Леви уверен: Кенни Аккерман самый опасный человек из всех живущих. Это он - настоящий командующий настоящей Военной Полиции. Это он хранит тайны о стенах - Леви в них не посвящен. Леви, по сути, ничего не знает о Кенни, в то время как тот видит его насквозь. Это он, Кенни, препятствует желанию людей покинуть эту клетку. Он - мрачный жнец этих городов. Неизменный охотник за их душами. Прожорливый. Несущий разрушение. Это ему - опасному и жесткому - Леви сейчас скажет, что всё провалилось. Крупные капли барабанят по мостовой, заглушают голоса. Неделя дождей. Таких же сильных и проливных, как в тот день. Кенни держит зонт так, чтобы дождь не попадал только на него. Леви уже давно промок насквозь. - Изабель и Фарлан погибли. Конечно, Леви не ожидает сочувствия - Кенни не умеет чувствовать. Но превосходно умеет и любит давить на больное. Это его излюбленное хобби - щедро осыпать солью раны подопечного. - Дай-ка угадаю: титаны сожрали бедолаг прямо на твоих глазах. И теперь твоя душа страдает и терзается, да? - Кенни хмыкает. - Мне неинтересно это. - Смит раскрыл нас. Он знал, что мы ищем документы. - Что? - Кенни резко останавливается. Полы его плаща взмывают в воздух. Леви тормозит чуть поодаль. Он боится. Какой-то мужчина, шедший позади, врезается в Леви. - Черт, где твои глаза, мелочь? - и пихает локтем в плечо. - Смотри куда прешь, кусок дерьма, - шипит Леви ему вслед. - Объясняйся, коротышка, - Кенни хватает его за шиворот одной рукой и практически отрывает от асфальта. Люди обходят их стороной, не желая ввязываться в конфликт. Конечно, такой дождь - все спешат по домам. - Про тебя он не знает, - Леви оправдывается. - Он думал, что это люди Лобова заплатили нам за кражу документов. Сказал, что ожидать от бывших воров чего-то другого было бы странно. Отпусти меня! Кенни отпускает. Так резко, что Леви едва сохраняет равновесие. - Смит ничего не знает о тебе, - повторяет Леви, потирая шею. - Он считает это единичным прецедентом. Угрозы разоблачения нет. Успокойся, Кенни. Аккерман-старший сверлит воспитанника гневным взглядом. Что Кенни ненавидит, так это проигрывать. Одна мысль об этом способна свести его с ума. - Что с документами? - Кенни идет дальше по мостовой. - Уже переданы главнокомандующему Заклаю. Лобов проиграл. - Хм, - Кенни хмурится. - Послушай, я видел эту вылазку своими глазами. У Разведки нет шансов. На каждой экспедиции погибает минимум двадцать процентов солдат. Не пройдет и пары лет, как они сами себя уничтожат. Мы можем не рисковать. Ты слушаешь меня? - Леви хватает Кенни, упрямо идущего вперед, за рукав. Аккерман отпихивает его. Хмурится еще сильнее. - Убей Смита. Леви знал, что так будет. Леви знает, что никогда не сможет убить Ирвина Смита. Он понял это в тот болезненный момент осознания. Этот Ирвин, он надавил на какие-то невидимые рычажки, и идеальный механизм под именем Леви, который долгие годы выстраивал Кенни, дал слабину. Он треснул, сломался, развалился на куски. Леви почувствовал себя живым. Не машиной для выполнения прихотей своего босса, но человеком. Со своими страхами. Со своими желаниями. Даже в тот миг, когда трупы его друзей лежали в паре метров от него, Леви понимал, что он еще не умер. Какая-то частичка в нём хотела свободы. Единственным человеком, кто был достаточно умен и силен, чтобы заполучить ее, был Ирвин Смит. Убить его значило уничтожить последний шанс на другую жизнь. Ирвин Смит нужен Леви живым. На этот раз у Леви есть свои цели. - В этом нет необходимости, - как можно более равнодушно говорит он. - Это решаю я, а не ты, - рявкает Кенни. - Хорошо, я прикончу его и сбегу, вернусь к тебе или в подземный город, как пожелаешь, и что? На его место придет кто-то другой, такой же правильный и высокоморальный и, возможно, более хитрый. Я уже не смогу вернуться в Разведкорпус, и тебе придется посылать другого человека. Найдешь кого-то лучше меня? - Леви на секунду чувствует гордость за свои умения. - Кого-то, кто не сдохнет на первой же вылазке? Хотя его сила - заслуга долгих и мучительных тренировок Кенни. - К чему ты клонишь, коротышка? - Я могу остаться там и дальше работать на тебя, под прикрытием. Смит, может, и умный, но он чертов добряк. Он доверится мне. Я стану его правой рукой. Я буду знать абсолютно всё, что происходит в стенах Разведкорпуса. Ты будешь знать. Кенни перестает хмурить брови и бросает на преемника заинтересованный взгляд. - К тому же, Смит - претендент на место нового командира Разведкорпуса. Только подумай, ты будешь получать информацию прямо из уст главнокомандующего. Твой человек, я, будет прямо у них под носом. Если ситуация станет опасной, я без проблем смогу уничтожить блондинчика по первому твоему приказу. Подумай, Кенни. - В твоих словах есть доля здравого смысла, - Кенни задумчиво потирает подбородок. - Я всегда смогу его убить, - на всякий случай повторяет Леви. - Ты торопишь события. Лишь бы Кенни не передумал. - Ждать не в моем стиле, коротышка. - Я смогу влиять на его решения, - настаивает Леви. - Разведкорпус будет твоим. - Оставь эти громкие заявления, - отмахивается Кенни. Но по тембру его голоса Леви понимает - это именно то, что нужно Аккерману. Власть его наркотик. Они останавливаются на перекрестке, пропуская повозки с товарами. Леви делает шаг вперед, вставая под зонт Кенни. Аккерман не отталкивает его. Получилось. На памяти Леви это первый раз, когда ему удалось переубедить Кенни. Это первый раз, когда хватило смелости перечить ему. Раньше Кенни даже и не слушал его. Орал, бил или еще что хуже. Так Леви научился держать язык за зубами. Но года идут, и он меняется. - Помнишь того типа, который тебя толкнул? - вдруг спрашивает Кенни. Леви не сразу понимает, о ком речь. - Не хочешь поразвлекаться с ним? - острая улыбка озаряет лицо Кенни. - Он нагрубил тебе, совсем не зная, что только я могу звать тебя мелким. Это своеобразная забота Кенни о своем ученике. Он собственник. Есть вещи, которые позволены только ему. Леви чувствует странную благодарность. И ненавидит её. Кенни кладёт руку на пояс. Там, на ремне, Аккерман всегда носит нож. Убийство для Кенни - священный ритуал, в который посвящен далеко не каждый. Леви мрачно ухмыляется. Когда Кенни предлагает ему принять участие в убийствах - всё хорошо. Всё просто отлично. - Не посмею отказать, сэр.

***

Леви возвращается в штаб Разведки - свой новый дом. Ощущение двойственности терзает его. Еще час назад он смотрел, как Кенни перерезал глотку тому человеку. Быть может, тот был плохим, но человеком. Это не то же самое, что убить титана. Это совсем другое. Нельзя одновременно убивать невинных людей и уничтожать титанов. Это противоречие. У Леви теперь два лица. С Кенни плохо. Но привычно, понятно, обыденно. С Ирвином так странно хорошо. Но не знаешь, чего ожидать. С Ирвином всё ложь. Они встречаются на складе, куда Леви приходит, чтобы забрать форму. - Где ты был? - спрашивает Ирвин. - Выбрался в город. Здесь невозможно торчать сутками, - Леви пожимает плечами. - Как себя чувствуешь? - О чём ты? - Твои друзья. Я не успел сказать этого раньше, но мне жаль. Жаль тебе? Это были мои друзья, а не твои, Ирвин. Тебе не жаль. Тебе всё равно. Ты спокойно посылаешь людей на смерть. - Мне твоя жалость не нужна, - хмыкает Леви. - Я не надеялся на другой ответ, - спокойно говорит Ирвин. - Но хотел, чтобы ты знал. Почему он такой...непробиваемый? Почему его невозможно задеть? Почему он не реагирует на форму, в которую Леви обличает слова, но видит их суть? - Все мы умрем, - безразлично говорит Леви. - Рано или поздно. - Эта мысль ведь совсем не утешает тебя. Чёрт, не лезь ко мне в душу, Смит, иначе, клянусь, я закончу начатое, думает Леви. - В твоих силах сделать так, чтобы смерть товарищей была не напрасной. Это единственное, что поможет справиться с горечью утраты, - продолжает Ирвин. - Я вроде не просил о сеансе терапии. - Вслух - нет. Леви подозрительно щурится. К чему эти душещипательные разговоры? Что нужно Смиту? Или он со всеми своими солдатами пытается сдружиться? Может, это его тактика манипулирования. Леви не верит, что Смит может оставаться настолько человечным после всего. - Что тебе нужно? - напрямую. Но Ирвин заметно удивляется. Леви зло цыкает. Ты слишком правильный, Ирвин Смит. Идеальный до тошноты. Наверное, внутри ты такой же, как и все, дорвавшиеся до власти. Жестокий, грубый, изворотливый сукин сын, который вертит чужими жизнями себе в угоду. Ты точно именно такой. Других не бывает. Ты делаешь вид, что тебя интересует моя боль. Но ведь ты избавишься от меня, когда используешь. Так всегда происходит. С этими мыслями приходит и разочарование. - Неважно, - Леви машет рукой и идет к выходу. Он не хочет дальше говорить с Ирвином. Нет надобности узнавать его. Надкусить очередное спелое яблоко, что будет гнилым внутри. Ирвин нагоняет его и идет рядом, не произнося ни слова. Леви несколько секунд вопросительно смотрит на Смита, но тот глядит строго вперед и шагает шаг в шаг с подчиненным. С предателем. После встречи с боссом эмоции от пережитой трагедии затупляются. Кенни мастерски умеет возвращать своего Леви - бездушного, пустого. Идеального. Кенни предупреждал, что все, кого он вдруг посмеет полюбить, погибнут. Кенни всегда оказывается прав. Может, Леви и не поднимет руку на Ирвина Смита. Но цель его: уничтожить идеалы и стремления Ирвина. Уничтожить всё то, что ему дорого. Растоптать его веру. И посмотреть, что станет с ним тогда. Посмотреть, чего стоит та самая свобода. Поэтому Леви вступил в Разведкорпус. Твоя беспечность неуместна, Ирвин, ведь ты балансируешь на острие ножа.