Яд

мир останется лживым, мир останется вечным, может быть, постижимым, но все-таки бесконечным.

Жизнь в стенах штаба Разведки совсем не похожа на то, что Леви видел раньше. А видел он немало. Все солдаты здесь не просто люди, вынужденные работать вместе. Они товарищи, друзья. Семья. Разведчики крепко держатся друг за друга. Взаимовыручка, сплоченность и уважение витают в этих стенах. Здесь тепло. Жизнь Леви с Кенни и в подземном городе всегда была пропитана пронизывающим холодом. Леви почему-то чувствует себя нужным этим людям, даже не общаясь с ними. Странно: он не слышит осуждающего шепота за спиной. Не замечает подозрительных взглядов. Ирвин сохранил в тайне попытку покушения? Быть может, и его воровское прошлое не предал огласке. Сей факт вызывает в Леви уважение. Но он тут же рубит это чувство на корню - оно может помешать. Изабель говорила, что здесь лучше. И была права. Но у Леви нет права привыкать. Он должен быть готов покинуть эти стены в любой момент.

***

Однажды, после завтрака, к Леви подходит Ханджи. Он уже успел привыкнуть к ее панибратским жестам, поэтому только морщится, когда Зоэ лохматит его волосы. - Чего тебе, очкастая? Зоэ, как и Ирвин, удивительно невосприимчива к грубости Леви. Она просто не обращает внимания на его издевки, не отвечает таким же сарказмом, не пытается ранить ответно. Иногда лишь - шутит. Более молодые солдаты обижаются. А вот Ханджи и Ирвин, они будто знают, что грубость Леви - напускная. Защитная реакция. Барьер. Попытка уберечь свой мир от вторжения. Лучшая защита - это нападение. Ханджи и Ирвин не собираются нападать, поэтому им плевать на этот барьер. Они просто не видят его и спокойно переступают. Сам Леви привык к грубости – к своей, к привычной в ответ чужой. Он бессознательно прятал все свои эмоции: благодарность, страх, вину или волнение за сарказмом. Ему было комфортно в роли "чудовища". Эти люди почему-то видели истинный смысл его слов. Понимали его чувства. - Эй, Леви, похоже, сегодня твоя очередь готовить обед! - Что-что? - Ну как что? - Ханджи машет рукой в сторону кухни. - Ты не знал? Вот список, - она трясет листком перед лицом Леви. - Сегодня твоя очередь. Пойдем, покажу, где что лежит. Леви с каменным лицом следует за Зоэ на кухню. - Это точно для нас продукты? Ведра с овощами, мешки с крупами. Леви в жизни не видел столько еды. - Конечно, это же ведь на весь Разведкорпус. Обычно, нам этого хватает на одну-две недели. Леви начинает мелко трясти. - Что с тобой? Тебе плохо? - взволнованно спрашивает Зоэ. - Ага. Леви закатывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Если есть что-то, что он ненавидит всей душой, так это готовить. Бегать от кастрюли к кастрюле, переворачивать мясо, чтобы не подгорело, мешать варящуюся крупу. Леви чувствовал себя странно неуютно на кухне с самого детства. Как-то раз Кенни заметил это, и с тех пор с завидной периодичностью посылал преемника готовить тонны еды ему и его чертовым соратникам. Леви частенько портил продукты. Кенни швырял куски даже чуть-чуть подгоревшего мяса на пол, разливал тарелки с "недосоленным" супом и посылал Леви делать заново. Иногда приходилось пропадать на кухне сутками. - Ханджи, что если я прямо сейчас отправлюсь за стены вместо этого? - вяло спрашивает Леви. - Это предусмотрено правилами? - Проще убить парочку титанов, чем нашинковать лук? - это Ирвин. Он заходит на кухню, чтобы вымыть свою тарелку после завтрака. Леви молча кивает. Видимо, выражение его лица выдает с потрохами. - Ханджи, вычеркни-ка Леви из этого списка и напиши меня вместо него, - через минуту раздумий говорит Ирвин. - Мм? Вы уверены, сэр? У вас же столько важной работы. - Нельзя всё время делать что-то важное, не правда ли? - Ирвин улыбается, ставит чистую тарелку на полку. - Я люблю готовить - это отличный способ отвлечься. Леви с немым шоком смотрит на Смита. Это что сейчас произошло? - Леви, ты же ведь любишь убираться, насколько я знаю? Тогда будешь заниматься уборкой вместо меня, чтобы всё было честно. Ханджи, поменяешь в списке? - Есть. - Вот так, - Ирвин легонько хлопает Леви по плечу. - Решили проблему. - С...спасибо. Как неловко. Ирвин закатывает рукава рубашки и приступает к чистке овощей. Леви долго смотрит ему в спину и пытается понять: неужели можно так просто, без вопросов, помочь? Леви никто по сравнению со Смитом. Обычный рядовой солдат. Но Ирвину ничего не стоило взять на себя его работу. Как будто они равные. Леви резко разворачивается и поспешно уходит с кухни.

***

Проходит несколько месяцев, и прогноз Леви сбывается. Ирвин Смит становится главнокомандующим Разведкорпуса. - Ну что, командир, поздравляю, - ехидно говорит Леви. Теперь-то Смит точно зазнается. Захлебнется в своем величии. Начнет топить в нем других - тех, кто слабее, тех, кто ниже. А через пару месяцев совсем слетит с катушек, ослепленный властью. Леви жаждет этого. Ему нужно подтверждение его собственной уверенности, что все, дорвавшиеся до власти - именно такие. Ему так нужен весомый повод, доказательство, что Ирвин Смит совсем не такой, каким пытается казаться. Раз за разом Леви отталкивает Ирвина. Не принимает его доброту. Чувствует отвращение к его заботе. Леви не знает, как вести себя с тем, кто добр к нему. Знает только как грубить и бить морды, если потребуется. Леви вообще не верит, что кто-то может хорошо к нему относится. Он хочет, чтобы Ирвин Смит и все его благие побуждения оказались фальшивыми. - Спасибо, Леви, - Ирвин не видит сарказма. Или умело игнорирует. Его выдержка бесит Леви. - Я долго шел к этой цели, - продолжает Ирвин. - И многим обязан тебе в её достижении. После твоего прихода наше положение заметно улучшилось. Обещаю, что не оставлю тебя без вознаграждения за заслуги перед Разведкорпусом. О чем он? Какие еще заслуги? Да, Леви, пожалуй, лучший в уничтожении титанов, но этого мало. Леви подозрительно щурится. Он собирался задеть Смита, причинить ему боль. Но Ирвин перевел разговор в другое русло. Кажется, Леви теперь немного стыдно за свой тон. - Мне ничего не надо. - Откажешься от повышения? - хитрая улыбка. - Я ничего для него не сделал. - Ты остался с нами, даже несмотря на то, что твои друзья погибли. Ты сражаешься за нас. И твоя сила, Леви, нужна нам и всему Человечеству. Я бы хотел, чтобы ты всегда помнил об этом и никогда не сожалел о своем решении. Леви отворачивается. Если бы ты только знал, Ирвин. Если бы только мог представить, чем твоя доброта обернется для тебя. Противно. Хочется оттолкнуть Смита. Хочется обозвать его всеми существующими ругательствами. - Почему бы тебе не отправиться праздновать своё повышение? А то стоишь тут и тратишь время на меня. - Не пойми неправильно, Леви, но я чувствую ответственность за тебя. Прости, если моя навязчивость причиняет тебе неудобство. - Я бы предпочел остаться в одиночестве. И без твоих подачек, Смит, - зло говорит Леви. Просто пошли меня ко всем чертям, Ирвин. Где-то твоя выдержка должна дать слабину? Но Ирвин снова удивляет его. - Ты считаешь, что не заслуживаешь чего-то хорошего? В точку, Ирвин. Леви не нуждается в очередной проверки совести. Он - плохой. Его двойная игра делает его даже хуже, чем Кенни. - Я - плохой человек, Ирвин, - честно признается Леви. Он просто хочет, чтобы Ирвин знал. Неважно, есть ли риск в этой откровенности. - Кто же внушил тебе это? - голос Ирвина вдруг становится серьезным. Таким тоном он отдает приказы. И все - все - беспрекословно подчиняются. Прикажет "отвечай" - и Леви выдаст всю подноготную. Тучи сгущаются. - Жизнь. Как глупо и банально. - Но сейчас твоя жизнь ведь лучше, чем раньше? Да, Ирвин, в миллионы раз. Но и это - ложь. Это не жизнь, это её оболочка. Здесь нет реальности. Не дождавшись ответа, Ирвин, как ни в чем не бывало, продолжает. - Через неделю я отправляюсь в столицу, на собрание командиров всех подразделений армии. Тебе приходилось бывать в столице, Леви? - Нет, - беззастенчиво врёт Леви. Конечно, бывал. Там живет Кенни. - Почему ты спрашиваешь, Смит? - Мне нужен будет помощник в этой поездке, и я решил взять тебя. - Кандидата получше не нашлось? - Леви снова в шоке. Проклятый Смит, что ты делаешь. Нет, правда, что ты, мать твою, делаешь? Почему ты раз за разом привязываешь меня к себе всеми доступными способами? - Это будет отличный шанс для тебя оправдать своё новое звание. Не думай, что будешь валять дурака. Тебе предстоит много бумажной работы отныне, капрал Леви. Леви удивленно приподнимает брови. Капрал? - Я буду мотивировать тебя, Леви. Потому что сейчас ты являешься лишь малой частью той личности, которой можешь стать когда-то.

***

- И вот, я теперь капрал, - хмыкает Леви, со звоном опуская бутылку из-под пива на деревянный стол. - И буду сопровождать блондинчика на военном собрании в столице. Они сегодня тоже "празднуют" повышение Леви в баре. - Заходите в гости, - смеётся Аккерман, наливая себе виски. - Уму непостижимо! - восклицает он. - Вот это я называю "втереться в доверие." Ты радуешь меня, мальчишка. Похвала воодушевляет. Количество раз, когда Кенни хвалил его, можно пересчитать по пальцам одной руки. Леви всегда подсознательно хотел чего-то хорошего со стороны Кенни. Даже зная его гнилую сущность. Это было желание ребенка, ищущего поддержку в глазах взрослого. - Он что-то болтал о том, что чувствует ответственность за мою судьбу, - сообщает Леви. - И прочее сентиментальное дерьмо. Немного стыдно за эти слова. Потому что в глубине души Леви благодарен Ирвину за повышение. Хотя оно не должно значить для него ровным счётом ничего. Только плюс один пунктик к их с Кенни победе. Нет, к победе Кенни. - Похоже, удача на моей стороне, - говорит Аккерман. - Удача? Вообще-то это мне приходится торчать в Разведкорпусе и выслушивать их благородные речи о спасении людского рода. Ах да, и еще следить за тем, чтобы чертовы титаны не откусили ненароком голову, - Леви повышает голос. - Мне тебя утешить что ли, - фыркает Кенни. - Интересно, - Леви закидывает ногу на ногу и открывает очередную бутылку пива. - Что такого в этих титанах, что разведчики не должны докопаться до правды? Он надеется, что алкоголь в совокупности с радостью от успеха Леви развяжет Кенни язык. Он хочет знать, зачем предает Ирвина. В конце-концов, он имеет право знать. - Это не дело помойной крысы, вроде тебя, - и вся "благодарность" исчезла. - Блять, Кенни, неужели даже после всех моих стараний, ты не скажешь? Аккерман тянется к подопечному и грубо хватает его за волосы, запрокидывая голову назад. - Я приказываю - ты выполняешь. Никаких расспросов, - глухой шепот. - Да, сэр. Простите, - Леви махом осушает половину бутылки. Насилие - самый легкий способ дорваться до власти. Самый элементарный метод управления. Безусловно действенный. Что бы Леви ни сделал, для Кенни он так и останется никчемной "крысой". Липкая горечь наполняет глотку. Кенни стучит пальцами по столу. Мерзкий звук. - Ты понимаешь, что игра стала гораздо опаснее, коротышка? К тебе будет больше внимания. Леви не подумал об этом. Ослепленный удачей, он понесся с докладом к Кенни. - Так и знал, - Кенни ударяет ладонью по столу. - Избавься от эмоций. - Как пожелаешь, - бесцветно говорит Леви. Его радость - такая редкая, такая хрупкая - сменяется болезненным разочарованием. Никогда ничего не изменится. Даже если Леви принесет голову Ирвина Смита на блюдечке. Даже если уничтожит весь Разведкорпус. Он так и останется помойной крысой.

***

Леви "выключается". Его перестает волновать повышение, слова Ирвина, попытки других солдат сблизиться с ним. Незримое присутствие Кенни в очередной раз уничтожает его. Леви уходит в вакуум. Прячется в своем коконе. Раньше он мог хоть что-то рассказать Изабель и Фарлану. Теперь их нет, и бессильная злоба на своё существование копится внутри. Её некуда девать. Ирвину Леви не доверяет. Нельзя же доверять тому, кого планируешь предать?

***

I'll find my faith, I'll find a way I'm on my way to better days

Всё меняется в тот момент, когда отряд отправляется на очередную вылазку. Неприятности настигают их еще на подходе к стенам. Леви едет в самом конце, поэтому не сразу понимает, что произошло что-то незапланированное. Какая-то беготня впереди, крики, лязг лезвий. За поворотом не видно. Леви спрыгивает с лошади и бежит вперед. - Что случилось? - Титаны прорвались в город во время открытия ворот! Несколько аномальных! - кричит один из солдат. Похоже, придется обнажить клинки на полчаса раньше. Леви цепляется за крышу ближайшего дома и запрыгивает на неё. Разгон, оттолкнуться ногами от края - и он с бешеной скоростью летит вперед, прямо к воротам. Из-за дыма ничего не разглядеть. Видимо, парочку гигантов разведчики уже положили. А те, в свою очередь, уничтожили дома, находящиеся прямо у стен - это от их горящих обломков валит густой дым. Леви замечает трупы горожан, растоптанные гигантскими ногами. Пятнадцатиметровый гигант у самых ворот. Леви убивает его на повороте - скорость к этому моменту развивается такая сильная, что клинки от удара тут же ломаются, как щепки. Леви проносится в паре сантиметров от стены. Чтобы затормозить, ему приходится проехаться несколько метров по мостовой. Кажется, подошва сапог горит. Труп титана с глухим стуком шлепается на мостовую. Ворота стены Марии, ведущие наружу, с протяжным скрипом закрываются. - Двое аномальных бегут в город! - слышится крик где-то сбоку. - Майк, Леви! Они ваши, - уверенный голос Ирвина. Даже не глядя на командира, Леви кивает - скорее, сам себе. Он не видит, где Майк, да и неважно. Леви всегда было удобнее действовать в одиночку. Он запрыгивает на колокольню - самое высокое в радиусе километра здание. Отсюда он видит двух гигантов, несущихся прямо по оживленным улицам. Один из них бежит на север, другой - на восток. Прищурившись, Леви замечает какое-то движение за вторым. Майк. Леви стремглав устремляется на север. Чертов титан феноменально быстрый. Обычно хватает пары секунд, чтобы нагнать гиганта. Но этот целенаправленно бежит в толпу людей, к площади. Уже на подлете Леви видит, как гигант разносит здания. Магазины, рынок, школа. Взрослые, видимо, уже успели покинуть площадь, а вот дети - нет. В ушах звенит от резких, обрывистых детских воплей. Миг - и всё закончилось для них. - Сдохни! - Леви цепляется за шею титана, но тот проворно разворачивается и сбивает трос. Капрал вовремя успевает отскочить, иначе титан просто прихлопнул бы его, как муху. Вмятина от его ладони остается на брусчатке. Нужно время на новый маневр. Если Леви прыгнет с земли, без разгона, титан снова успеет сбить его. Нужна скорость. Гигант уже не обращает внимания на противника. Он тянет уродливую руку к развалинам школы. Леви цепляется тросом за дальнее здание, летит к нему. Детские крики становятся громче. Еще немного назад. Гигант тянет вторую руку, вытаскивает из-под обломков кого-то еще. Леви только надеется, что они - мёртвые. Хотя прекрасно знает: титаны не едят трупы. Теперь достаточно места для разгона. Вперед. Леви кричит. Так проще, крик будто физически толкает его вперед. Он делает круг в воздухе и заходит сбоку. Гигант успевает опустить "лакомство" в рот, прежде чем Леви вырезает с его шеи кусок. Капрал опускается на землю и смотрит вперед, на обломки. Там еще есть живые. Но это не его забота. Он не спаситель. Всё совсем наоборот. Леви возвращается к воротам. Только сейчас он замечает, что титан уничтожил несколько жилых домов пока бежал. Раздавил с десяток человек, не успевших укрыться. Это не то же, что погибшие разведчики. Эти люди - не воины. Фермеры, рабочие, бездомные. У них не было и шанса справиться с такой силой. Они как муравьи в своем переполненном муравейнике. Один шаг человека - и их жилище разрушено. Леви на миг закрывает глаза. Он пытается понять, что чувствует. У ворот уже спокойно, но никто не имеет понятия, что делать дальше. Это значит одно. - Где Ирвин? - спрашивает Леви, приземляясь рядом с толпой растерянных разведчиков. - Командир зашел в этот дом! Солдат указывает на один из домов, едва уцелевших после нападения гигантов. Задний двор горит, верхний этаж смят, сплющен, и крыша опасно кренится набок. - Он же сейчас рухнет к чертовой матери. - Похоже, там остались живые люди. Леви не знает, какая сила сейчас толкает его вперед, к этой опасности. Или к Ирвину. - Командир приказал ждать тут! - окрикивает его солдат. Леви пропускает его слова мимо ушей. Геройствуешь, Ирвин? Нет, так не пойдет. Твоя задница просто обязана уцелеть. Леви всё же останавливается на безопасном расстоянии от дома. Своей рисковать он не намерен. Не проходит и минуты, как Ирвин выбегает наружу, держа на руках молодую женщину без сознания. - Командир! - разведчики окружают его, врачи тут же увозят раненую. Сквозь гам толпы до Леви доносятся обрывки слов Ирвина "дети...остались...я сам". И Смит беспечно возвращается в дом. Пробегает совсем рядом с Леви, который, почему-то, не может двинуться с места. Так близко, что можно было коснуться его кончиками пальцев. Темнота коридора поглощает его силуэт. Время замирает. Где-то вдалеке слышатся звук приводов - это придурки из Военной полиции наконец-то проснулись, запихнули свои жирные телеса в форму и теперь "спешат" спасти мирных горожан. Леви про себя ухмыляется - славно, что он может спасти себя сам. Надеяться в этих стенах не на кого. Хотя нет. Есть на кого. На таких, как Ирвин. Глухой стук со стороны дома возвращает внимание. Оцепенение спадает. Леви уверенно приближается к дому, как вдруг крыша не выдерживает, и с грохотом обрушивается. Обломки летят на мостовую. В воздух взмывает столб пыли. Капрал отпрыгивает назад и закрывает лицо. Теперь на месте дома уже ничего целого - только груда мусора. Чужой уютной жизни. Леви замирает в оцепенении. Ирвин...ты погиб? Но зачем? Для чего? Для кого? Для каких-то посторонних людей? Неожиданный звук привода, и виновник торжества выпрыгивает из обломков, держа в руках двоих ребятишек лет шести. Ирвин выглядит крайне хреново и потрепано, лоб рассечен до крови, одежда порвана, но сукин сын жив и даже может пользоваться приводом. Леви смотрит на Ирвина широко раскрытыми глазами, не моргая, словно увидел призрака. Солдаты снова окружают командира, кто-то хлопает его по плечу, врачи возятся с детьми - явно уцелевшими. Просто они напуганы. Так же, как и Леви. Ирвин чувствует его взгляд. Он поворачивает голову и смотрит на Леви. Безмолвно. Сильный порыв ветра заставляет очередной столб пыли подняться в воздух. Отрезает их взгляды друг от друга. Леви делает шаг назад и садится на мостовую. Ноги его не держат. Гулкая тишина захлестывает мир. Леви видел что угодно, только не такие поступки. Что угодно, кроме такого самопожертвования. Леви не мог представить, что кто-то все еще способен на такое. Сказки и чудеса никогда не происходили в его мире. Он так привык к убийствам, грабежам, подлостям и человеческой злобе. Почти год службы в Разведке не стер груз тех воспоминаний. Он убедился, что разведчики сильны и благородны, но был уверен, что они, как и все, побросают клинки и будут спасать свои задницы, почуяв серьезную угрозу. Леви сделал бы так же. Но один этот поступок настоящего Человека - он как глоток чистого воздуха в мире, полном смрада. Он как взгляд на правду сквозь прозрачное окно - одно-единственное среди сотни мутных. Весь идеальный уклад, все представления Леви о жестоком, самодовольном Ирвине летят в помойку. Ирвин Смит, его идеалы, его убеждения, его вера - всё это правда. Это то, ради чего стоит сражаться. Единственное, ради чего стоит, во всем проклятом мире.

***

So close we are, but still apart

Вечером следующего дня Леви с твердым намерением поговорить идет в кабинет командира. Он не знает, о чем. Нужно слышать его голос. Этой причины более, чем достаточно. Какового же удивление, когда Леви видит Ирвина, сидящего у себя в кабинете на полу, а не на дорогом кресле. Облокотившись спиной о стену, Ирвин расфокусировано смотрит вперед. - Эй, ты чего тут расселся? Леви готов нападать. Драть когтями незажившую рану. Он злится на Смита за то, что тот едва уцелел. У Ирвина на голове повязка, и тело в ушибах. - О, Леви, прости. Не думал, что кто-то станет свидетелем моей печали. Я разбирал документы в нижнем ящике, а потом задумался, да так и остался тут сидеть, - Ирвин потирает колени. - Что же тебя печалит? - капрал скрещивает руки на груди и смотрит на Ирвина сверху вниз, не чувствуя при этом никакого превосходства над человеком, которому сейчас больно. Так же вел себя и Ирвин, когда было больно Леви. - Двое моих солдат погибли вчера. - Не думал, что тебя так беспокоят чужие жизни. - Мы были вместе шесть лет. Это долго. Всегда выручали друг друга. Шесть лет. Это чуть меньше, чем Леви был с Изабель и Фарланом. Ирвин хочет подняться, но Леви жестом останавливает. - Сиди. И сам сползает по стенке рядом с Ирвином. Этот жест немного удивляет Смита. Вздохнув, он продолжает. - Ты знаешь, вопреки всему, нам сложнее расстаться с чем-то хорошим. Сознание отказывается забывать моменты счастья. Они слишком редкие и поэтому ценные. Оно смакует их, подсовывает тебе в память в самые неподходящие моменты. Напоминает о том, что ты потерял всё это. Негатив легче забыть. Мы привыкаем к боли и начинаем думать, что на что-то другое можно и не рассчитывать. А отпустить тех, кто дарил тебе счастье - чертовски тяжело. Потому что его нечем заменить. Потому что боль может быть вечной, а счастье - это миг. Леви сплетает пальцы и бездумно смотрит на свои руки. Значит, ты считаешь, боль можно излечить? Можно починить то, что раздроблено? - Если ты обретаешь что-то хорошее, не смей терять его. Никогда. Сражайся до самого конца ради этого мига, - говорит Ирвин. - А что, если в бой тебя толкает ненависть? - Это тоже причина. Но на насилии нельзя построить ничего другого, кроме насилия. Оно не должно быть изначальной причиной, Леви. - Не всё можно починить, Смит. Не всё. - Построй новое. Пока ты жив, ты можешь пытаться начать всё сначала снова и снова. Леви замолкает. Они сидят в этой объемной густой тишине несколько минут. Нет ни напряжения, ни смятения. - Получается, разведчики - это единственная сила, которая стоит между гигантами и Человечеством, - говорит Леви. - Такая малочисленная, но такая действенная. Ведь стены это всего лишь стены. Они могут пасть в любую секунду. Я никогда не думал об этом раньше, пока не увидел своими глазами, что случается с людьми, если здесь оказываются титаны. Их было всего шесть, Ирвин, а жертв - в сто раз больше. Ирвин кивает. - За стенами всё не так, правда? За стенами нет беззащитных. - Страшно, - признается Леви. - Осознавать, что весь мир зависит от твоего решения. Не от физической силы, а от воли. От твоего бесстрашия. Это откровение кажется ему слишком искренним. Нужно сейчас же защититься. Спасти себя от того, что, кажется, уже произошло. - Ты вообще чем думал, когда лез туда? - агрессивно спрашивает Леви. - Мог бы послать других солдат, как и полагается. Вижу заголовки газет, если бы тебе не повезло: "командир Разведкорпуса Ирвин Смит помер под грудой посуды". Ирвин тихо смеется. - У меня не было выбора. Все мои люди были заняты в тот момент, когда я услышал крик помощи. Нельзя было терять ни секунды, а я был ближе всех. Тем более, я знал, что не умру. - Иди зарабатывай на предсказаниях, умник, - беззлобно хмыкает Леви. - Ты говоришь, "повезло". Возможно. А моим солдатам - нет. Они ехали первыми и попали под ноги титанов, как только мы выехали за ворота. Глупая смерть. - Как вообще такое произошло? Разве не солдаты Гарнизона должны уводить титанов от ворот перед началом экспедиции? - Именно. На моей памяти подобных прецедентов никогда не происходило. Это ужасная, грубая ошибка, стоившая нам потерей стольких мирных граждан. Гиганты за воротами появились будто бы из ниоткуда. Ирвин замолкает на какое-то время, а взгляд его холодеет. - У меня есть подозрение, что этот случай был подстроен. - Что? Кем? - Леви тут же думает о боссе, и у него внутри все замирает. Но Кенни не стал бы действовать так открыто без крайней необходимости. Это не его почерк. Да и как он мог бы контролировать гигантов? - Возможно, кто-то до сих пор хочет остановить деятельность Разведкорпуса, и идет по стопам Лобова. Но теперь методы нашего врага грубее. Я решил, что с этого дня все экспедиции будут проводиться без всенародной огласки. Точная дата будет известна только мне и паре приближенных. - К чему эта секретность? - Ты не понял? Кто-то подкупил солдат Гарнизона или смог отвлечь их внимание, поэтому титаны оказались у ворот. К тому же, кто-то привёл к воротам именно этих гигантов - аномально быстрых и крупных. Есть вероятность, что в наших рядах завелся предатель. Тот, кто контактирует с вражеской стороной и передает информацию. У Леви внутри всё холодеет. Что, если есть и третья сторона? Он и Кенни, Ирвин и...кто-то еще? Что делать в таком случае? Что если "третий" уже вычислил его? Что если он провернет трюк, и все стрелки укажут на Леви? Ведь Леви с самого начала пытался убить Смита. - Хуже, если целью этого человека была не остановка Разведкорпуса, а гибель невинных людей, - говорит Ирвин. - В таком случае, у него получилось. - Мы найдем шпиона и обойдемся с ним по всей строгости обычаев. Леви вопросительно смотрит на Ирвина. Хотя ему совсем не хочется знать. - Это пошло еще с самого начала формирования Разведки. Тех, кто вступал в Легион с целью предать его, после разоблачения оставляли за стенами. Это был своеобразный ритуал, чтобы предатель перед смертью познал весь ужас перед титанами. Солдаты наблюдали за его смертью сверху. Леви тяжело сглатывает. Он считал, что это Ирвин ходит по лезвию ножа. Но забыл: он сам находится на краю стены. - Почему у тебя такая холодная рука? Прикосновение Ирвина возвращает в реальность. Леви отдергивает руку. Ирвин настойчив - не отпускает. - Ну что? - раздраженно спрашивает, сдаваясь. - Холодная и холодная. Ирвин как-то странно касается его пальцев, одного за другим. - Я, если что, не ранен. Ирвин удивленно приподнимает бровь. - Почему ты об этом подумал? - Потому что ты опять лезешь со своей заботой, Смит? Леви действительно не понимает, зачем еще Ирвин касается его. Тот хмурится и отпускает руку. - Завтра ты отправишься к воротам, Леви. Спустись наружу. Я хочу понять, как враг смог привлечь гигантов. Возможно, остались какие-то следы. - Искать незнамо что? - Я надеюсь на твою проницательность.

***

Раннее утро. Город безмятежно спит. Следы недавнего хаоса постепенно исчезают с улиц. Еще немного, и они останутся только в воспоминаниях и сердцах людей. Увозят трупы, оттирают кровь с мостовой, сжигают обломки. Это так просто. Словно то, чего не видно - не существует. Убедившись, что поблизости нет гигантов, Леви спускается за стену. Трава мокрая, в капельках утренней росы. Леви прочесывает местность вокруг ворот, но так ничего и не находит. В какой-то миг он замирает, понимая, что сейчас действительно старается для Ирвина. Для себя. Для всех. Чтобы кошмар больше никогда не повторился. Он возвращается с пустыми руками, и это расстраивает. Будучи уже в безопасности, внутри стены, Леви останавливается, чтобы поправить привод, как вдруг замечает что-то странное. Тишина. Странное ощущение смерти. Нет, не той, что принесли с собой титаны, но какой-то иной. Она там, в домах, что уцелели после вторжения. Леви слышал, что люди, чьи дома пострадали, нашли временное жилье у соседей. Значит, людей должно быть много в округе. Они должны просыпаться, суетиться, готовить завтрак и собираться на работу. Почему никого нет? Леви подходит к дому, что стоит рядом с тем, где был Ирвин. Ноги сами несут его вперед. Капрал стучит в дверь. Еще раз. Не дождавшись ответа, он решает обойти дом вокруг. Окна сзади выбиты. Леви хмурится. Руку - на рукоятку меча, и он запрыгивает внутрь сквозь дыру в стекле. В этой комнате ничего нет, а вот в следующей. Запах смерти вихрем поднимается в воздухе, когда Леви распахивает дверь. Успел отвыкнуть от вида крови - привыкай к ней снова. Кажется, что здесь, в одной маленькой комнатушке, её больше, чем было на улицах в тот день. Мухи с гулким жужжанием кружатся над трупами. Леви узнает двоих детей, которых Ирвин вытащил из-под обломков дома. Пустые глаза бездумно пялятся на потолок. Шесть трупов. Женщина, мужчина, старушка и молодая девушка его возраста. Видимо, эта семья приняла соседских детишек, пока их маму увезли в больницу. Теперь они все гниют на полу своего милого, уютного домика. Рваные раны на глотках похожи на распахнутые в крике рты. Их убили ночью. Тихо, быстро, профессионально. Гнев наполняет грудную клетку и находит свой выход в вопле одного-единственного имени. - Кенни!!!

***

До их ближайшей встречи еще неделя. Леви не выдержит. Гнев раздирает его изнутри. Негодование захлестывает с головой. Это был его босс. Почерк Аккермана ни с кем не спутать. Леви никогда не спутает. Убийства были совершены несколько часов назад, значит, вернуться в столицу Кенни не успел бы. Скорее всего, он решил остаться в ближайшей отсюда штаб-квартире. Леви знает это место. Он не ошибается - застает Кенни, чистящего свои ножи, именно в ней. - Зачем? Зачем ты их убил? - с порога кричит Леви. Аккерман и бровью не ведет. Ждал Леви? Оставил "весточку"? - Смит лечит, я - калечу, - напевно говорит Кенни. - Поддерживаю баланс. - Значит, ты видел? Титаны в городе - твоих рук дело, Кенни? - Леви с грохотом захлопывает дверь. - Отвечай мне. Но его настрой только веселит Аккермана. Отодвинув ножи, Кенни закидывает на стол ноги и тянется за сигарой. - Я не настолько крут, мальчишка, - качает головой. - Мои люди красочно описали то, что там творилось. Эх, жаль не видел своими глазами. Предсмертные крики придают мне сил, - Кенни зло посмеивается. - Похоже, старые знакомые шифтеры объявились. - Кто? - Неважно. Это не твои заботы. Ни я, ни мои люди не причастны к проникновению титанов. А тех, кто причастен, ты не найдешь внутри этих стен, - Кенни улыбается сквозь дым. Непонятно, о чем говорит Кенни. Кто может такое сотворить за стенами? Титаны? Но ведь они неразумны. Плевать. Интересует совсем другое. - Те люди ничего не сделали! - С каких пор тебя вдруг стали волновать чужие жизни? - Кенни резко поднимается. - А зачем рисковать лишний раз? Жили бы они себе и жили, а теперь это убийство придадут огласке! - Ерунда. Спишут на ограбление. Тебе ли не знать, как любят воры пользоваться такими ситуациями, чтобы обчистить парочку домов? Пока все заняты чем-то более важным, можно тихонько прирезать одну милую порядочную семейку. От этих слов Леви передергивает. Кенни щурится, а потом хватает его за предплечье. Так сильно сжимает пальцы, что не избежать синяков. - Ты мне лжешь, засранец. Плевать тебе на огласку. Тебе жаль тех людишек. Ты становишься человечным, - сквозь зубы шипит Кенни. - Меня злит это. Злить Кенни - большой риск. Аккерман резко прижимает сигару к ключице Леви. Горящий табак за секунду прожигает ткань рубашки и опаляет кожу. Леви вскрикивает от неожиданности и дергается. Из-за движения сжигается еще больше кожи. Кенни держит сигару до тех пор, пока она не гаснет. Леви молча терпит, прикусив губу. Это не так больно, как кто-то может думать. Есть вещи больнее. Кенни кидает потухшую сигару на пол и придавливает ее сапогом. - Пора завязывать, коротышка. Смит наверняка догадался, что ситуация подстроена. Он начнет копать, искать виноватых и может ненароком выйти на тебя. - Не выйдет. Ирвин... - О, он уже Ирвин? - Кенни орет прямо ему в лицо. - Не передергивай! - Ты возвращаешься ко мне! - бескомпромиссно заявляет Кенни. - Ирвин Смит должен быть мёртв. Мы найдем козла отпущения и сбросим на него вину за убийство Смита и проникновение титанов . Ты меня понял? Леви ничего не отвечает. Ему правда нечего ответить.