Не обижайте поэтов!

- Ну, - начал заседание Петрович, - в целом, мы с задачей справились. Ибо, если условия были креативны, то и подход, - он перевел взгляд на ритмично отбивающего головой мяч от стены Кипелыча, - тоже должен быть таким же. Вот Валера просто гений, гигант мысли. Конечно, не обошлось без накладок. Некоторые артистичные натуры вошли в роль и душой и, так сказать, телом. - Мрм? - Артур поднял голову. Холст рассеянно почесал его за ухом, и Беркут снова свернулся калачиком на трех креслах. - Хочется отметить и труд трудовика нашего, дерюжный. В кабинет прошествовал Полковник в бурке из распоротой уже вдоль мешковины. С одной стороны была уже знакомая надпись "Хольстен", с другой, вкривь и вкось "Воля и РАЗ-УМ!". Венчал это безобразие здоровенный, алый, кокетливо повязанный бант. - Тебе только коня не хватает, - со смесью сарказма и восхищения выдал Холст, - чтоб в чисто поле да с молодецким свистом... Теря победно ухмыльнулся и залихватски свистнул. В дверь тут же процокал Жорик на четырех разномастных ногах. - Пи-и-ива! - заржал с порога арийский символ. Петрович отмахнулся и присел на стол. Маврик, повинуясь рефлексу: "зверюшка голодная - корми!", нашарил в рюкзаке банку пива и скомандовал: - Ко мне! Сидеть! Жорик благодарно зачмокал. - Лошади пива не пьют, - задумчиво сообщил ему Маврик. - Гусары, - тут же запальчиво отозвался Полковник, оскорбившийся за "боевого товарища", - лошадей в шампанском купали! А наш демократичный - он пиво пьет. - Пи-и-иво! - радостно встретил вторую банку Жорик. - Серега, - опомнился Холст, - ты тоже хорошо с Пушкиным выпутался - молодец! Унылая пора... - взгляд Холстинина задержался на Полковнике, - очей очарованье! - произнес он с чувством. Взгляд скользнул дальше, - приятна мне твоя прощальная краса, - улыбающийся Артурчик блаженно мурлыкнул, пуская пузыри, - люблю я пышное природы увяданье, - Холст отбил мячик, прилетевший от оскорбившегося Кипа, - и в дверь к нам ломится какая-то лиса... - Это не лиса, - сказала Маргарита Анатольевна, вплывая в кабинет в рыжей шубке. - Это Манечка так историю ведет. - Как? - ревниво спросил Дуб. - Шубы раздает? А еще есть? - Юбку носи! - буркнул еще не остывший Кип. - Смотрите, ведьма же я всё-таки. Стена растворилась и арийцы уставились на Маню, важно вещавшего у доски: - История - это предмет, который заставляет нас делать выводы. История не умирает, она перерождается в новом качестве. Вот скажем, крестьяне. Они ходили в рубахах, лаптях и портянках, правильно? И теперь ходит кто в трениках, в майке растянутой, в сланцах на носок - точно его предки землю пахали. Или вот воины, рыцари - эти тоже доспехи кожаные, цепи всякие, - продолжал великий историк, поправляя браслеты. - Или любит человек, скажем, банданы, перстни всякие, татушки, а заглянем в прошлое увидим в такой экипировке... - Капитана Блада(1) - восторженно прошептала девочка с толстой книгой. Маврик горделиво выпрямился, представив себя на носу "Арабеллы". - Ну да, - согласился Маня. - А еще потомки моряков любят рыбок, водоросли всякие. Холст хмыкнул и подкравшись сзади к Маврику прокаркал: "Пиастр-ры! Пиастр-ры! Р-р-рому!" - Пива-а! - завозился Жорик. - Фу! Лежать! - в два командных голоса остановили его порыв новоявленные флибустьеры. А Маня вещал дальше. - А вот у особ царских кровей, потомков их - тяга к мехам-шубам, воротникам всяким, унтам даже... А кельтские, готские цари, любили мех багряно-рыжий... Стена сомкнулась. - О как! - поразился Дубинин. - Однако... - сказал задумчивый Холст, переживающий свой новый статус, - а Мишаня у нас где? - Поет, - Пушкина смахнула с рукава шубы пылинку. - Чего он поет? - У него урок пения. Вот и поет. - Птичка певчая, - проворчал Кипелов. - Мяв! - сварливо поддержал его Артур. - Рита, а показать? - оживился Холст. Теперь разошлась другая стена. На сцене большого зала стоял хор, разбитый на группки, и Миша дирижировал действом. "Надо мною тишина, небо полное огня..." - выводила одна группа. "Свет проходит сквозь меня и я свободен вновь" - вступала другая. - Какая идея для нового альбома... - прошептал завороженный Кипелыч. А чистые, звонкие голоса продолжали выводить: "Я свободен от любви..." - Мрм? - Артур напряженно вслушивался в знакомый текст. "Я свободен, словно птица в небесах!" Беркут изумленно поднялся, стряхивая с себя рыбьи кости, фантики, крошки сухого корма и крутя по сторонам головой, всем своим видом показывая, что он в упор не понимает, что он тут потерял. И тут же шарахнулся от руки Петровича, рассеянно чешущей его за ухом: - Охренел, нет?! "Я свободен, я забыл, что значит страх." Бесстрашный Полковник снял "бурку с погонами" и накинул её на плечи обалдевшему Холстинину. "Я свободен, с диким ветром наравне! Я свободен - наяву, а не во сне!" - Пойдем домой? - спросил КузьмичЪ у Жорика. "Я свободе-ен..." - звенели ангельские голоса, а по длинному лучу заходящего солнышка уходили вверх демон и химера, взявшись за лапки. "Я свободе-е-ен!"