Когда Чудовище плачет

Тоф как раз был занят инвентаризацией, когда дверь в "Кроличью нору" открылась. - Мы закрыты! - крикнул он, не отрывая глаз от папки с документами. - Ой, упс! Простите. Когда мы можем вернуться? Папка выпала из рук бармена. Тоф знал этот голос. С акцентом, который, как когда-то ему сказали, не скоро забудешь. И он не забыл. Как можно? Это была она. Та самая женщина. Белль? Лейси? Тоф не знал. Зато он знал, что она способна сделать с самым могущественным человеком неисчислимого количества миров. Будучи Белль – не более чем воспоминанием – она уничтожала его, лишала маски, оставляя лишь разрушенного мужчину, плачущего над своим скотчем и едва слышно шепчущего: "Прощай, Белль". Когда она была не Белль – Лейси в голубом топе с открытыми плечами и с бильярдным кием в изящных ручках – она разбивала его на куски, перерезала нити, связующие его с окружающей действительностью, отправляя в стремительный полет в открытом космосе. И в качестве Лейси она выпускала на волю его темную сторону, делала безрассудным и опасным. Тоф хорошо помнил те отчаяние, муку и ярость, которые подстегивали каждый удар по музыкальному автомату увенчанной золотом трости. Он отлично помнил обреченно поникшие плечи мужчины. Ее смех. Тоф хорошо помнил каждый раз, когда чудовище плакало. И все из-за этой женщины. В прошлый раз – во время случая с музыкальным автоматом – это было почти два месяца тому назад. А сейчас мистер Голд вернулся, как обычно одетый в костюм с иголочки, черные перчатки, черное пальто, с золотым проблеском на фоне тьмы... и с женщиной рядом с ним. - Мистер Голд! - Тоф поспешно отряхнул руки и вышел из-за прилавка. - И э-э..., - он сделал паузу, разглядывая его спутницу, не зная, кем она будет на этот раз. Что-то было такое в ее скромной темно-коричневой юбке, шоколадного цвета свитере, искусно наложенном макияже и – помимо всего прочего – доброжелательном выражении лица, что подсказало Тофу, что он говорит сейчас не с развязной Лейси. Свет, который сиял в ее небесно-голубых глазах, подсказал ему, что он впервые встретился с Белль – женщиной, которая заставляла проливать слезы печально известного Темного – и Тоф ощутил странную дрожь, прошедшую по его телу. - Белль Френч, - произнесла она, сделав шаг вперед, чтобы пожать ему руку, одарив при этом самой теплой улыбкой, которую ему доводилось видеть под крышей "Кроличьей норы". - Знаю, мы встречались... - она сделала паузу, - при других обстоятельствах. Тоф мельком уловил, как взгляд Голда метнулся в сторону разбитого музыкального автомата. Не имея лишних денег на починку или замену этого антикварного агрегата, Тоф оставил его просто собирать пыль. Тем временем он пользовался собственной стереосистемой, которая была подсоединена к mp3-плееру доктора Уэйла. У доктора оказался на удивление неплохой музыкальный вкус, и он одолжил плеер Тофу после того, как пьяно жаловался бармену на его скудную музыкальную коллекцию в течение целого часа. Это привело к не менее пьяному спору между доктором Уэйлом и Лероем относительно отсутствия Селин Дион в плейлисте. В итоге из-за этого оба под конец вечера оказались за решеткой. И хоть Тоф нашел решение проблемы, которое устроило всех, кроме Лероя, он все равно скучал по щекочущему душу правдоподобному звучанию музыкального автомата. Ему не хватало потери чувства времени от этого звука - ностальгия в форме металлической коробки. Он провел немало долгих тоскливых часов, разыскивая в интернете похожий автомат, который мог бы заменить сломанный, но ему даже в голову не пришло подать на Голда в суд за порчу имущества, и сейчас он тоже не собирался об этом вспоминать. - В прошлый раз, когда я здесь была, я была... - Другой? - подсказал Тоф, когда Белль заколебалась. Она захихикала и запустила пальцы себе в пышную копну каштановых волос. - Можно и так сказать, - сказала она.- Я пришла извиниться за свое поведение той ночью, и... - она залезла в карман и вытащила аккуратно свернутые трубочкой купюры, - заплатить за напитки, которые мы заказывали той ночью. После, ну, после случившегося я ушла, не заплатив, и меня страшно мучает совесть. Особенно потому, что у этого... - она мягко пихнула плечом мистера Голда, совершенно шутливо милым и ничуть не «Темным» жестом, - такой недешевый вкус. Надеюсь, вы понимаете. Нет, Тоф не понимал. И не думал, что когда-нибудь сможет понять. Да, он знал, что это была ее личность, созданная проклятьем. Он знал, что Белль была "настоящей" версией, а Лейси – проклятой. Он знал, как это все работало, и даже мельком слышал отрывки сплетен о том, что она была его служанкой, а потом они влюбились в том, другом мире, который сейчас казался таким далеким. Все это он знал. Но не понимал. Как будто смотришь на последнюю страницу длинной книги, видишь счастливый конец, но не читал все предыдущие главы. - Спасибо, - сказал Тоф, и Белль широко улыбнулась, когда он взял деньги. Бармен сунул их в карман фартука, прикидывая, что на несколько сотен долларов стал ближе к покупке нового музыкального автомата. - Это меньшее, что я могу сделать, - произнесла она, сияя голубыми глазами, а ее австралийский акцент звучал как музыка в его ушах. Мистер Голд был прав – действительно, такой акцент нескоро забудешь. Но Тоф знал, что именно ее чистая искренность – то, что он забудет в самую последнюю очередь. Внезапно между ними тремя повисла неловкая пауза, до тех пор, пока Белль мягко не толкнула мистера Голда, и Тоф услышал ее шепот: - Румпель. Мистер Голд откашлялся. - Я тоже. Извиняюсь, - сказал он, как будто заранее выучил и отрепетировал эти слова. Его руки неподвижно замерли перед ним на золотой рукояти черной трости – картина открытого неповиновения, что совершенно шло вразрез с извинениями, которые вылетали из его рта. Когда он больше ничего не добавил, последовал второй толчок. Он сжал зубы. - И мой человек, Дав, через час заберет музыкальный автомат. Я починю его в своем магазине. Вручную. Без магии. Это уточнение осталось невысказанным. Судя по тоске, звучавшей в голосе мистера Голда, Тоф догадался, что, какой бы ни была причина, решение принимала именно Белль, а не Темный. И все равно Тоф на минуту лишился дара речи. Его ностальгия и щекочущая душу правдоподобность вернутся к нему. У Лероя снова будет Селин Дион, а у доктора Уэйла – его mp3-плеер. И "Аллилуйя" Джеффа Бакли снова будет звучать. - Я очень благодарен вам, мистер Голд, - сказал Тоф. А потом, после теплой улыбки и вежливого прощания со стороны Белль и практически незаметного кивка мистера Голда, парочка покинула "Кроличью нору". Несколько мгновений Тоф наблюдал за ними из окна витрины: ее рука крепко сжимала его руку, произнесенные шепотом слова растворились в дали. Когда Белль споткнулась на неровном асфальте и потеряла правую туфельку, мистер Голд встал на колено (Тоф заметил, как в глазах мужчины мелькнула боль) и заботливо помог Белль надеть ее обратно. Его руки задержались на ее лодыжке, и Тоф заставил себя оторвать взгляд от этой картины, увидев, как парочка обменялась чуть заметными улыбками. И снова Тоф получил привилегию увидеть еще одно лицо самого страшного человека Сторибрука: лицо влюбленного мужчины. Нежного мужчины, не Темного. "Румпеля" Белль, а не печально известного всему свету Румпельштильцхена. Этот приватный образ Тоф будет прокручивать в голове следующие три недели, до тех пор, пока они не вернулись. Был вторник, и Тоф вошел в "Кроличью нору" через заднюю дверь за два часа до открытия. Он выложил кошелек, телефон и ключи на стол и прошел вперед, услышав голоса. Нахмурившись, он выглянул из-за угла и застыл, оказавшись вне поля зрения парочки, которая стояла возле только что починенного музыкального автомата. - Как новенькая, - говорил мистер Голд, не скрывая гордости в голосе, водя ладонью по отполированной поверхности машины. - И без единой капли магии, - добавила Белль, сложив на груди руки и одобрительно кивая. Улыбка играла на ее лице как лучики солнца на поверхности воды. - Да, без единой капли. - Думаешь, нам стоит ее проверить? - спросила она, засунув руку в карман и доставая четвертак. Мистер Голд ухмыльнулся, забрал у нее монетку и сунул в щель. Музыкальный автомат оживленно зажужжал. - Может, хорошую романтическую серенаду, чтобы ее разогнать? Немного Синатры? Или ту леди, которую всегда выбирает Лерой? Или...- мистер Голдд внезапно умолк, как будто за что-то зацепившись взглядом, его рука застыла перед дисплеем. Все шутливое настроение моментально исчезло, и Тоф заметил, как Белль нахмурилась, когда почувствовала испортившееся настроение Голда. - Рум? - она заглянула ему через плечо, чтобы посмотреть, где застыл палец мистера Голда. Тоф со своего места не мог увидеть, но у него была догадка, на какой песне остановился Голд. Это могла быть только одна песня, та, с которой все началось, та, которая заставила чудовище открыть в себе человека. - Я... я думаю, что хочу послушать ее вместе с тобой, Белль, но я... я не могу, я просто... Голос мистера Голда оборвался. Не говоря ни слова, Белль взяла его безвольные пальцы, а потом нажала ими нужную цифру. - Тогда вместе, - шепнула она, когда пластинка упала на место и зал наполнили первые ноты одинокой гитары. Тоф был прав.

Аккорд, слыхал я, тайный был...

Белль взяла Голда под руки и мягко оттолкнула его от музыкального автомата.

Давид им Богу угодил.

Волосы мистера Голда упали ему на лицо, пряча глаза, когда Белль ступила в его объятья и начала раскачиваться вместе с ним вправо-влево в медленном неритмичном танце. Тоф смотрел, зная, что ему следует уйти, но был неспособен на это, видя, как мистер Голд прижимается к женщине, будто она ангел, и он надеется, что ее крылья смогут вознести их обоих из ада к бескрайнему безупречному свету...

Но музыка тебя ведь не волнует? В нем кварта, квинта - весь набор Взлетел мажор, упал минор - Блаженный царь играет "Аллилуйя".

- Почему именно эта песня? - спросила Белль, когда зазвучали первые "Аллилуйя", слегка отстранившись, чтобы посмотреть мужчине в лицо.

Ты был силен, но не вполне.

- Она играла в первый раз, когда я пришел в "Кроличью нору". И... - он осторожно взвешивал каждое слово, прежде чем произносить, - в ней было то, что чувствовал я сам.

И до тебя я вел лишь жизнь пустую.

Белль крепче сжала вокруг него руки. - Ты был одинок?

Любовь не празднует побед: В ней холод и разбитый "Аллилуйя"!

- Скорее... разбит, - шепнул он.

В ночи ты слышишь плач не свой, И свет ты не узрел святой, Лишь холод и разбитый "Аллилуйя".

- Без тебя я был разбит, - его голос стал еще ниже, грубее. - О, Белль, - простонал он, спрятав лицо у нее на шее. - В ту ночь, когда заиграла песня и я разгромил музыкальный автомат, я... - он сглотнул. - Я думал, что снова потерял тебя, и не мог... я просто не мог... - Тш-ш, - зашептала Белль, гладя его по волосам. - Сейчас я здесь. Я здесь. - Без тебя я был потерян. - Рум, посмотри на меня. Она дождалась, когда он поднимет лицо, а потом улыбнулась – немного печально, немного великодушно, немного выжидающе. - Сейчас я здесь, - повторила она. У обоих в глазах стояли слезы. - И пока ты будешь хотеть, чтобы я была рядом, я не уйду. Тело мистера Голда содрогнулось, когда он прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза. - Я никогда, никогда больше не отпущу тебя, Белль. Не смогу. Белль наклонила голову и поймала губы Голда в медленном сладком поцелуе. Когда они прервались, она шепнула: - Значит, это навсегда. И в этот раз Красавица плакала вместе с Чудовищем, их слезы смешались, стекая длинными дорожками по их щекам. Тоф тихонько отвернулся, а позади него раздавались финальные печальные слова...

Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!