Горячо или холодно

      Залившись своим противным звоном, будильник заставил Киру распахнуть глаза. Склеившиеся ресницы с трудом разлепились. Девушка еще несколько минут лежала в постели, сил вставать почти не было. Она взглянула в окно, где тускло светило осеннее солнце. Через приоткрытую форточку в комнату влетал свежий утренний воздух. Нехотя поднявшись с кровати, Кира потянулась и потерла шею: она болела от вчерашнего напряжения. Веки казались ей тяжелыми, будто тонна ваты, а глаза сухими, словно в них насыпали песок.       Почти всю ночь Кира провела в раздумьях, представляя, что делала Соня. Она слышала через стенку приглушенные всхлипы, и это не давало Кире спокойно спать. Она прислушивалась к часам, чей механизм шумел, когда стрелки двигались на циферблате, чтобы хоть как-то отвлечься от вихря мыслей, крутившегося у нее в голове. Уже тысячу раз пожалела, что, поддавшись слабости и чувствам, прильнула к губам ошарашенной Софии, окончательно поставила ее в тупик. Но все это уже прошло, не было смысла жалеть, когда ничего нельзя уже исправить. Кира понимала это и боялась, что натворила худшее, сделала самый глупый поступок.       Солнце светило прямо в глаза. Кире хотелось укрыться от этого света, убежать от лучей, уйти в тень. Но время уже поджимало, нужно было спешить на учебу.       Наспех позавтракав и одевшись, Кира хотела уже бежать, но не удержалась от соблазна. Аккуратно приоткрыв дверь в комнату Софии, она с любовью вглядывалась в спящую девушку. Ее лицо было опухшим, а на щеках была размазана тушь, давно смешавшаяся с солеными слезами. Она лежала на нераскрытой кровати в странной позе и обнимала большую мягкую подушку, что так кстати попалась ей под руку. Она тихо сопела, как маленький ребенок, и становилась похожей на какого-то утомленного земными проблемами ангела. Улыбка невольно появлялась на лице Киры. Она вздохнула и прикрыла дверь. Настроение вновь вернулось к девушке, теперь она вновь готова к учебе.

***

      — Здравствуйте, вот, — сказала Кира и показала дежурному свой студенческий билет.       Вокруг нее кружили молодые люди, спешащие на различные занятия. Она вглядывалась в лица некоторых особенно интересных ей людей, когда они проскальзывали рядом с ней, словно склизкие змеи или едва видимые привидения.       — Так, девушка, вас...       — Кира Прохорова. У вас в книге должно быть, — угадав вопрос, перебила дежурного Кира, не отрывая взгляда от юноши, одетого в причудливый халат.       — Прохорова...       Мужчина с серыми кустистыми бровями деловито листал книгу записей, водя своими полными пальцами по строчкам. Его серые глаза устало смотрели в синюю массу почерков, из которых мало что можно было разобрать спокойно. Чуть прищурившись, он внимательно читал строчку за сточкой, лишь шевеля губами.       — Что-то не могу найти вас в списках. Эх, глаза уже совсем не видят, да и очки забыл. Посмотрите-ка сами, — проговорил своим басистым голосом человек и протянул Кире книгу.       С некой тревогой в лице она взяла в руки книгу и начала спешно перелистывать страницу за страницей. Дойдя до нужной буквы, она внимательно прочитала каждую строчку, но своей фамилии в списке не нашла.       — Тут меня нет... — протянула девушка, отдавая книгу обратно дежурному. — Слушайте, а там точно ошибок нет никаких?       — Какие ошибки, только вчера списки обновляли. Не может быть ошибок, нет, — отрезал мужчина, покачав головой.       — Вчера списки обновляли?.. Но зачем? — с искренним удивлением спросила Кира. Она начала волноваться, чувствуя, что случилось нечто странное.       — Я не знаю, сказали обновить, мы и обновили... Давай-ка я тебя к твоему учителю отведу, сама все и узнаешь, — дежурный встал со своего скрипучего стула, прихватив книгу, и крикнул что-то молодому парню. — Иди за мной.       Кира проследовала за мужчиной, сердцем она чувствовала что-то неладное. Ее растерянный взгляд падал на студентов, которые уже заходили в кабинеты и приносили свои извинения за незначительные опоздания. Чем выше она поднималась по лестнице, тем больше пальцы ее холодели от волнения.       — Антонина Павловна, доброе утро. Тут девушка, студенческий билет имеется, а в списках ее нет, — зайдя в один из кабинетов, сказал мужчина, ладонью подталкивая Киру внутрь.       — Здравствуйте, Антонина Павловна, — робко сказала Кира и кивнула головой.       Сидящая за столом женщина средних лет взглянула на Киру, чуть приспустив свои очки. Она улыбнулась своей противной улыбкой и, прихватив какую-то тетрадку, подошла к Кире. Похлопав девушку по плечу и раскрыв тетрадку, она запищала:       — Кирочка, здравствуй. Ну, что же ты меня так расстраиваешь. — Она показала раскрытую тетрадь девушке и спросила: — Что это?       — Мои недописанные конспекты, — внимательно вглядевшись в написанное, с дрожью в голосе произнесла Кира.       — Почему они недописанные?       — Понимаете...       — Не понимаю, — женщина нахмурилась. — Впрочем, это уже неважно. С сегодняшнего дня ты не учишься у нас. — Шумно захлопнув тетрадь, женщина кинула ее на свой стол.       — Что вы сказали? — недоумевающе спросила Кира. — Вы меня отчислили? За что?       — А за то, моя деточка, — раздраженно начала женщина, — что не нужно грубить хорошим людям, тебе понятно? Все, отдай мне свой пропуск со студенческим билетом и забери тетрадь. А потом иди и больше не возвращайся сюда.       Кира прищурила глаза и покорно кивнула, забрав тетрадь и выйдя из кабинета. Сразу после слов Антонины Павловны она поняла все: и то, кому перешла дорогу, и то, за что ее отчислили. Виной всему был Олег. Как и обещал, он привел в действие свою угрозу, нашептал про Киру своей старушке.       Она шла по длинному коридору, стараясь не оборачиваться и не смотреть по сторонам. Сжав кулаки, Кира старалась сдерживать прожигающий гнев, что зародился у нее внутри. Она осознала несправедливость, что с каждым днем росла в нынешнем обществе. Глаза ее горели яростью, а в душе зарождалась печаль и обида. Кира не знала, куда ей сейчас идти и что делать.       — Что теперь будет, — шепнула она сама себе, выйдя из здания университета. Последний раз взглянув на его фасад, на его величественность и неповторимость, Кира недовольно фыркнула и ушла прочь.       Этим ранним утром на улицах было многолюдно: все спешили на учебу или на работу. Маршрутки до отказа заполнились людьми самых разных возрастных категорий, на остановках не хватало места от внезапного наплыва желающих проехаться на автобусе. Погода не предвещала ничего хорошего, нагнав на небо темные тучи; в воздухе уже чувствовался запах приближающейся стихии.       Кира шла и думала о Соне. Она пыталась угадать, что она скажет ей при встрече, какие слова подберет, чтобы не было неловко. Или же вовсе будет молчать. Кира боялась представить, что будет, если она вдруг снова встретится с Олегом, как посмотрит на него или как сможет не сорваться, если его победный взгляд станет вновь сжигать ее изнутри. Но Кира понимала, что сейчас ей некуда идти, кроме дома. Она искренне надеялась, что не застанет Соню, чтобы ей вновь не пришлось краснеть из-за вчерашнего порыва. Кире хотелось в этот момент откинуть все мысли и чувства, побыть одной, не думать ни о чем и просто отдохнуть. Отдохнуть от рутины и обыденности, погрузиться в свой мир, где только она будет устанавливать свои единственно верные правила.       Так, погрузившись в мысли, Кира дошла до дома. Она взглянула в окно квартиры, где сейчас жила, прежде чем войти в подъезд. Интуиция подсказывала ей, что одним отчислением она не отделается. Кира опасалась, что Олег приберег еще какие-то козыри у себя в рукаве.       Медленно поднявшись по лестнице, девушка позвонила в звонок. Только через несколько секунд она поняла, что сделала это машинально, ведь в квартире могло никого не быть. Уже доставая ключ из своего плаща, Кира услышала за дверью приглушенные звуки. Спустя некоторое время дверь отворилась, а на пороге стояла хозяйка квартиры.       — Явилась, — укоризненно сказала женщина, заграждая своим телом путь в дом. — Ну, что. Ты ничего не мне хочешь сказать?       — Лариса Павловна? Вы решили навестить нас? — робко спросила Кира, спрятав ключ и округлив глаза от удивления.       — Навестить? Ты что, себя хозяйкой возомнила?       — Н-нет, но просто... — замямлила девушка, заикаясь. Растерянный взгляд ее метался, она не ожидала такого приема.       — В общем, так. Сейчас ты зайдешь, отдашь мне деньги за неделю проживания, а затем съедешь. И чтобы тебя я тут больше не видела. Все ясно?       Кира встряхнула головой, не поверив в то, что услышала. Она нервно закачала головой, в глазах у нее читался страх и непонимание.       — Но почему?! Я же ничего не делала!       Хозяйка квартиры ухмыльнулась, схватив Киру за рукав пальто и втащив в квартиру. Она резко захлопнула дверь, после чего с издевкой пробубнила:       — Даже не пытайся. Мне Олег про тебя все рассказал. И что с Соней им жить мешаешь, и что мужиков всяких водишь, и что в секте ты состоишь. Не нужны мне такие жильцы сто лет!       Услышав слова об Олеге, девушка вновь разозлилась. Лицо ее покраснело, тело стало колотить, а сердце от гнева забилось быстрее.       — Да вы хоть знаете, какой человек этот ваш любимый Олег? — вне себя от злости закричала Кира. — Он альфонс! Гуляет с богатенькими престарелыми дамами, ублажает их, чтобы только денег себе добыть да в должности повысить! Соня сама его выгнала вчера... Вы хоть знаете, что случилось? Он вам рассказал? Я уверена, что нет!       — А нечего тут орать, милочка! — скрестим руки на груди, прикрикнула женщина. Она укоризненно посмотрела на Киру и дополнила: — Я-то знаю, какой Олег хороший. И твои обвинения в его адрес — ложь. Я не дам тебе разрушить их с Соней семью, я тебя предупреждала, когда ты вселялась, помнишь?       Кира кивнула головой, чуть успокоившись. Ноги ее подкосились от бури эмоций, девушка не смогла устоять на земле. Облокотившись на стену, она присела на тумбу для обуви, что стояла прямо у входа.       — Вот. А ты что делаешь? Разрушаешь их семью, да и еще про самого Олежика чушь какую-то несешь.       — А это он вам все наплел, да? Про меня, про мужиков, которых я вожу? — исподлобья взглянув на женщину, хрипло спросила Кира. Обида разрасталась внутри нее, ком подкатывал к горлу, она не желала больше ничего говорить.       — А вот это уже тебя не касается. В общем, давай, собирай свои манатки и выметайся. И выплатить деньги не забудь.       После этих слов Кира тяжело встала с тумбы и с опущенной головой прошла в свою комнату, чуть задев женщину плечом. Со слезами на глазах она складывала в чемодан свои вещи, последний раз вслушиваясь в шум часов. Поднимая голову, пытаясь стряхнуть мешающие видеть слезы, Кира молча упаковывала свой чемодан. Она понимала, что не было никакого смысла доказывать свою правоту, ей бы все равно не поверили. Она смирилась с этим. Теперь ей оставалось лишь покорно подчиняться.       Выходя из комнаты, она увидела Сонин подарок — статуэтку. Сердце сжалось у Киры при виде ее, перед глазами вновь появился образ Софии. Она потянулась было к ней ладонью, чтобы почувствовать холод от фарфора, но услышала резкий призыв хозяйки квартиры:       — Ты чего там копаешься, шевелись.       Кира вздрогнула от внезапного звука. Одно неловкое движение — и статуэтка полетела вниз. Она ударилась о пол с резким звоном и разбилась. Уцелела только балерина, что некогда была прикреплена к чудесному пьедесталу.       Кира охнула и стала собирать осколки в маленькую кучку. Взгляд ее пал на балерину. Как же она напомнила ей Софию... Покрутив фигурку в руках, Кира прижала ее к груди, прошептав слова молитвы, и спрятала ее в свой карман. Медленно поднявшись с пола, девушка поплелась в сторону дверей. Она не хотела покидать эту квартиру, эту комнату. За неделю тут она привыкла к этим шумящим часам, к обстановке, напоминающей ей родной дом в родном городе. Крепко захлопнув дверь, Кира выдохнула.       — Деньги давай, — резко рявкнула Лариса Павловна, протянув руку.       — Да подавитесь вы своими деньгами, — вздохнула Кира, доставая из сумки немалую сумму денег. Небрежно передав их женщине, она открыла входную дверь. Из подъезда повеяло холодом.       — Всего вам доброго, — попрощалась Кира и с силой захлопнула дверь. Она больше не намерена была сюда возвращаться.       Бегом сбежав с лестницы, Кира вновь отдалась чувствам. По щекам ее текли слезы, когда она шла по улицам. Она чувствовала, что ее жизнь в большом городе уже оборвалась, даже не начавшись. Ей некуда было идти, негде было жить, она даже не знала, где бы смогла укрыться от внезапно обрушившейся природной стихии. Боль, обида, преданность, ярость и любовь смешались в один большой узел, расплести который было слишком сложно. От этих чувств в груди давило, становилось тяжело дышать и двигаться. Олег сломил ее, лишив всего, чего она смогла добиться в этом городе. Единственной надеждой, что оставалась еще у Киры, была Соня. Но где сейчас ее искать, Кира не знала. Да и страшно было вновь тревожить ее со своими проблемами, вдруг не поймет, вдруг презирает...       — Куда мне теперь, — всхлипывая, повторяла себе Кира.       Рядом с ней проносились люди, о чем-то шептались и спорили. Но сейчас она не хотела вглядываться в их лица, угадывать их чувства. Ей вдруг стало чуждо все то, чем она жила раньше. Ей стало неинтересным наблюдать за поступками чужих людей, следить за их поведением. Она потеряла веру в них, хотя судила только по одному Олегу.       — Девушка, эй, — вдруг прервал ее мысли какой-то голос, — девушка, с вами все хорошо?       — А? Д-да, все в порядке, — резко обернувшись, промямлила Кира, фыркнув.       — Просто вы так странно в пол смотрели... — сказала женщина, которой принадлежал этот голос, и покачала головой.       — Нет-нет, все хорошо, — еще раз заверила Кира и улыбнулась. Спустя несколько секунд она неуверенно добавила: — А вы подскажете, мне тут до вокзала далеко?       — А вот прямо по улице, потом нужно дорогу перейти и направо, — отвечала женщина и жестикулировала, указывая Кире верное направление.       — Спасибо.       Кира зашагала быстрее. Внезапно в ее голову пришла навязчивая мысль вновь вернуться домой. Забыть все, что было тут, отречься от всего, о чем она думала и чему была предана. Кинуть все и больше не вспоминать, как нехороший страшный сон, приснившийся ей.       — Так будет лучше для всех, — шепнула она и еще больше ускорила шаг.       Вокзал со своим величественным видом показался Кире одним из самых красивых мест, что она успела повидать в Москве. Массивные и интересные фрески украшали фасады и входы, мраморные плиты были уложены на пол в особенном порядке. Множество людей, словно муравьи, ходили и бегали сквозь его массивные двери, стараясь успеть на свой поезд. А из специальной кабинки изредка доносился голос диспетчера, сообщающий людям о срочных новостях.       Кира шла вдоль рядов со стульями для ожидания, где множество людей устраивались, чтобы поспать или отдохнуть. Девушка видела множество различных людей разных национальностей, которые, возможно, пришли на вокзал просто пожить. Она опустила глаза, почувствовав себя в такой же ситуации. Кира тянула за собой довольно тяжелый чемодан и глазами искала кассу. Множество ларьков пролетало мимо нее, но той заветной кассы она не видела. На секунду она подумала, что не стоит ей делать таких поспешных выводов, но встряхнула головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Она решила, она не могла отступиться от своего решения.       Наконец найдя кассу, она пробилась к женщине, сидевшей за стеклом, и громко спросила, чтобы ее услышали:       — До Пушкино ходят?       Не отрывая взгляда от газеты, которую она читала, женщина кивнула.       — Когда? Сколько стоит? — нетерпеливо спрашивала Кира.       — Завтра в семь утра. Двести рублей, — нехотя ответила женщина, окинув Киру недовольным взглядом.       — Давайте. — Кира вытащила из кармана деньги и протянула их в отверстие в стекле. Получив желанный билет, она протиснулась между людьми и тяжело выдохнула.       Уже подходя к рядам со стульями, Кира остановилась. Она вытащила из кармана свой сотовый и покрутила его в руках.       — Нет, я не могу просто так исчезнуть из ее жизни.       Набрав рабочий номер Софии, надеясь, что трубку возьмет именно она, Кира решила попрощаться с ней. Воспоминания вновь взяли над ней верх, по щекам Киры вновь потекли слезы.       — Алло, алло, это Соня? — В трубке ответил незнакомый голос. — А можно Софию?.. Ах, она отсутствует... Тогда пожалуйста, передайте ей то, что я сейчас вам скажу. — Кира выдохнула. — Меня зовут Кира. Я соседка Софии по квартире. Скажите ей, что я искренне жалею о том, что произошло вчера. Это было глупой ошибкой, так делать нельзя… Скажите, что я уезжаю и хочу проститься с ней. В шесть часов утра я жду ее в парке. Она знает, в каком. Только пожалуйста. Не забудьте передать ей это… Всего доброго.       Кира бросила трубку. Она зажмурилась, чтобы последние слезы скатились на щеки и не тревожили больше ее.       — Я чувствую, что ты меня поймешь, Соня, — шептала она сама себе. Лучик надежды на лучшее все еще теплился в ней.