Пятьдесят веских причин

То, что Джон сблизился с Молли после того, как Шерлок… после Шерлока, не совсем случайно. Конечно, она знала Шерлока совсем в другом качестве, и все же Джон почему-то чувствует, что они в некотором роде единомышленники. Не то что бы Молли была раньше одержима Шерлоком – нет, у нее была работа и какие-то интересы за пределами морга, но она раз за разом бросала все свои дела, стоило Шерлоку попросить ее о помощи. И в этом, понимает Джон, они с Молли чертовски похожи. Когда эта мысль приходит ему в голову, поздно вечером, в пустынной квартире, она отчего-то выбивает Джона из колеи. Почему? Он приглашает Молли выпить по стаканчику, которые превращаются затем в 5, а то и в 6 стаканчиков. К 11 вечера Молли выглядит уже порядком захмелевшей, а Джон, наконец, перестает смущаться. Она рассказывает что-то о морге, а он хохочет, как идиот, - помоги ему бог, он смеется над смертью, куда катится этот мир. А потом Молли вдруг замолкает и дотрагивается до его локтя. - Мне так жаль, - говорит она, и Джон тут же перестает смеяться и вытирает глаза. – Жаль, что… мммм… что все так вышло. Из-за ее слов Джон трезвеет чертовски быстро. Поморщившись, он опускает взгляд в свой стакан. Тот почти опустел, по стенкам сползают капельки жидкости. Шерлок мог определить, сколько он выпил, по оставшимся на столешнице разводам. - Ты ни в чем не виновата, - говорит он, размазывая капли и вытирая палец о салфетку. Поколебавшись, она вздыхает и говорит: - Я знаю. - Может, пойдем куда-нибудь отсюда? Он не должен об этом спрашивать, она ведь просто друг, не подружка, но слова сами собой вылетают изо рта. - Да, давай, - как ни странно отвечает она. - К тебе? Его квартира всего в нескольких кварталах, поэтому они идут пешком. Джон держит Молли за руку, а та сжимает его пальцы. Рука у нее мягкая и теплая, лицо не накрашено, и происходящее почему-то кажется правильным. Всю дорогу они молчат. Джон вдыхает душный летний воздух и не думает ни о чем. Квартира, в которой теперь он живет, меньше, чем та, на Бейкер-стрит. Гостиная, совмещенная с кухней, и крошечная спальня – за ванной. Он ее ненавидит. Молли направляется прямиком в спальню и прежде, чем Джон успеет передумать, снимает юбку. Освещенная только светом фонарей из окна, она выглядит роскошно, и к тому моменту, как с одеждой покончено, Джон уже задыхается от желания. Она быстро помогает ему раздеться, и он опускается на колени перед кроватью, разводя ее ноги в стороны. Она выгибает спину и шумно выдыхает, сминая простынь пальцами. Трахаются они очень медленно, и Джоново плечо от того, что ему приходится опираться руками о кровать, болит так, как не болело уже много месяцев. Молли обвивает ногами его спину, они целуются – как-то липко и неловко, торопливо и равнодушно. Джон старается уделить Молли все свое внимание, он решительно настроен дать ей как можно больше удовольствия, и девушка дважды кончает, прежде чем он, содрогаясь, доходит до разрядки. Потом она натягивает простыню до подмышек и смотрит в потолок. От бродящего в крови алкоголя Джона мутит, и он с трудом заставляет себя лежать спокойно. - Я, наверное, пойду, - наконец говорит Молли, выскальзывает из кровати и быстро одевается. К тому моменту, как Джону удается заставить себя подняться и предложить вызвать ей такси, она уже застегивает блузку. - Я сама, - говорит она, целует его в лоб и пожимает руку. – Не волнуйся за меня. Увидимся. Проходит больше пяти минут, но меньше десяти, и Джон, наконец, слышит, как входная дверь захлопывается. Затем под окном отъезжает такси. Теперешняя тишина еще хуже, чем та, что была раньше, потому что теперь он знает, как ее могут наполнить стоны и вздохи, и его имя. При следующей встрече Джон легко сможет смотреть Молли в глаза. А вот Грег, вероятно, обидится. Да пошли они к черту, думает Джон, поворачиваясь на бок. Все равно это ничего не меняет.