sketchbook; one story about four guys

история четвёртая; о втором бэкхёне, играх и любви Чонин не спеша шёл в сторону большого квартирного дома с пакетами полными еды и напитков. Сегодня у них был вечер игр, который они проводили каждый месяц. Сначала это были всего лишь небольшие посиделки, дабы раззнакомиться, когда они только начали жить все вместе, но постепенно такие вечера начали проводиться систематически. Поднявшись на свой этаж, Чонин увидел Чунмёна, который выходил из квартиры. Заметив соседа, старший Ким испуганно дёрнулся, но затем, поняв кто перед ним, расслабленно вздохнул. Приветственно кивнув, староста скрылся в лифте. - Странный, - пробормотал про себя Чонин, удивлённый поведением парня. На деле же ничего странного в этом не было, просто Чунмён старался избегать Кёнсу, которого даже немного побаивался. Узнав два года назад, что их соседом является будущий врач, До начал буквально терроризировать несчастного старосту расспросами о своих настоящих и мнимых болячках. Чунмён имел неосторожность пару раз помочь парню, из-за чего тот больше не отставал от Кима. Потому-то старший старался избегать встреч с болезненным соседом. Когда Чонин зашёл в квартиру, в гостиной во всю орала музыка из телевизора, где показывали какое-то музыкальное шоу. Заглянув в комнату, Ким увидел друзей, занимающихся кто чем: Чанёль рисовал, сидя в кресле, Бэкхён сёрфил по интернету на диване, а Кёнсу, опёршись о спинку дивана, внимательно наблюдал за выступавшим бойсбэндом. Чонин усмехнулся тому, как завороженно смотрел До в экран. - Эй, Кёнсу, - позвал он старшего, тот нехотя повернулся. – Ты кое-что уронил. - Что? – парень стал ровно и принялся осматривать пол под ногами. - Свою гетеросексуальность, - и, довольный собой, Чонин унёс пакеты с покупками на кухню. Бэкхён хрюкнул от смеха, а Чанёль, казалось, не слушал друзей, погружённый в рисование. Кёнсу чувствовал, что должен как-то ответить, но смущение застилало мозг, и ответ всё никак не приходил. Поэтому раздосадованный он резко схватил пульт от телевизора и выключил его, а затем ушёл к себе в комнату. Захлопнув крышку ноутбука, Бэкхён отложил его. Взгляд сразу же, будто сам по себе, примагнитился к картине на стене напротив. Картина была без рамы, на ней маслом был написан Бэкхён. Точнее длинноволосый красивый блондин с лицом Бёна, но чужим взглядом. Старший прозвал его Вторым Бэкхёном. Сама картина появилась на стене всего пару дней назад, но парень уже успел возненавидеть её. Написанная Чанёлем и одобренная Чонином с Кёнсу, сначала она льстила Бэкхёну, потому что Пак много рисовал своих друзей, но портрета на стене удосужился только он один. Однако спустя несколько часов Чанёль столько раз посмотрел на Второго Бэкхёна, что первый Бэкхён начал по-настоящему ревновать. Ему всегда было сложно привлечь внимание вечно витавшего в облаках Пака, а у какой-то картины с его лицом выходило это без особых усилий. Чонин, Кёнсу и Чанёль называли Второго Бэкхёна Лордом, это был персонаж из книги, которую Паку посоветовали почитать первые двое. Ким рассказал, что Лорд – самый красивый парень из Дома, и Бэкхён не мог не согласиться. Отчего-то Второй Бэкхён выглядел превосходно, хоть и имел заурядное лицо реального Бэкхёна. Видимо, старший произнёс эти слова вслух, потому что Чонин рассмеялся и сказал: - Весьма иронично, учитывая, что сам Лорд считал себя уродом. - По-твоему Лорд тоже так выглядит? – спросил тогда Бэкхён, кивая на портрет. Чонин замотал головой. - Нет, это ведь Лорд Чанёля, а не мой. Мой совсем другой, - ответил Ким и ушёл, оставляя Бёна раздосадовано пялиться на Второго Бэкхёна. Из мыслей о ненавистном двойнике Бэкхёна вывел Чанёль. Тот, оторвавшись от рисунка на коленях, в который раз за день перевёл взгляд на картину. Бёна это взбесило и он решил отвлечь Пака, обратив внимание на себя. - Что рисуешь? – спросил Бён. Способности Пака к рисованию казались ему магией, не иначе. Сам он рисовать не умел совсем и очень завидовал всем, у кого получалось нарисовать хотя бы ровный круг. Чанёль отвернулся от картины, только когда Бэкхён повторил свой вопрос громче. Увидев, что никого, кроме них, в комнате нет, Пак немного стушевался. - Тебя, - неловко сказал он, не привыкший врать. - Меня? – удивился Бён. – Или его? - и он кивнул в сторону Второго Бэкхёна. - Тебя, - ответил Чанёль, удивлённый раздражённым тоном старшего. - Тогда тебе следует смотреть на меня, как на натурщика, а не на него, - всё ещё недовольно проговорил Бэкхён, но, увидев лицо Пака, приказал себе успокоиться. Помогло не очень. - Он тебе не нравится? – раздосадовано спросил Чанёль. Как и вся остальная троица, парень воспринимал свой рисунок как отдельного персонажа, а не как Бэкхёна. - Он словно улучшенная версия меня или же мой злой брат-близнец, - тихо ответил старший, смотря в чужие глаза Второго Бэкхёна. - Но Лорд не злой! – возмутился Чанёль. Бэкхён на это ничего не ответил. Ему было что сказать, но расстраивать младшего сильнее не хотелось. - Хочешь, я могу забрать его к себе в спальню? – неожиданно спросил Чанёль. Бён представил, что Второй Бэкхён теперь всегда будет ночевать в одной комнате с Паком, и сразу же энергично замотал головой. - Нет-нет, пусть лучше тут висит, так я смогу за ним присматривать. Просто, можешь пообещать мне меньше на него смотреть? - Ладно, - ответил Чанёль, удивлённый и немного напуганный словами друга. Те звучали так, будто Бэкхён верил в то, что Лорд вдруг может ожить и что-то сделать Паку. - Эй, никто не хочет мне помочь? – раздался раздражённый голос Чонина с кухни, заставив парней вздрогнуть. За своим разговором они забыли о том, что в квартире вообще кто-то есть, кроме них. Они пошли помогать другу, а вернувшись с едой и напитками, увидели Кёнсу, который уже включал приставку и вёл себя так, словно ничего не случилось. Их вечер, как обычно, начался с турнира в теннис на приставке, в которой, как впрочем и всегда, выиграл Бэкхён, обыграв всех. Удивительным было то, что парням не надоедало каждый раз устраивать этот турнир, хотя исход был всегда одним и тем же. Дальше парни перешли на настольные игры, от шашек до монополии, всё это вперемешку с интересными обсуждениями и разговорами. Случилась даже небольшая перепалка между Чанёлем и Кёнсу, каждый из которых доказывал, что их франшиза (у Пака – Звёздные Войны, а у До – Звёздный Путь) лучше другой. В обсуждении также активно принимали участие и Бэкхён и Чонином, хотя сами мало что смыслили хотя бы в одной из франшиз. В конце концов, длинный спор закончился тем, что парни признали обе серии фильмов и сериалов достойными звания лучшей, а также то, что у капитана Кирка из перезапуска Звёздного Пути восхитительная задница (в последнем Кёнсу участия не принимал). Когда время уже перевалило за полночь, опьяневшие парни, включая охмелевшего от веселья Чонина, отбросили монополию, так и не доиграв, и перешли к последней игре вечера – правда или желание, хотя у парней она имела немного иной формат – все отвечали правду. Это намного лучше сближало парней и служило замечательным способом раззнакомиться, когда они только съехались. Составленных Бэкхёном правил было всего три: 1. Каждый готовит список из пяти вопросов каждому участнику игры. 2. Как только игрок задаст все эти вопросы другому участнику, больше он не может задавать ему вопросы в этой игре. 3. Количество очень личных вопросов ограничено – один такой вопрос на игру. Право задавать подобный вопрос переходит по порядку от игры к игре. В этот раз право на личный вопрос было у Чанёля, который по этому поводу очень нервничал. Несмотря на то, что парни играли в эту игру уже не первый раз, их интерес к ней не пропадал, а только усиливался. Со временем, узнав друг о друге всё, что можно и разрешено правилами, они видоизменили вопросы, теперь они были нелепыми и провокационными, а к следующей игре они начинали готовиться сразу после завершения предыдущей. - Если бы ты оказался в Доме, кем бы ты хотел быть из тамошних персонажей? – был первый вопрос Чонина Чанёлю и Бэкхён сразу же заскучал. Снова этот Дом, - промелькнула в голове недовольная мысль и он, сам того не желая, бросил раздражённый взгляд на Второго Бэкхёна, словно это он был виноват в этом увлечении его друзей глупой книгой. Чанёль же вопросом был очень взволнован. Поёрзав с минуту на подушке, он уставился на Кима и как-то неуверенно промолвил: - Табаки, наверное, – на лице Чонина и Кёнсу отразился один и тот же немой вопрос, и Пак сразу начал отвечать на него, объясняя: - Он очень весёлый и интересный, а ещё шумный и разговорчивый, мне бы хотелось побыть таким. К тому же он словно душа Дома, всё о нём знает и любит всем сердцем. - Табаки, значит, - многозначительно проговорил Чонин, поворачивая голову в сторону нарисованного Лорда, Чанёль краснеет. Именно с Лордом фанаты часто шипперят Шакала Табаки и Чонину кажется, что выбор Пака о многом говорит. Если бы Бэкхён читал книгу, но непременно отнёс бы этот вопрос к личным, но тот только ничего не понимал из многозначительных взглядов и сильнее раздражался. Кёнсу это понял, поэтому решил увести друзей от этой темы, задавая свой вопрос избранному горлышком бутылки Чонину. Вопрос Кёнсу о кошках разряжает обстановку и игра возобновляет свой обычный ход. Вопросы быстро следуют один за другим, перебиваемые только смехом парней и их ответами. Нервничает только Чанёль, ожидая, когда же выпадет возможность задать свой личный вопрос адресату. А судьба будто смеётся над ним, избирая своим указателем – горлышком бутылки – всех, но только не того, кого нужно. Наконец-то, спустя полчаса, бутылка останавливается и впервые указывает на Чонина. Тот с выжиданием смотрит на Пака. - Тебе кто-то нравится? – спрашивает Чанёль и мысленно бьёт себя ладонью по башке. Из-за нервов он спрашивает неверно, но Чонин только ободряюще смотрит. - Ууу, личный вопрос, - хитро щурится Кёнсу. - Да, - спокойно отвечает Чонин. И всё ещё смотрит на Чанёля выжидающе. Тот бросает испуганный взгляд на Бэкхёна, догадываясь, что ему наверняка не поздоровится, если он нарушит правила, но он ведь обещал Чонину, поэтому быстро задаёт второй личный вопрос: - Кто он? - Эй! – незамедлительно возмущается Бэкхён. – Это не по правилам! Штрафую тебя на три пропуска задавать личные вопросы. Так нельзя, Чан… - но Бён не договаривает, потому что– - До Кёнсу, - отвечает на поставленный вопрос Чонин. Кёнсу кажется, что Земля перестаёт вертеться, а время замедляет ход. Ему сначала кажется, что это розыгрыш, несмешная шутка Кима и даже издёвка, но затем он замечает уверенный взгляд и тёплую лаву в глазах Чонина, от жара которой немедленно вспыхивают щёки. Это нелепое признание кажется Кёнсу не к месту и он хочет провалиться сквозь землю, но гипнотизирующий взгляд младшего не даёт этому случиться. Только когда тот устремляет свои лавовые глаза в пол, До обретает способность двигаться. Он резко вскакивает, от чего чуть не падает, и убегает от Чонина в свою комнату второй раз за день. Как Кёнсу обретает способность двигаться, так и Бэкхён обретает способность говорить. Вот только он не знает, на кого кричать: на задавшего вопросы Чанёля или же на давшего ответы Чонина. - Спасибо за помощь, - говорит Чанёлю Ким и выбор Бёна падает на самого младшего. - Что? – почему-то шепотом кричит он. – Спасибо? Так это ты всё организовал? - Я, - кивает Чонин. Он чувствует себя немного смущённым из-за признания, но старается этого не показывать. – Не кипятись, так надо было. - Кому надо? – не унимается Бэкхён. - Мне надо было. Я устал, - отвечает Ким, но злость всё равно не сходит с лица Бёна. - А Кёнсу это нужно было? Чонин вздыхает. Неужели Бэкхён думает, что он не подумал о Кёнсу? О нём он подумал в первую очередь. Ким не хотел врать или недоговаривать что-то старшему, пусть он и не Чанёль, но ложь тоже не любит. - Я поговорю с ним завтра, - заверяет друга Чонин. – Он успокоится немного, и мы всё с ним обсудим, обещаю. - Ты позер, Ким Чонин, - бросает Бэкхён и уходит в ванную готовиться ко сну. Чанёль не спешит пока идти в спальню, давая Кёнсу время успокоиться и притвориться спящим, но и оставаться наедине с Чонином он не может, поэтому уходит на кухню, унося с собой чувство вины. Чонин же остаётся в гостиной в одиночестве и смотрит в никуда. Предыдущие дни и этот вечер были тяжёлыми, решение признаться в своих чувствах далось ему трудно, но теперь, пережив это всё, парень чувствует облегчение. Теперь Кёнсу знает, Чонин больше ничего не скрывает. Возможно, завтра его ждёт тяжёлый день, но сегодня он отгораживается от всего и отдаётся этому сладкому ощущению свободы.