sketchbook; one story about four guys

история первая; о троих щенках, пьяном чонине и ёбаном нокауте Входная дверь открывается и в квартиру легкой походкой входит парень. Бэкхёну всегда было интересно, как у того получается так передвигаться, возможно, всему виной танцы – страсть младшего ещё с детства, - но Бён видел многих танцоров и только его друг умел так ходить. Ключи со звоном падают на тумбочку у двери, а в зеркале над ней отражается усталое, но всё ещё красивое, лицо парня. Из кухни доносятся голоса друзей, которые уже ждут его, он предупредил, что скоро придёт. Сегодня у его лучшего друга, Бэкхёна, день рождения, поэтому парню даже немного стыдно за то, что он явился домой таким морально раздавленным. Но Бэк поймёт, он ведь знает, какая у него семья. Парень подходит к двери кухни и на него падает яркий свет множества ламп, которыми пестрит комната. Это Ким Чонин. Ему 20 лет, он третьекурсник, учится на ветеринара, работает на полставки в небольшой ветеринарной клинике недалеко от дома, а ещё он открытый гей. - Чонин! – вскрикивает Бэкхён, но вмиг скисает, замечая лицо друга. Теперь младшему и в самом деле стыдно, но почему-то он уверен, что завтра со стыда он будет просто гореть за сегодняшнее. Чонин подходит к столу, несколько секунд борется с собой, но всё же берёт стопку Чанёля, полную соджу, и залом выпивает, после чего падает на стул рядом с кутающимся в шарф Кёнсу. Становится настолько тихо, что можно даже расслышать хрипы в бронхах До и свист его носа, страдающего от насморка. В комнате тихо, потому что вообще-то Чонин не пьёт, совсем-совсем, и только Бэкхён знает почему, остальные двое приняли это как должное. - Ты снова болеешь? – удивлённым и немного хриплым от долгого молчания голосом спрашивает Чонин Кёнсу. – В мае? – тот лишь неуверенно ведёт плечом и кивает, так как говорить из-за больного горла не может. Это До Кёнсу. Ему 21, он на четвёртом курсе, учится на маркетинге, чтобы в будущем стать банкиром, но сам втайне мечтает быть стюардом. Мечта прекрасная, но заведомо невыполнимая, потому что его отец, генерал-майор вооружённых сил Республики Корея, ни за что этого не допустит. А ещё Кёнсу, в силу своего воспитания, считает себя гетеросексуалом, что совершенно нелепо и не соответствует правде. Но Чонин, Бэкхён и Чанёль ещё с первой недели проживания с ним поняли, что До бисексуален, о чём пока не спешили сообщать ему, давая возможность самому прийти к этому. А ещё Кёнсу до ужаса болезненный. - Чонин, а разве ты пьёшь? – спрашивает Чанёль, недоумевая, а на Кима с футболки старшего чёрными глазницами шлема смотрит голова Дарта Вейдера. Чонину становится не по себе. - Вообще-то нет, - нехотя отвечает младший, выпивая стопку соджу, что принадлежала Кёнсу. – Но сегодня я был дома. - Два месяца назад ты тоже был дома, - начинает Бэкхён недовольным голосом, - и полгода назад, и девять месяцев назад тоже, но всё же не пил, - и парень ударил по руке друга, которая было потянулась к его пиву. – С ума сошёл градус понижать? - Но мы поругались, сильно, - как-то уж слишком печально для вечно радостного и саркастичного Чонина произносит Ким. – Сёстры были, и мать орала. - Как, впрочем, и всегда, - кивает Бэкхён, пытаясь осторожно добраться до истины, чтобы не расстроить расстроенного друга ещё сильнее. - А потом начала сюсюкаться со своим гадким чихуахуа, - Чонин скривился. – Ну, я и сказал, что лучше бы она завела себе не троих детей, а троих щенков. А она завелась, разрываясь о том, какая я неблагодарная мразь, она на меня столько сил потратила, а я веду себя как последняя скотина, и ещё много всего наговорила... - парень сделал небольшую паузу и добавил: - А потом я признался в том, что я гей. В комнате второй раз за вечер повисла гнетущая тишина, разве что сопение Кёнсу стало громче. - А что отец? – решился наконец спросить Бэкхён, зная, что второй родитель у его друга помягче матери. - А что отец? Сидел и молчал, даже когда мать выгоняла меня из дома, - сказал Чонин и скривился в горькой усмешке: - Орала как сумасшедшая на весь двор, чтобы все поняли, как она презирает своего сына-гея, - совесть Чонина, видимо, совсем уж самоликвидировалась, потому что парень вновь потянулся за пивом друга, на этот раз тот ему не препятствовал, но скорее потому, что не заметил кражу за собственными мыслями. - И ты решил нажраться? – спрашивает, спохватившись, Бён, забирая алкоголь у друга. – Ты ведь знаешь, что тебе нельзя, ты зарекался себе и мне, ты ведь становишься… - но Бэкхён не договаривает, потому что рядом Чанёль и Кёнсу, а он не хочет, чтобы те знали, каков Чонин пьяный, хотя этого уже не скрыть. Старший даже забывает, что ему полагается злиться на друга из-за того, что он портит ему праздник, но вместо этого он злится на другое. Бэкхён старше Кима на два года, но, несмотря на разницу в возрасте, они лучшие друзья ещё с первого чониновского класса. Младший никогда не славился любовью к алкоголю, если и выпивал, то совсем немного. Впервые же он напился по-настоящему, когда исполнилась мечта Бэкхёна и он поступил в престижный вуз Сеула на программиста, тогда-то и проявились особенности организма Чонина в реакции с алкоголем. После того вечера, с фингалом под глазом, парень зарёкся пить вообще. Но вот пять лет воздержания коту под хвост, и Бэкхён видит приближающуюся катастрофу. Чонина уже не остановить, руки тянутся к бутылке соджу, а мозг мутнеет. Ещё чуть-чуть и «настоящий Чонин» выключится, поэтому Бэкхён спешит предупредить непосвящённых друзей. - Вы знаете, Чонин, когда выпьет, становится другим, - говорит Бён. От вида пьющего залпом соджу прямо из бутылки Чонина у него губы сами по себе кривятся от отвращения. - Другим? – решает уточнить Чанёль, потому что за своим наблюдением Бэкхён умолкает. - Да, - всё так же не отрывая глаз от друга и кривясь кивает Бён. – Говорит кое-что… - Что? – Чанёлю кажется, что он щипцами вырывает информацию из парня рядом. Но тот не успевает ответить, потому что «настоящий Чонин» уже спит, а ему на смену приходит «гадкий Чонин». Каких-то пара секунд и катастрофа грянула, да так, что повышибала стёкла в неокрепших сознаниях. - Эй, Кёнсу, - зовёт «гадкий Чонин», - ты ведь единственный у нас по девушкам, так скажи, а у всех ли представительниц женского пола оттуда исходит запах рыбы или только у пусанских? – и хихикает гаже, чем вся фраза, хотя сначала казалось, что этот вопрос самая гадкая вещь в мире. Глаза До расширяются до невиданных размеров, а брови взлетают вверх. Выражение лица уже близко к бэкхёновскому отвращённому. С мольбой в глазах объяснить, что происходит, к Бёну поворачивается голова Чанёля, но старший только ныряет носом в свой пустой бокал из-под пива, сгорая от стыда за друга. Наивно надеяться, что на этом всё прекратится, поэтому Бэкхён не удивляется, когда, отхихикавшись, «гадкий Чонин» поворачивает свою гадкую рожу к нему. - Эй, Бэк, - начинает он и Бёну даже немного интересно, что же скажет его друг, ведь всё самое гадкое, казалось бы, он уже слышал в прошлый раз. Но не стоит недооценивать «гадкого Чонина», потому что: - Я тут читал, что пианисты и программисты хороши в постели. Ну, ты понимаешь, длинные и гибкие пальцы, - и он кивает на эти самые длинные и гибкие пальцы Бэкхёна, а затем соблазнительно двигает бровями. Рядом давится воздухом Чанёль. Бэкхён решает похлопать Пака по спине, то тот отчего-то заходится в кашле только сильнее. За этим занятием Бён не успевает заметить, как так получилось, но «гадкий Чонин» оказывается на полу. Кажется, это Кёнсу дал ему в челюсть кулаком. В глазах До едва заметные слёзы и разочарование и Бэкхён понимает его. А ещё ему жаль «настоящего Чонина», который все свои три курса влюблён в Кёнсу и сейчас явно пал в его глазах. - Нокаут, - выдыхает облегчённо Чанёль, вставая со своего стула. Остальные тоже встают и подходят ближе к валяющемуся Чонину, который сейчас выглядит на удивление нормально. Они похожи на скорбящих родственников, что смотрят в яму, куда погрузили тело их помершего брата/мужа/друга. Щека «помершего» Чонина красная, завтра точно будет болеть, и Бэкхён борет в себе желание приложить лёд, потому что больная челюсть должна быть хорошим наказанием. Но, вспомнив, что наказанием будет завтрашний стыд всё помнящего Чонина, Бён сжаливается и лезет в морозилку. Кёнсу всё ещё смотрит разочаровано, а Чанёль растерян, поэтому Бэкхён хочет сказать хоть что-то в защиту друга. - Мне жаль, что вы увидели его таким, - говорит он. – Но вы ведь помните, каков Чонин на самом деле? - Таков ли он на самом деле? – борясь с больным горлом, не то хрипит, не то шипит Кёнсу. – А может он вот такой? – и парень указывает на лежащее у их ног тело. - Нет-нет, он хороший, - мотает головой верящий в «добро в каждом человеке» Чанёль. Эта ситуация всё больше и больше напоминает Бэкхёну похороны, слишком всё трагично. Поэтому Бён решает сбавить обороты их похоронного шествия и сдавленно пырхает. - Да ладно вам, - говорит он, улыбаясь. – Будто вы никогда не напивались и не творили чего-то сверхстранного. Кёнсу, ты вот, напившись в стрип-клубе, пытался вылезти к шесту, а когда тебе не дали этого сделать, начал запихивать деньги в штаны официанта, которого ты принял за стриптизёра. Кёнсу неловко кашлянул и уставился в пол что-то бормоча, слишком уж свежи были эти позорные воспоминания. - А ты, Чанёль, - обратился к Паку Бэкхён. Но старший, поразмыслив немного, вздохнул. – Ты ничего и не творил, будучи пьян, - получилось немного разочаровано. - Бэкхён, а ты когда-нибудь напивался вот так? – спросил вдруг Пак. Бэкхён покраснел, вспоминая свой выпускной, на котором у него не было друзей, которые бы оттянули его от шеста, как это сделали они для Кёнсу, но никому ничего не сказал. - Так, нам нужно отнести его в спальню, - решил сменить тему Бэкхён. – А после, если вы не против, мы продолжим пить и разговаривать, потому что, если вы ещё не забыли, сегодня у меня день рождения. - Конечно-конечно, - кивает Чанёль, с готовностью хватая Чонина за подмышки, но с любопытством смотрит на Бэкхёна. Кёнсу же сначала хочет демонстративно сесть на стул и отвернуться от Кима к стене, как бы говоря, что не собирается он нести его, потому что слишком разочарован и обижен, но потом понимает, что парням вдвоём будет тяжело, а Чонин, для которого предназначается представление, в нокауте, поэтому хватает правую ногу младшего, и они все вместе несут парня в его с Бэкхёном комнату. Когда Чанёль и Кёнсу уже уходят обратно на кухню, Бён задерживается в дверях их комнаты на пару секунд, чтобы посмотреть на друга. Он снова вспоминает, как завтра Чонину будет неловко и стыдно перед остальными, но Бэкхён даже рад. Он рад тому, что парни узнали младшего немного лучше, пусть и его недостаток, но всё же в какой-то степени они стали ближе. Улыбаясь, Бэкхён закрывает дверь и уходит на кухню, в надежде, что праздник ещё можно спасти, ведь это, чёрт возьми, день его рождения.