Немного иначе

Я слышу, как он дышит. Чувствую, как его израненная спина чуть поднимается при каждом вздохе и опускается на выдохе. Вижу его безмятежное лицо рядом со своим, когда он спит. Словно ребенок. Я глубоко выдыхаю, ненадолго прикрывая глаза; поглаживаю кругами его теплую ладонь между большим и указательным пальцами. За последнее время произошло столько неприятностей, что сейчас мне уже с трудом верится в то, что можно вот так просто, сидеть рядом с близким человеком и не думать абсолютно ни о чем, кроме того, что он рядом с тобой. Пит и раньше вселял в меня покой, отстранение от невзгод. Но сейчас происходит что-то другое. Печально улыбаюсь, прижимаю свою холодную ладонь к его лбу, убирая с лица светлые пряди. Я осторожно гляжу на него, боясь прервать безмятежный сон и в любой момент быть пойманной, как шпионка. Почему так происходит? Стоит человеку оказаться в шаге от смерти, и только после этого ты понимаешь, насколько он дорог тебе? Я судорожно вздыхаю, прикрывая глаза. Сегодня я и так достаточно всех напугала. С Питом все будет хорошо, мама сделала всё так, как считала нужным, и не стоило мне кричать на нее. Но что я могла поделать, если картина, на которой Пит мучается от боли, до сих пор стоит перед глазами, вызывая дрожь во всем теле. Сколько ему пришлось пережить? Я всегда жалела себя и свою семью больше всего. Каждый раз говорила, что хуже быть уже не может. Но я никогда не думала, что в это время происходило с Питом, который так же прошёл со мной Голодные Игры и пережил все это, как и так же пытался спасти свою семью. Эгоистка. Он никогда ничего не рассказывал мне. Ненавидел, когда его жалеют. Он жил один, переносил случившееся так же в одиночестве, но при этом не отдалялся от других. Не то, что я. После Голодных Игр мой скудный круг общения ограничился до пределов. А Пит не изменился, что бы он там ни говорил. Его душа по-прежнему чистая (за всю свою жизнь, я не встречала человека светлее его, кроме Прим). И он платит даже за свою доброту. Ведь Пита никто не просил отправляться в город во время обыска, который не имел к нему и его семье никакого отношения. Как и никто не просил заступаться за Делли. А он сделал это. И поплатился. Снова. Я не оптимистка и никогда ей не стану, ведь нужно смотреть на мир трезво. Вся эта история, начавшаяся с ягод на наших играх, не кончится хорошо. Я это знаю, Сноу это знает и Хеймитч тоже. Может, Пит и догадывается, но старается сделать все, чтобы избежать этой скорейшей развязки. Я всегда считала, что мир, в котором мы живем – это тьма. Что она - всегда и везде, стоит только чуть поскрести тонкий слой счастья и добра. Чёрная, чёрная, чёрная тьма. После победы в играх я лишь окончательно убедилась в этом. Липкие тягучие нити тьмы и страха, которыми президент опутывает дистрикты, держа их в повиновении. Малое сопротивление и люди с новой силой вязнут в ней. Но есть и другие, которые способны сопротивляться. Не бежать от страха, не находиться до смерти в этих путах, а идти наперекор. И Пит среди них. Не я. Сама того не подозревая, я собственными действиями лишь навела дистрикты на мысль о восстании. И все, что я делала после этого - продумывала план скорейшего побега, в то время как Пит помогал жителям дистрикта расплачиваться за мои ошибки. Я глубоко выдыхаю и снова распахиваю глаза. Чувствую, как слеза всё-таки скатывается по щеке, разбиваясь о его ладонь. - Прости, - тихо говорю я, осторожно подаваясь вперед и несмело касаясь губами его сухих губ. Так просто, естественно. Я чувствую солоноватый привкус слёз и его тёплое дыхание. Раз. И время замирает. Сердце будто проваливается в пятки, а потом снова возвращается на место, заколотившись настолько быстро, что его частое биение начинает разноситься по всему телу гулкими ударами. Внутри всё будто бы переворачивается, словно я вдруг падаю вниз с огромной высоты. Не знаю, что в этот момент управляет мною. Но на душе почему-то сразу становится спокойно. Его светлые ресницы дрожат и взлетают вверх в тот момент, когда я поспешно отстраняюсь от него. Пару секунд Пит просто глядит на меня, пытаясь сообразить, что к чему, а потом в его взгляде появляется осознание и удивление. Я торопливо вытираю слезы, пытаясь улыбнуться ему. - Китнисс, - его голос чуть хриплый, совсем тихий. Пит хмурится, а голубые глаза взволнованно оглядывают меня, видимо, ища причину слезам. Он пытается приподняться, но тут же шипит от боли, а на бинтах снова выступает кровь. - Ш-ш-ш, - шепчу я, кладя ладонь ему на затылок, касаясь пальцами светлых волос, заставляя лечь обратно. – Лежи. Пит соглашается, но глаза не опускает, продолжая с какой-то задумчивостью неотрывно наблюдать за мной, как будто видит впервые. - Я думал, ты давно ушла спать. Приподнимаю уголки губ, чуть качая головой. В душу на какой-то момент закрадывается неприятное ощущение от того, что Пит мог подумать, будто бы я и вправду смогу уйти. - Нет, - отвечаю, проводя ладонью по его волосам, убирая со лба светлые пряди. – Никуда я не уйду… а останусь здесь, с тобой. Уголки его губ поднимаются. Улыбка выходит довольно усталой, но искренней. - Я тоже, - тихо отвечает он, раскрывая ладонь, в которую я, не раздумывая, вкладываю свою, даже и не подозревая, что всё могло сложиться иначе.