Срывая цепи

POV Венера Влад позвонил мне в восемь вечера. Сдержал своё обещание, чем несомненно меня порадовал. Мы проговорили полтора часа. Он рассказал о мужчине, проявившим интерес к его группе "Eternity". Оказалось, что песни Влада и его музыка произвели большое впечатление на Павла Александровича - теперь он продюсер группы. Карташов также поделился со мной тем, что они уже через месяц начнут полную работу, а пока просто будут перестраивать свою жизнь и оттачивать мастерство. Видимо, этот Павел Александрович - влиятельный человек, раз уж решил заняться раскруткой малоизвестной, хотя и перспективной группы. - Вень, могу я тебе предложить кое-что? Насторожившись, я ответила: - О чем ты? - Давай я заеду? Нам поговорить нужно, - он был взволнован. Это чувствовалось по голосу. Но пока отец... впрочем, и вся семья тоже находится дома, я не могу видеться с Карташовым. Чёрт, я прекрасно понимаю, что это не моё дело, но неужели Влад действительно воспитанник детского дома? Неужели песня, которую он написал для своей мамы, именно поэтому была такой грустной и депрессивной? Он рос без материнской ласки? Даже представить больно, как маленький Влад мог оказаться в детдоме. Это просто не может оказаться реальностью, у отца абсолютно точно ложная информация. Придвинув ближе к себе Джони и потрепав его по голове, я, сидя на постели, поджала ноги и облокотилась о спинку кровати. Чувствуя, как пёс вылизывает мои руки, пытаясь успокоить, я неожиданно даже для самой себя испугалась. Что такого могло случиться, что Влад прямо сейчас приедет ко мне? Мои родители, считают что десять вечера - позднее время для посещений. А уж для Влада это "позднее время" круглосуточно. Минут через двадцать я услышала, как меня шепотом позвал знакомый бархатистый голос. Я не контролировала улыбку, тут же появившуюся на моих губах. Опустив собаку на пол, я подбежала к своему окну, нащупала ручку и полностью открыла его. В лицо ударил свежий ночной воздух, после чего послышалось: - Не думал, что ты услышишь с первого раза. Я старался не привлекать внимания. И как я пропустила момент, когда голос Влада начал вызывать у меня искреннюю улыбку? Боже, только сейчас до меня дошло, что он на территории, полной охраны. - Как ты прошёл мимо охранников? - шокировано спросила я. Откашлявшись, Карташов произнёс: - Собственно, никак. Я перелез через забор на заднем дворе, затем попытал удачу в первом же окне, которое оказалось твоим, - мне показалось, что его лицо озарила улыбка. Не будь это Влад, я бы намекнула отцу, что охранная компания, обслуживающая нашу семью, не так хороша, как говорит сама о себе. - Мы не можем говорить вот так, - сказала я, понимая, что нас все же могут заметить. И снова моя слепота мешает мне. Если бы я видела, пускай даже в очках, я смогла бы спуститься по козырьку крыши, идущей от моего окна к первому этажу, а там схватиться за выступ и спрыгнуть. Но нет. Мне остаётся лишь выглядывать из этого чертова окна. Без сил и возможностей сделать хоть что-нибудь. - Вень, я кое-что придумал. Закрой, пожалуйста, свою дверь на ключ. Что? О чем он? Я с опаской отошла от широкого подоконника. Медленными и тихими шагами я добралась до двери, ощупывая руками предметы, стоявшие на пути. Повернув ключ в замочной скважине, я услышала характерный звук защелкивающегося замка и прислонилась лбом к двери. Что вообще происходит? Почему я должна была запереть комнату? Дурные мысли и вопросы улетучились после неожиданного дуновения ветерка. Холодный воздух обдал моё тело, ставшее от неясной причины горячим: настолько горячим, словно я стояла посреди адского котла. Я не глупа и не наивна, чтобы не понять... хорошо, возможно, я лишь стараюсь казаться уверенным в себе стальным комочком, но смелость признаться себе у меня точно имеется: что-то происходит, когда я рядом с Владом. Но я не думаю, что это романтические чувства. Полагаю, это дружба, которой в моей жизни было мало. И я прекрасно знаю, что в этом моя вина. Ведь лишь сейчас я якобы гордая и милая девушка, как считают многие - даже я уже воспринимаю себя таковой. Когда-то все было не так. Когда-то, когда я видела чуть больше чёрного пятна перед глазами. Вокруг меня стоял запах. Потрясающий запах цветущих деревьев, кофейных зерен, аромат полевых цветов, смешанный со свежестью речки, что шумела совсем недалеко отсюда, и... Почему я так отчётливо слышу машинное масло? Обоняние, дорогое, неужели ты покидаешь меня? Не уподобляйся зрению. Решив, что пора бы вернуться к Владу, я осторожно повернулась и успела сделать единственный шаг, как вдруг оступилась буквально на ровном месте. В секунду пронеслась мысль о том, что зеленки для обеззараживания ран в доме нет. Я уже была готова к жёсткой встрече с полом, но меня подхватили тёплые руки, впиваясь подушечками пальцев в оголенную кожу плеч. Ровно мгновение я стояла, смотря - клянусь вам - в глаза обладателю крепких рук. После чего громко завопила хуже кошки, которой наступили на хвост. - Веня, чёрт тебя дери, тихо! - зашипел спаситель голосом Карташова. Что?! Влад пробрался ко мне в комнату? Он сумасшедший?! - Венечка, милая, что с тобой? О, нет, это мама! - Немедленно прячься! - рыкнула я, надеясь на чудо. Слышно было, как Влад заметался по комнате в поисках хорошего места для того, чтобы спрятаться. Ну же, скорее! Залез бы в шкаф или под кровать! - Венера, что происходит? - беспокоилась мама, дергая за ручку двери. - Почему ты заперлась? Дважды она ладонью постучалась в дверь, и лишь после того, как я удостоверилась, что в комнате застыла тишина, я впустила её. - Малыш, тебе приснился дурной сон? - она гладила меня по щекам, задевая пальцами волосы, пока я тяжело дышала. Это помогло мне: мне не нужно было показывать искусную игру "меня-напугал-ночной-кошмар-а-вовсе-не-Влад-влезший-ночью-в-мою-комнату". - Мама рядом, котёнок, все хорошо. Мам, прости. Прости, прошу тебя. Я не хочу лгать тебе. Я безумно, невероятно сильно люблю тебя. Слова проносились внутри моей головы, и я уже готова была всхлипнуть. Ложь не доводит до добра, я так старалась не врать родителям последние два года. Ведь они и так терпят меня и мою бракованность. Я просто обязана быть лучшей дочерью для них; общение с Владом этому мешает. Он же так не понравился им... Они не знают его так, как... Нет. Я не закончу это предложение. Я ничего не знаю про этого парня. Вполне реально, что даже у моего отца гораздо больше информации о нем. Но папа не говорил с ним вживую, не слышал его голоса. То, что он знает про Карташова, досталось ему грубым путём. А я постепенно добиваюсь его расположения, довольствуясь каждой частичке его жизни, что он сам рассказал. Разумеется, он пока не доверяет мне. Ровно как и я ему. Разница лишь в том, что я хочу ему безоговорочно верить, а он старается искупить свою вину. Им движет жалость, мною - привязанность. - Дочка, как ты? - всполошился папа, влетая в мою спальню. Увидев нас с мамой, он глубоко вздохнул и крепко обнял нас. Этот момент причислялся к рангу бесценных. Я обожала такого папу: домашнего, заботливого, тепло улыбающегося. Знаю, на следующее утро он вновь наденет свой чёрный костюм, нахмурит брови до образования тоненькой складки на переносице и, взяв дипломат, наполненный бумагами, и проверив на дорогих наручных часах время, выйдет из дома. Его походка будет источать строгость и хладную уверенность, а металлический отблеск в глазах скажет о готовности к новым сделкам, спорам, планировкам и документам. А любящий семьянин промолчит. Он останется в стороне, ведь отец не разрешает самому себе показывать эту грань посторонним. Только дома поздним вечером он улыбнётся, когда я сяду на подлокотник его кресла, ласково положив руку на плечо, и спрошу, какой чай он будет. Папа ответит, что выпьет зелёный с лесными ягодами, и поцелует внешнюю сторону моей ладони. Вот тогда это будет мой настоящий папа. - Не волнуйтесь, - успокаивала я их. - Со мной все в порядке. Родители поцеловали меня на ночь, после чего решились уйти. Хотя мне показалось, что один из них - почти уверена, это отец - задержался в дверном проеме на некоторое время. Шаги стихли, я прошептала: - Влад? Выйди, пожалуйста. Нервирующая тишина. - Влад. - Голос звучал громче и настойчивее. Гортанно прорычав, я решительно зашагала к кровати и напоролась на кого-то. Я могла догадываться, что это Влад, но рефлексы почти сделали своё - я чуть было не завопила. Но юноша оказался быстрее. Ладонью он прикрыл мне рот, не дав и звука издать. О Боже, уже вижу выражение своего лица: смущенная, с румянцем и широко раскрытыми глазами. - Как ты тут оказался? - я говорила тихо, но не шептала. - Залез, опираясь на выступы. Это было не совсем сложно, - он произнёс это почти безэмоционально. Так, словно не хотел говорить вовсе, ведь был увлечен и поражен чем-то. Я чертовски надеюсь, что смотрю в его глаза, а не куда-то мимо. - Двадцати трёхлетний парень влез на второй этаж к почти незнакомой ему девчонке. Взрослый поступок, ничего не скажешь. - А ты ничего и не говори, - так же как и раньше ответил Влад. Я готова выть от всего этого. Самая неловкая ситуация из всех, что между нами были. Проведя руками по бедрам, я спросила: - Ты ведь хотел что-то узнать. Что? Я села на кровать и предложила ему занять место рядом. Почувствовав, что моя голая коленка соприкасается с грубой тканью его джинсов, я сжала губы и опустила голову. - Мама очень мило называет тебя котёнком. Он был слегка расстроен. Или же сильно расстроен, просто старался не показывать этого. - Мне... я... - у меня не было слов, чтобы ответить ему. Что я могла сказать? Спасибо? Знаю? Собравшись с мыслями, Влад выдохнул и начал: - Я хотел бы предложить тебе играть в нашей группе. Кажется, я впала в ступор. Я ослышалась? Он предлагает играть в рок-группе слепому пианисту? Нет, он определённо безумен. - Ты сам себя слышишь? Как ты это представляешь? Или ты издеваешься? Меня начинала распирать злость. Он же прекрасно знал, что делать мне такое предложение - убивать мои мечты путём унижения. Считает, это смешно? - Вень, я не хотел тебя обидеть, прости, - заторопился он, пятясь назад. - Я просто подумал, что тебе может понравиться эта идея. Ты сама говорила, когда я учил тебя играть на гитаре, что хотела бы играть в группе, что мечтаешь реализовать себя как музыканта. Вот он шанс, Венера! Хотя бы попробуй. Застыв с приоткрытым ртом, я сузила глаза и взглянула на парня. - Тебе настолько жаль меня? - голос дрогнул. - Я... я так жалко выгляжу? Несколько секунд он обдумывал мои слова, после чего сказал: - Перестань думать, что мне жаль тебя. Я позвал тебя в группу только потому, что ты лучшая пианистка из всех, что я когда-либо встречал. И если кто-то испытывает к тебе жалость, то он просто не разбирается в людях. Веня, ты сильный человек, и к тебе я отношусь с исключительным уважением. В глазах защипало. Я не могу и вдоха сделать из-за чувств, скопившихся внутри меня. Он ценит меня и уважает. Это ценнее всего, что только мог он сказать или дать мне. Влад встал с постели. - Прости ещё раз. Если ты не хочешь, то... Вскочив с кровати, я крепко обняла его, прижимаясь лбом к груди. Его сердцебиение было молниеносным: удар за ударом отдавался во мне, будто я слилась с ним во одно целое. Мне нужно было это. Просто необходимо. - Я согласна, - прошептала я, не отпуская Влада. Нежно положив руку мне на спину, не спуская её к пояснице, он обнял меня в ответ. - Ты даже не представляешь, как я благодарен тебе. - Не поверишь, но у меня те же самые мысли, - усмехнулась я. Это было правдой. Я не знала, как выразить всё, что чувствовала. - Тебе пора, - отошла я от него. - Родители все ещё могут услышать или заподозрить что-то. Взяв в свою руку мою ладонь и немного подержав её, что сделало для меня этот момент намного интимнее, Влад подошёл к окну. Повернувшись в его сторону, я попрощалась и услышала напоследок от парня: - Ну, до завтра. Котёнок. Котёнок? Это теперь что-то значит для нас?