Конфетти и Серпантин

Донхэ не то чтобы злится. Нет, разумеется. Злость в данном контексте не просто не разумна, а вопиюще возмутительна и решительно недопустима, хотя бы потому что ему тридцать, и давно пора смириться с мыслью, что друзей не берут себе, не держат в сундуках под семью замками, выпуская по праздникам, дабы миру показать, и уж тем более не запрещают общаться с другими друзьями. Гипотетическими. Которые у них тоже наверняка есть. Хотя если подумать, то на черта им другие друзья, когда у них есть он. Верно? Верно. Но друзья всё же люди. Это почти как "рыбы не еда, рыбы – друзья". Только спорно. - Ты сам себе противоречишь, - не слишком заинтересовано отзывается Кюхён, прячась за ноутбуком. - Нет, я последователен, - занудно возражает Хэ. – Я уверен в том, что рыбы не люди, но рыбы – друзья. Из чего следует, что друзья – скорее рыбы, чем люди. И уж точно не еда. Кю выглядывает из-за монитора и скептически заламывает бровь. - Скажешь, я не прав? - Что ты, - поспешно отзывается макнэ, даже не пытаясь замаскировать сарказм… хоть чем-нибудь. – Не поспоришь. - Во-о-от, - тянет Хэ. – Тогда какого чёрта? Вопрос скорее риторический, потому Чо хёна ответом не удостаивает. Страдальчески косится на дверь и продолжает уныло жать «CTRL+Alt+Delete» - игра зависла, не успев начаться, и младший был искренне уверен в том, что исходящие от Хэ миазмы искреннего недоумения напополам с ревностью тому виной. - Нет, я рад, - неубедительно продолжает Хэ. – Хи больше не называет Хёка килькой в томате, а Хёк его – мужебабой, но назвать Хичоля Хичолем и не получить за это в морду!.. А Хи? Он привёз ему на съёмки обед! Ты прикинь – обед! Хичоль! Хёку! Эта килька в томате набила себе пузо под завязку и расплылась томатной лужицей, а мужебаб, умильно покраснев, поинтересовался, как проходят съёмки. Не у меня. У него! А когда… - Хэ, - Хёк заглядывает в гостиную и ослепительно улыбается, - мы с Хичолем в ГрильТако, тебе что-нибудь взять? Донхэ затыкается и медленно оборачивается. Кюхён осторожно выглядывает из-за ноутбука, оглядывает комнату на предмет колющих и режущих предметов и прячется обратно. В пределах досягаемости – ничего, но ничто не мешает Донхэ воспользоваться ногтями, зубами и, на худой конец, Кюхёном. - Хотя, - зловеще продолжает Хэ, - если рыбы – друзья, друзья, в свою очередь, - рыбы, а люди не рыбы, то выходит… - улыбается во все свои тридцать два, и Хёка бросает в пот, - людей можно есть. Мне жареную кильку в томате и филе мужебаба под соусом тартар. Донхэ не то чтобы злится. Нет, разумеется. Донхэ просто не знает, какого друга к какому другу ревнует.