Death - is just the beginning

      Не прошло и получаса, как новость о произошедшей перепалке Поттера и Малфоя, окончившаяся вызовом на дуэль, разлетелась по всей школе. От этого поднялся просто невообразимый шум: кое-кто (в основном чистокровные) не верил, что Поттер сможет воспользоваться таким способом. Некоторые же считали, что Малфой наконец-то получит по заслугам.       Попытки учителей успокоить учащихся ни к чему не привели. Дамблдор попытался было все уладить, но вот только ничего не вышло по одной простой причине — Поттера найти не удалось: его не было ни в библиотеке, ни в гостиной факультета, даже Выручай-комната была пуста. Хотя сигналы замка показывали, что он находится на территории Хогвартса.       Малфой же, хоть и показывал невозмутимый вид аристократа, который готов с честью принять вызов, в глубине души надеялся, что дуэли все же не суждено состояться — мол, все это был лишь пафос и хвастовство на публику от ничего не понимающего полукровки. Вот только даже он сам во все это верил с трудом — воспитанный с детства по всем традициям, Драко прекрасно понимал, что в течение следующего часа случится одно из двух: либо он победит Поттера, либо он падет, а вместе с ним прекратит свое существование и род Малфой.       От не слишком радостных размышлений его отвлекла внезапно наступившая в большом зале тишина, где собрались все учителя и ученики, начиная с четвертого курса. Остальным присутствовать не позволили. Были даже приведения.       Для дуэли все было приготовлено уже минут двадцать назад: столы был убраны, а в центре зала находился большой помост, вокруг которого было возведено специальное магическое поле, не позволяющее ни одному из заклятий выйти за его пределы. Всем оставалось только дождаться второго дуэлянта. И они дождались.       Спустя час после случая в коридоре, двери большого зала открылись, впуская мага — Гарри Поттер явился ровно минуту в минуту. Огромное количество взглядов были моментально устремлены на него: он был одет в новую мантию с гербом рода Поттер на левой груди, а на правой руке отчетливо виднелся родовой перстень. Он, держа ровно спину и гордо подняв подбородок, не обращая при этом ни на кого внимания, спокойно прошел в центр зала, взошел на помост, где уже находился бледный Малфой, тоже одетый новую мантию с видневшимся на ней гербом своего рода. Рядом с ним стоял директор.       Сделав шаг вперед, Альбус обратился к подошедшему магу: - Гарри, мальчик мой, ты хорошо подумал? - с видом доброго дедушки заговорил Дамблдор. - Может все же не стоит заходить так далеко? Ведь ты должен как никто другой прекрасно понимать, что убийство может сделать с твоей душой. Это... - Директор, - довольно грубо перебил старика юноша. - Если вы ничего не понимаете то, о чем говорите, то лучше вообще не открывайте свой рот! - От такого резкого и наглого обращения Альбус впал в ступор. - Я действовал согласно законам древних и благородных родов, к которым вы, честно говоря, абсолютно не относитесь. - Все присутствующие в зале внимательно следили за происходящим, стараясь не пропустить ни единого слова. - Так что если Вы закончили свой никому не нужный балаган, то предлагаю не откладывать то, что было подтверждено самой магией.       Некоторое время старик просто молча смотрел на молодого мага. Похоже, что тот наивный маленький мальчик, которого он под своим руководством обучал и готовил к битве с Томом Риддлом, давно вырос и теперь, вряд ли будет обращать внимание на его советы или просьбы. Что ж, раз он, каким-то образом сумев вступить в права своего рода, решил обрести независимость, то пора ему показать, что огромная власть несет в себе не менее огромную ответственность...       В одно мгновение перед всеми находящимися в зале предстал не веселый и добрый дедушка, а маг, от которого исходила огромная сила. Его взгляд, от которого перестало веять добротой, излучал строгость и даже величие лидера, заставив некоторых учащихся отступить назад. - Мистер Поттер, - уже довольно серьезным тоном заговорил Дамблдор, - мистер Малфой, безусловно, не имел никакого права так себя вести в отношении как к Вам, так и к памяти ваших родителей. Но ведь разве это уже повод для такого весьма серьезного поступка? - Если бы Вы еще в начале учебы сразу закрыли бы «мистеру Малфою» рот, то, возможно, до всего этого и не дошло бы, - спокойно ответил Гарри, на которого демонстрация силы, похоже, не произвела никакого впечатления. - А так Вы за все годы моего обучения, как в прочем и до этого, только и делали, что не обращали никакого внимания на его и ему подобным поведение. Знаете, иногда мне кажется, что все это, включая даже межфакультетскую вражду, от которой, к слову сказать, и толку-то никакого, было в Ваших интересах, - под конец своей речи Гарри говорил уже так громко, что, казалось, еще немного, и он перейдет на крик.       На этот раз во взгляде директора промелькнула злость… всего лишь на мгновение, но тем не менее. Ситуация явно начинала полностью выходить из-под контроля. Дамблдор решил успокоиться — гнев не лучший соратник. И решил пойти по другому пути. - Гарри, не думаю, что мисс Грейнджер одобрила твой выбор. Она бы не хотела этого.       Маг рассчитывал, что воспоминание о любимой сможет заставить парня одуматься. Вот только он снова просчитался. От воспоминания о любимой Поттер слегка дернулся, а пальцы рук сжались в кулаки. Но, прикрыв глаза, он попытался успокоиться, после чего снова заговорил: - Да, господин директор, Вы правы. Гермиона вряд ли все это одобрила.       Несколько секунд юноша молчал, а затем резко встряхнул головой и снова заговорил голосом, полным льда: - Но вот только ее здесь больше нет! На протяжении всех этих лет она была моей совестью, моим светом во всем этом безумии, который вы называете волшебным миром. Она была частью меня самого, и сейчас, когда ее душа покинула этот мир, мне больше нечего стыдиться или бояться... Мне просто больше нечего терять. - Последние слова Поттер проговорил шепотом, который, тем не менее, был отчетливо слышен в каждом углу зала.       Напоминание о любимой причинило Гарри сильную боль. Но пора было заканчивать. - Я больше не вижу никакого смысла продолжать этот абсолютно бессмысленный разговор, - спокойным тоном добавил парень. Затем, резко подняв палочку на уровне глаз, он, взглянув наконец-то на Малфоя, продолжил. - Начнем, Драко.

***

      За все время разговора Поттера и Дамблдора, Малфой не сказал ни слова. Да и что он мог сказать – вызов на дуэль был закреплен самой магией, и отменить его уже было невозможно. Непонятно зачем директор вообще пытается отговорить гриффиндорца, так как и сам все это прекрасно знает. Может, питает надежду на то, что Поттер сам откажется, тем самым не допустив гибели «светлой души»? Правда, в таком случае самого вызвавшего ждал серьезный откат, в результате которого он бы стал сквибом. Драко про себя фыркнул – лишняя потеря времени - Поттер на такое не пойдет. Может быть, еще года три назад, когда он был послушной овечкой пастуха, но не сейчас…       За прошедший час Малфой смог успокоиться и трезво оценить ситуацию. Да, он явно недооценил ненавистного очкарика и теперь придется нести ответственность за свои поступки. Вот только кто сказал, что дуэль пройдет в пользу Поттера, и что у того есть все шансы на победу? Потому что он победил Темного Лорда? Если бы не Дамблдор, то он бы подох еще на первом курсе. Сплошная посредственность.       Нет, Малфой не недооценивал своего врага – как ни как, но слабаком тот не был. Но он полукровка, без активированных родовых даров, пусть и принял наследие. Да и хитростью, присущей представителю слизерина, он никогда не обладал. Так что в дуэли его ждет сюрприз...       Наконец дебаты директора и ученика были окончены. Сделав друг другу поклон, дуэлянты, развернувшись на 180 градусов, и начали расходиться по разным краям сцены. Директор, недовольно прищурился и с явной неохотой, сошел с помоста. - Bombarda Maximum! - Малфой, даже не дождавшись, когда Поттер дойдет до конца и развернется, нанес удар первым.       К его сожалению, гриффиндорец явно был готов к такому, так как успел вовремя отскочить в сторону. Заклятие, ударившись в щит, рассыпалось на разноцветные искры. - Seko! Что, Малфой, как всегда наносишь удар в спину? - Гарри не стал давать оппоненту шанс вновь атаковать и произнес, видя, как противник отбивает заклятие. - Каким был трусом, таким и остался... Seko. Bombarda. Fire. - Уклонившись от нового проклятия, Гарри послал цепочку заклинаний.       Пока все шло нормально, но вряд ли так будет дальше. Зная хорька, Поттер не сомневался, что честно дуэль не пройдет. И он оказался прав. Некоторое время они сражались на равных, используя различные виды заклинаний, включая даже темные. Но вот, спустя минут пять после начала, Малфой, больше защищавшийся до этого момента, довольно резко перешел в атаку, заставляя теперь Поттера уходить в оборону.       От такого резкого изменения сил, Гарри не мог нормально атаковать, да и заклятия, посылаемые соперником, с каждым разом становились все сильнее и сильнее. А ведь это требует большее количество энергии, а хорек даже не вспотел. - Bombarda. Seko. Bombarda Maximum! - Выпустил цепочку заклятий Малфой, а затем, усмехнувшись, добавил, - Sektusempra.       От первого заклятия Гарри использовал щит – оно было остановлено, но от его мощности маг был отброшен на метра два назад. Правда, гриффиндорец сумел удержаться на ногах, благодаря чему успел вовремя отскочить в сторону от второго. Третье снова было остановлено щитом, правда, на этот раз Поттер вложил в него довольно много сил – заклятие, не сумев пробить защиту, срикошетило в сторону, полностью разгромив левую часть сцены. И лишь в последнее мгновение, вырвав заклятием часть пола, маг сумел защититься от спейповского проклятия.       Возникший слой пыли, состоящий из обломков, на время лишил обозрения, чем не применил воспользоваться Малфой – едва успев подняться, Гарри вдруг резко пронзила ужасная боль. Боль, которую может вызвать лишь только одно — круцио. В ход пошло первое непростительное.       Ноги у Поттера подкосило, и он упал на колени. Ему удалось сдержать крик, но вряд ли это надолго. Что-то здесь было не так – боль была слишком сильной. Даже Волан-де-Морт не мог так использовать пыточное проклятие, что уже говорить о 18-летнем парне.       Боль все усиливалась и чтобы не сорваться, Гарри прикусил губу – по подбородку потекла струйка крови. Видя все это, Малфой расхохотался. - Что, Поттер, - насмешливо заговорил Драко, явно наслаждающийся зрелищем. - Уже жалеешь, что связался со мной? Думал, что раз выучил древние законы, то теперь ты выше и лучше меня? Нет, Поттер, такому жалкому уроду как ты, никогда не быть равным чистокровному! - А затем, хитро прищурившись, добавил. - Так что радуйся, ведь скоро ты встретишь свою грязнокровку!       Гарри же опираясь об пол одной рукой, мало что слышал. Несмотря на то, что он не мог больше использовать палочку и еще немного и потеряет сознание, если не хуже, кое-что он все же мог сделать. Резко возросшая сила слизеринца наводила его только на одну мысль, и если он прав...       Собрав последние силы и с трудом, глядя на противника, подняв единственную свободную руку, Гарри проговорил охрипшим голосом: - Block... Blocket.       До Поттера не сразу дошло, что боль прекратилась, хотя все тело, казалось, раз сто успело побывать в мясорубке. Но сейчас он мог пошевелиться, чем и воспользовался, еле поднявшись на ноги. Тяжело дыша и выпрямившись, насколько это было возможно, Гарри взглянул на Малфоя.       Блондин все так же стоял с вытянутой вперед палочкой. Вот только заклятия оттуда больше не появлялись, а на его лице застыло неверие. Наконец, придя в себя, он попытался снова атаковать, но безрезультатно.       Внезапно «хорек» выронил палочку и, ухватившись руками в районе солнечного сплетения, закричал. В следующее мгновение он стал рвать на себе одежду, пока не вытащил из под нее небольшой и слегка почерневший медальон. Сквозь разорванную мантию был виден след ожога на его коже.       С тихим звоном медальон упал на пол, а Малфой, в раз побледневший и, казалось, постаревший лет на десять, сел на колени – ноги его больше не держали.       Гарри, все еще ощущая сильную боль, но при этом, имея возможность более-менее двигаться, не спеша подошел к сопернику. Встав в футах пяти от него и, успев взглянуть на испорченный артефакт, заговорил: - Так вот значит как ты, Драко, соблюдаешь традиции чистокровных, которые столько лет восхвалял. Вот значит что для тебя, потомка древнего и благородного рода Малфой, значат честь и благородство.       Тяжело дыша, Гарри, подняв безделушку и развернувшись ко всем остальным в зале, вытянул вперед руку: - Смотрите, как тот, кто хвастался все эти годы чистокровностью, сам же ее и нарушил, втоптав в грязь своим поступком.       Зал зашумел. Повернувшись обратно к слизеринцу, Гарри продолжил: - Даже в смертельном поединке ты показал, каким трусом и подонком являешься на самом деле, используя в дуэли этот медальон, благодоря которому смог увеличить в десяток раз свою магическую силу. Ты окончательно опозорил свой род, поставив его на одну ступень с предателями крови. - Отойдя чуть в сторону, Гарри буквально выплюнул. - Ты просто жалок, Малфой!       Драко молчал. Да и что он мог сказать сейчас? Ничего. Все, что сказал Поттер, было правдой: проиграв, Драко не только выставил себя трусом перед всеми, но также и опозорил род Малфой. Дуэль была проиграна и очень скоро, независимо от дальнейших действий гриффиндорца, магия потребует за это свою цену. Но даже в такой ситуации Малфой был бы не Малфоем, если бы не попытался оставить последнее слово за собой. - Прежде чем говорить на других, Поттер, - голос слизеринца дрожал и хрипел, - ты бы вначале сам как следует, осмотрелся по сторонам. За все эти годы ты так ничего и не заметил.       Подняв на гриффиндорца глаза, Малфой ехидно улыбнулся и продолжил: - Что ты так смотришь? Неужели жалеешь, что победил и теперь тебе, «Избранному», придется отнять у меня жизнь?       Это были всего лишь слова. Что-то, а в глазах Гарри жалости даже близко не отображалось. В них вообще не было ничего. А Малфой продолжал: - Нет... Ты не сможешь на такое пойти — убить человека, вот так просто, безоружного. Такой «благородный» трус, как ты, никогда не решится...       Зеленая вспышка света, на мгновение возникшая в большом зале, прервала речь наследника рода Малфой. В гробовой тишине тело студента с глухим шумом упало на пол. На лице слизеринца так и застыло ехидное выражение, полностью уверенное в своей правоте. Поттер же смотрел на своего заклятого школьного врага довольно спокойно — он только что впервые в жизни применил непростительное проклятие смерти, и даже ни один мускул не дернулся на его лице.       Гермиона. Она была тем, что удерживало его от безумных и опасных поступков.