Свет

Блики весело играли на поверхности озера. Конохомару дернул удочку. – Ну вот! Опять сорвалась, да что ж это такое!.. – Тише ты, – шикнула Сакура. – От твоих воплей вся рыба разбежится… Паренек плюхнулся на деревянный мостик и принялся ковыряться в банке с червями, ворча при этом: – Сожрала обед и смоталась… неблагодарная… Сакура покосилась на сидящего рядом угрюмого Узумаки, и ее сердце сжалось. С тех пор, как вернулся Саске… Да что уж греха таить! Его возвращение было тяжело и для нее самой. – Наруто… – осторожно позвала она, глядя из под полей своей соломенной шляпы. – Наруто, у тебя клюет. – Угу. Парень дернул удочку, на той болталась довольно крупная рыбина. – Ура! – завопил Конохомару. – Угу, – отозвался Наруто, деловито снимая добычу с крючка и запихивая в сумку. – Да что с тобой такое! – не выдержала Сакура. – У нас выходной! Мы просто обязаны отдохнуть и развлечься. – Я и отдыхаю… – Тьфу, ты! – сказал Конохомару. – У меня черви все позаканчивались. Пойду накопаю… – Ты – шиноби! – внезапно словно проснулся Наруто. – Ты рыбу должен голыми руками ловить. – На удочку интереснее! – рассмеялся паренек и потопал на берег. Когда мостик перестал качаться под его ногами, Узамаки вздохнул и посмотрел на Сакуру. – Я видел его сегодня. Девушка вздрогнула и отвернулась, чтобы не выдать своих чувств. – Да?.. И как он? Что делал? – Его вызвала Пятая. Сейчас, должно быть, они беседуют. – О чем, интересно… – Сакура свесила ноги в прохладную воду озера. Тут же подлетела стайка мальков и принялась за них пощипывать. – Щекотно… – протянула Харуно, поджав пальцы, но ног не вытащила. – Ясное дело, о чем, – слегка раздраженно ответил Наруто. – О его положении в деревне. Может ли он быть восстановлен в рядах шиноби, имеет ли право ходить на миссии… – В конце концов, он здорово помог нам, – поддакнула Сакура, но тон был невеселым. – Да уж… – Наруто был настроен скептически. – Не думаю, что он это сделал из любви к родине. Харуно вздохнула. – Сакура… – Что? – Ты… ты до сих пор его любишь? Девушка пожала плечами и улеглась на деревянный настил, положив руки за голову. Приподняв поля шляпы, она уставилась в яркое небо. Плотное и белое, словно большой ком сахарной ваты, на солнце набежало облако. – Я хочу его любить, как раньше, – наконец проговорила Сакура. – Но… очень сложно любить того, кто тебя ненавидит. Наруто вздрогнул и оторвался от созерцания качающегося поплавка. – Ненавидит? – Ну да… Ты не понял? Он ненавидит нас, ненавидит Коноху… Я не знаю, зачем он вернулся и что его держит. Навязчивая идея о восстановлении клана?.. – Ты… ты уверена, что ненавидит?.. – А он по-другому не может жить. – Сакура повернулась на бок, подперев голову и надвигая поглубже шляпу от выглянувшего из ватного облака солнца. И пояснила в ответ на недоуменный взгляд Наруто. – Ему надо кого-то ненавидеть. Сперва это был Итачи. Потом… – Глупости это!.. – Да послушай, что тебе говорят!.. – О, Саске идет, – сказал вернувшийся Конохомару, показывая через плечо на холм. Учиха едва скользнул взглядом по мостику. – Интересно, чем закончилась их встреча, – пробормотала Сакура. – Стой, ты куда?! Но Наруто уже понесся к берегу. Друзья обеспокоенно переглянулись и поспешили за ним, Конохомару даже умудрился подобрать брошенные удочки и сумки с уловом. Саске шел, не оборачиваясь. По его напряженной спине было понятно, что расположение духа у парня не самое лучшее. Взгляд Наруто горел решимостью, но окрикивать бывшего напарника он пока не собирался, просто шел так же хмуро сгорбившись и пялясь в черноволосый затылок. Конохомару и Сакура обеспокоенно следили за обоими. Саске скрылся за воротами заброшенного Учихавского квартала. – Наруто, мне не нравится выражение твоего лица. – Сакура тронула за рукав черно-оранжевой куртки. – Мы просто поговорим. – Знаешь, ты сейчас выглядишь так… Ладно. Но мы будем присутствовать. – Хорошо. Они продолжили путь. Найти нужный дом не составляло труда – он единственный выглядел свежим и обновленным. Троица застыла перед дверьми. Изнутри доносились какие-то странные звуки, словно сворачивали рулоны с калькой. Они переглянулись. Почему-то никто не решался отодвинуть перегородку. Шум был пугающим, от него по спинам бегали мурашки. Наконец, Конохомару, сложив на деревянный пол помоста рыболовные принадлежности, рванул в сторону створку… … На покрытом циновками полу извивалось и шипело змееподобное создание – его черно-фиолетовая чешуя вспыхнула под лучами ворвавшегося в дом солнца, длинные зубы обнажились в оскале, какие-то отростки, похожие на рудиментные руки и ноги, сросшиеся с туловищем, скребли татами. Существо лежало посреди груды одежды Саске, его алые глаза горели такой лютой злобой, что, казалось, один взгляд прожжет насквозь. Странный змей неуклюже пытался ползти, но ему мешали бугристые бока и недоразвитые конечности. Тварь шипела и издавала звуки, похожие на приглушенное бульканье большого котла. Во всей нелепой беспомощной позе, во взгляде сквозил прикрытый агрессией ужас. Наруто первым опомнился и с размаху задвинул перегородку. Где-то щебетали птички, грело летнее солнце. За преградой из деревянных реек и рисовой бумаги плевалось ядом существо, извивающееся по одежде Саске. Позеленевший Конохомару сполз с помоста. – Ч-что это? – еле выдавил он, борясь с приступом тошноты. Наруто спрыгнул за ним следом, держась за край. – Ненависть… – Ноги не держали Сакуру, ей показалось, что она вот-вот упадет. Девушка опустилась на прогретое лучами дерево. – Ненависть… ...в темное помещение пробивался лишь тонкий солнечный лучик, нашедший путь между неплотно подогнанными панелями. Казалось, существо старалось доползти до него. А может просто мечтало выбраться наружу...