Свет

…Последнее, что видел Саске, была ослепительно яркая вспышка света. Затем – раздирающая боль, и темнота… – Саске!.. Саске, идиот! Зачем ты это сделал?! Знакомый голос. Кажется, это Наруто. Веки Учихи дрогнули и приподнялись. Темное пятно на фоне вечернего неба постепенно приобретало форму лица его друга. – Саске!.. – Не ори так… кретин… Он мог говорить, но во рту был сильный привкус крови. Боль была не такой острой, хотя еще терзала и грызла, как голодный зверь. – Молчи, не трать силы. – Лицо исчезло из поля зрения. Саске уставился вдаль. Сапфирово-синюю гладь прорезали хвостатые звезды. Взрывы слышались совсем близко. – Я вкатил тебе все стимуляторы! Саске, только держись, мать твою! Это же надо было додуматься меня собой прикрыть! – Иначе убили бы тебя… Саске приподнял голову, пытаясь разглядеть рану. К его животу была прижата какая-то тряпка, черная от крови. Он откинулся обратно. – Потерпи, я вызвал медиков. – Не стоит… Пусть помогут, тому, кого еще можно спасти… – Саске! – С такими ранами долго не живут, ты знаешь… – Не смей так говорить! – Я не чувствую ног… Учиха попытался разглядеть, где они находятся. Похоже на какой-то овраг. Возможно, воронка. Очередной взрыв грохотнул совсем близко, земля содрогнулась и, как показалось Саске, застонала; сверху что-то посыпалось. Наруто вновь возник над ним. – Что у тебя с лицом? – прошептал Учиха. Узумаки попытался улыбнуться и размазал по щекам влажные дорожки, проложившие путь по грязи и копоти на коже. – Я тебя донесу до штаба. – Не трогай… Там обстрел… Угробят обоих. В глазах расплывалось, боль уходила куда-то, забирая все остальные ощущения. Глубокое синее небо кружилось и падало. Саске с неимоверным трудом поднял руку и полез в карман куртки. – Вот… – Он протянул дрожащими пальцами замусоленную карточку. – Позаботься о них… – Обещаю, я жизнь за них отдам!.. Это твои жена и дочь? Странно, но небо теперь было чистое. Ракеты больше не летели. Смолкли выстрелы, прекратились взрывы. – Да. Год назад я ездил домой, помнишь?.. Саске скользнул взглядом по нахмуренному лицу друга, который изучал фотографию Сакуры и их маленькой девочки. Голые плечи Узумаки были напряжены, майка темная от пота. Только сейчас Учиха понял, что к его ране прижата куртка Наруто. Сцены прошлого понеслись перед глазами. Их первый совместный поход. Первый бой. Первое ранение. Палата в переполненном полевом госпитале – одна койка на двоих. Смех Наруто, его шутки, его бьющая через край энергия – это было то, что спасало, за что можно было держаться. Внезапно Узумаки схватился за ухо, в котором был передатчик. Синие глаза расширились до предела. – Саске!.. – Парень вскочил на ноги, Учиха с трудом повернул голову, чтобы разглядеть, куда тот побежал. А Наруто, словно забыв об опасности, взобрался по земляной стене и высунулся по пояс. Саске хотел окликнуть этого остолопа, но понял, что больше не сможет произнести ни слова. Каждый вздох ему давался труднее предыдущего, словно на груди лежал огромный валун. Как ни странно, его боевого товарища не подстрелили. Узумаки, будто еще не веря тому, что услышал с базы, обернулся и ошалело уставился на друга. – Саске… Война закончилась… Война закончилась, ты понимаешь!!! Пять лет… Война закончилась! Они улетают! Словно в подтверждение слов, за его спиной показались огромные корабли, похожие на горы или сказочные замки. Один за другим, они медленно прорезали небо, взлетая, оставляя за собой белые, как облака, шлейфы. Над долиной пронесся далекий рокот десятков мощнейших двигателей. Наруто еще что-то орал, толи ему, толи в переговорное устройство, спрыгнул на дно ямы, размахивая зажатой в руке фотокарточкой, но картина чернела, отступала. Осталось только синее небо и золотисто-розовые в лучах заката огромные летающие замки. На несколько мгновений наступила абсолютная тишина. Затем почудились чьи-то руки на плечах, шепот «Держись, держись» и пробивающий угасающее сознание вопль: – Саске!.. – Мам! Почему ты плачешь? Эти люди же сказали, что война закончилась! Сакура прижимала к себе трехмесячного сына, дочка хватала ее за ногу и теребила подол грязного изорванного платья. – Мам! Ну, мам!.. Молодая женщина глянула на чумазое лицо розововолосой девочки и постаралась улыбнуться. – Это от счастья, – соврала она. На самом деле сердце рвалось на части от нехорошего предчувствия. Сказали, что отряд «Ястреб» был послан на охрану их лагеря, отряд, в котором служил ее муж. Но как раз там, всего лишь в паре километров, стреляли сегодня больше всего. Сакура содрогнулась, вспомнив, как часть стены и крыши их ненадежного убежища были сорваны, и в проход заглянула стальная морда боевой машины захватчиков; как она старалась прикрыть собой детей, понимая, что от этого, ощетинившегося стволами чудовища, ничего не спасет. И внезапно… все прекратилась. Взрывы, стрельба смолкли… Машина, скрипнув суставами, скрылась. А потом сказали, что война окончена. …Сейчас они стояли на остатках баррикады, рядом толпились солдаты и остальные беженцы. Все не отрываясь, смотрели, как над долиной, изрытой воронками и покрытой, словно наростами, остатками зданий, один за другим взмывают корабли их недавних врагов. На плече у Сакуры спал только что накормленный малыш, и она думала о том, что отец даже не подозревает о его существовании. Грянули выстрелы. Девочка взвизгнула и вжалась в мать. – Стреляют! Началось! – Спокойно! Тихо! – пронеслось по толпе. – Это салют… Одна за другой уходили в темно-синее небо красные сигнальные ракеты, опадая на израненную землю кровавыми слезами. Они угасали среди груд камней и покореженного металла, освещая тела погибших. А чужие корабли все летели и летели, поблескивая алым в самой вышине и скрываясь в необъятных просторах космоса. – Красиво… – заворожено проговорила розововолосая девочка, чем вызвала невольные улыбки на усталых лицах собравшихся. Сакура следила взглядом за очередной ракетой. Ей хотелось, чтобы та не падала на землю, а летела и летела ввысь, сверкая и переливаясь. …И свет полетел… Свет «…полетел, концентрируясь в точку, и нырнул обратно в прозрачный плавающий экран…»