Вкус свободы

Очнувшись, Люк первым делом ощутил запах лекарств, так что сознание тут же подкинуло информацию о больнице. Он даже подумал, что находится на излечении в клинике «Леарта», а все остальное ему просто пригрезилось в приступе бреда после очередной химиотерапии, но открыв глаза, он увидел решетку на маленьком окне, и все встало на свои места. И приказ Бича сразу вспомнился, и отсрочка в семь дней, и странное имя Крез, который что-то там обещал сделать. В голове зародилась мысль о том, что это Фергюсон помогает ему, но Люк тут же отбросил ее, как нелепую. Ну, в самом деле, с чего бы альфе помогать ему? Да и узнать, где находится Люк, он не мог. Или мог? Поразмышляв немного на эту тему, Люк так и не пришел к какому-то выводу. Он просто решил плыть по течению, а там… — Будь, что будет. — Ага, очнулся? — в палату заглянул тот самый доктор, что проводил осмотр по прибытии Люка в тюрьму. — Как самочувствие? Люк прислушался к себе: — Больно. — А тошноты нет? Люк отрицательно покачал головой, не отрывая ее от подушки, и тут же поморщился от нахлынувшей дурноты. — Ага, значит, тошнит, — удовлетворенно сказал доктор. — Давай-ка выпьем вот это. — Голову чуть приподняли, стакан с мутной жидкостью коснулся губ, и Люк безропотно проглотил горькую гадость. — Ну вот, а теперь рассказывай, кто тебя так отделал? Взгляд доктора излучал доброту и сочувствие, так что Люк едва не проговорился, изливая душу. Но тут вновь в сознании всплыли слова Фергюсона о временах его заключения. Поморщившись и прикрыв глаза, Люк выдохнул: — Никто. С лестницы упал. — Эту байку я уже слышал. А теперь, давай правду. — Упал. С лестницы. — Понятно, — доктор встал, хлопнув ладонями по коленям и тяжело вздохнув. — Так и будешь молчать, пока тебя не прибьет кто-нибудь? Ладно, не оправдывайся. Сам все понимаю, но и ты пойми, ничего нельзя исправить, если те, кто пострадал от рук других заключенных, не начнут бороться за себя. — Зачем? — все так же тихо выговорил Люк. — Если я проговорюсь, лучше не станет. Ну, посадят их в карцер или срок добавят, и что? Мы по-прежнему будем сидеть в одной тюрьме, так что обидчики, рано или поздно, достанут меня. А еще у них есть друзья, которые с удовольствием помогут довершить начатое. — Ну, если так думать, то легче сразу головой в петлю! — возмутился врач, а Люк безразлично пожал плечами: — Можно и так, только это плохой выход. Через нечто подобное я уже прошел, так что повтора не будет. Я попытаюсь выдержать. Я обещал папе. Как ни странно воспоминание о той детской клятве, данной плачущему Рину, действительно держало его на этом свете. — Пока живу – надеюсь, — тихо произнес, а врач понимающе кивнул. — Тогда я тебе не советчик. Скоро принесут обед, а пока можешь еще немного подремать. Завтра тебя выпишут. Доктор ушел, а Люк действительно погрузился в мутно-дремотное состояние и снился ему Фергюсон, как ни странно. А может и не странно, а вполне закономерно, ведь других знакомых отсидевших в тюрьме у него не было. Выписали Люка перед самым обедом, так что свой второй приход в тюремный блок он отметил вторым походом в столовую. На этот раз никто к нему не подходил, хотя ловил он на себе множество любопытствующих взглядов. Получив свою порцию, Люк осмотрел столовую, выискивая свободные места, но их практически не было, если не считать стола, за которым обедал Бич со своей командой. Взгляды их на мгновение встретились, и Люк поспешил отвернуться, не желая нарываться на очередную трепку за то, что проявил неуважение. За дальним столом все же нашлось местечко, и Люк отправился туда, но на полпути его перехватил смутно знакомый альфа. — Иди за мной, — коротко бросил он и направился к столу… Бича. Делать нечего, пришлось Люку идти, стараясь взять себя в руки, чтобы не выказать смятения от такого приглашения. Бич молча указал ему на один из стульев, рядом с альфой, на скуле которого виднелся уже желтеющий отпечаток от кулака, а по злобному взгляду, Люк понял, что именно его удар оставил синяк. Что касается самого Люка, то на его лице и теле было куда больше подобных следов, и в том числе пара треснувших ребер, которые довольно сильно побаливали во время движения. Люк сел на указанное место и принялся есть, уткнувшись взглядом в тарелку. Вопреки его опасениям еда не напоминала помои, но в меню тюремной столовой нельзя было найти отбивной, которую полагалось бы есть ножом и вилкой. Здесь все перетирали в пюре или мелко резали, так что можно было есть ложкой, не помышляя о других приборах. Непривычно, но вполне объяснимо, учитывая, что большая часть заключенных отбывала сроки за убийства, и давать им в руки колюще-режущие предметы было просто опасно для здоровья. Когда суп и картофельное пюре с котлетой были съедены, Люк взял чашку с чаем. Бич поднялся и, ни слова не сказав, удалился, уводя свою ватагу. Люк еще посидел за опустевшим столом, размышляя над тем, что это было, но ни до чего путного так и не додумался. Поскольку полноценно работать Люк еще не мог, врач порекомендовал направить его на легкую работу. После обеда и короткого отдыха, охранник отвел его в тюремную библиотеку, где пожилой неразговорчивый бета усадил его перебирать карточки читателей, выискивая тех, кто просрочил срок сдачи взятой литературы. Таких оказалось довольно много, так что Люк до вечера просидел, выискивая нарушителей и выписывая их на лист, с указанием отделения. Потом был ужин, на который Люк немного опоздал, так что Бич успел покинуть столовую, и им не пришлось встречаться. Зато сосед Люка стал как-то странно посматривать на него. Когда же Люк, не выдержав, поинтересовался, в чем дело, Сэм ехидно усмехнулся и спросил: — Бич лично оприходовал тебя или поручил своим ребятам? В первый момент Люк не понял ядовитый подтекст, а когда до него дошло, то задохнулся от потрясения и злости, а Сэм продолжил: — Говорят, у него такой хер, что может достать до горла. — Завтра я обязательно попрошу, чтобы тебе сделали так же приятно, как и мне. Думаю, тебе понравится. Настала очередь разозлиться соседу. Он даже покраснел от ярости. — Ты что себе позволяешь, подстилка общественная? Я тебя переломаю пополам, чтобы твой член вошел в твою же задницу. Люку бы промолчать, но его уже понесло. Отчаянье придало смелости всегда тихому бете. — Что, никто не дает, так хоть на словах поиметь кого-то надо? Ничего, не смущайся, у альф-импотентов это частое явление. Вскочившего с кровати Сэма остановил спокойный голос, раздавшийся из-за решетки: — Не советую. Парень пока под присмотром Бича. Это остудило пыл альфы, но все же не до конца. Возвращаясь на свое место, он пообещал Люку еще один разговор, когда Бич уже не будет им мешать. — С удовольствием, — ответил Люк и, прихватив полотенце, отправился в душ, не забыв поблагодарить столь хорошо информированного соседа. Им, кстати, оказался один из ребят Бича. Перед самым отбоем в душе никого не было, так что Люк спокойно вымылся, но покинуть так же спокойно душевую ему не дали. В раздевалке его поджидал альфа, на скуле которого отпечатался кулак Люка. Альфа осмотрел его с ног до головы, задержавшись взглядом на синих ребрах, а затем и на животе с небольшим кустиком рыжеватых волос внизу. — Что вам угодно? — спросил Люк только для того, чтобы прервать неловкое молчание. Он чувствовал, как страх смешивается в нем со смущением, но слова альфы из соседней камеры давали надежду, что сейчас его не посмеют тронуть. Заключенный, преградивший ему путь, только криво улыбнулся, выражая свое презрение, и развернулся, собираясь уйти, однако в дверях остановился: — Когда Бич снимет запрет, я буду первым, кто поимеет тебя, а ребята продолжат. Его холодный голос звучал так уверенно, что Люка обдало холодом. — Я знаю, что мое время истекает, но никогда не сдамся просто так. — А кто говорил про сдачу? Нет, я люблю, когда подо мной кричат и дергаются от боли. Так что сопротивляйся, сколько влезет. Мне будет приятно, сломать тебя. И ушел, оставив Люка дрожать в раздевалке с полотенцем в руках. Ему понадобилось минут десять, чтобы немного прийти в себя и одеться, но только через полчаса он нашел в себе силы выйти из душевой, и то после того, как охранники начали кричать об отбое. В камере его ожидало новое потрясение. Сэм исчез, а его место занимал тот самый альфа, что жил в соседней камере. Он бросил на Люка равнодушный взгляд и уткнулся в книгу, которую читал. — А-а… Сэм? — произнес дрогнувшим голосом Люк. — Поменялся со мной местами. И учти на будущее, не стоит дразнить альфу, если не в силах постоять за себя или не имеешь надежного покровителя. — Я понимаю. Сорвался. Извини. — Мне-то что? — альфа пожал плечами. — Я давно на подобные выебывания не реагирую. Люк сел на кровать, посмотрел на расслабленного альфу и решился на продолжение разговора: — Можно задать еще вопрос? — Ну, давай, — разрешил он, не отвлекаясь от книги. — Что ты читаешь? — Люк вообще-то хотел спросить о другом, но этот нелепый по своей сути вопрос сам сорвался с языка. Альфа не стал отвечать, просто повернул обложку так, чтобы ее было видно, и Люк прочел: — Восемьдесят дней вокруг света. Это же детская книга. — И что? — Ничего. Просто я ее читал, когда мне было лет тринадцать. — А я сейчас читаю, — голос альфы был совершенно равнодушным, словно он не испытывал никаких чувств. Совершенно! — А можно еще спросить? Альфа медленно опустил раскрытую книгу на грудь и впился в Люка холодными, словно неживыми глазами. — Ты… тебе нравится работа на Бича? И почему его называют Бич? — Какой любопытный бета, — альфа вздохнул и закрыл книгу, придерживая нужное место пальцем. — Бич – потому что раньше его называли Бич Божий, за некоторую… религиозность при решении «семейных» проблем. И дело не в том, нравится мне работать на него или нет. Я его должник и плачу свой долг. И еще, пока у тебя не сложилось ложное мнение обо мне. Если Бич скажет оторвать тебе голову – я оторву. Если скажет трахнуть перед всем блоком – трахну. Если прикажет пылинки с тебя сдувать – буду сдувать. Пока что у меня приказ не дать тебе влипнуть в какие-нибудь неприятности, потому что у тебя просто дар нарываться и подставлять свою задницу. Траст на тебя имеет большой зуб, так что советую не лезть на рожон лишний раз, твое положение тут и так весьма зыбко. — Траст – это тот, кого я… — Именно. — А ты? — Базиль. А теперь угомонись, скоро отбой, а я хочу дочитать главу до конца. Люк кивнул, давая понять, что принял все сказанное к сведению и лег, отвернувшись к стене и укрываясь одеялом с головой. Оставшиеся пять дней ожидания обещали быть нелегкими. Следующий день был воскресеньем, так что никаких работ для заключенных не предполагалось. Многие отправились с утра в качалку, желая «погреметь железом», кто-то устроился за столами, чтобы поиграть в карты или поболтать, а вот для Люка занятие нашлось. Оказалось, что в воскресенье библиотека работала, так что охранник отвел его к его временному начальнику, где ему вручили тележку с книгами и список должников. — Соберешь книги в своем блоке, а те, что на тележке можешь раздать желающим, только не забудь отметить все в карточках. Дело оказалось не таким уж трудным. Сложнее всего было выслушивать зубоскальства зеков, сдерживая желание ответить. Раньше Люк за собой подобных порывов не замечал. Он всегда молча сносил упреки и выговоры, даже если они были несправедливыми, а теперь в него будто бес вселился. «Видимо правду говорят – тюрьма меняет человека». Была у Люка еще одна теория, относительно такой перемены, но о ней он старался вспоминать как можно реже. Он предполагал, что «тормоза» ему сорвало из-за близкой смерти. Нечто подобное у него уже было, когда он лежал в онкологической клинике. Чего же теперь бояться, если два раза все равно не убьют? Правда, тут был еще один нюанс: смерть она ведь могла быть всякой, в том числе такой, что злейшему врагу не пожелаешь. Вот об этом Люк и старался лишний раз не задумываться. Почти все книги были розданы перед самым обедом, но в списке осталась одна фамилия. Сверившись со списком, Люк поднялся на второй ярус, нашел камеру с номером двести сорок два и вошел в нее, вежливо постучав костяшками пальцев по решетке. — Мне нужен Рихардо Фальконе, он задолжал библиотеке… «Леди Макбет», — последние слова Люк произнес медленно, замерзая под ледяным взглядом Бича. — Книга на тумбочке, — ответил альфа, пристально глядя на смутившегося и застывшего под его взглядом Люка. — Желаете еще что-нибудь взять? — задал положенный вопрос Люк, забирая довольно потрепанную книгу. — Еще что-нибудь из Шекспира есть? Люк взглянул на тележку с книгами: — «Сон в летнюю ночь» и «Отелло». Бич поморщился и отрицательно дернул головой. — Тогда могу посоветовать Дюма «Генрих IV». Бич удивленно приподнял одну бровь, словно не ожидал, что бета решится с ним заговорить, но все же кивнул утвердительно, принимая книгу. — Приятного времяпрепровождения, — пожелал Люк и как можно быстрее смылся из камеры, делая вид, что торопится отдать книжную тележку, потому что сигнал на обед уже прозвучал. И снова он обедал за столом Бича, под молчаливыми взглядами главного альфы и его ребят, стараясь не показать, как трясутся поджилки, особенно когда он чувствовал на себе взгляд Траста. Потом Люк вернулся в камеру, где провел время до ужина, читая первый попавшийся исторический роман рядом с новым молчаливым соседом. В душ они пошли вместе. Вернее Люк пошел, альфа просто увязался за ним, ни слова не сказав, но Люк и не возражал, тем более что прекрасно понимал – это бесполезно. Пока Бич не получит сведений с воли, он будет находиться под самым пристальным вниманием со стороны его альф. Никому не хотелось разозлить своего крутого босса, скорого на расправы за малейшее неповиновение. Оставшиеся до истечения ультиматума дни пролетели незаметно. Люк запрещал себе даже надеяться на благополучное разрешение его дела, но надежда все же нет-нет, но прорывалась в его сознание, тревожа душу почти несбыточными мечтаниями. А еще он так надеялся на то, что таинственный Крез все же может оказаться Дамианом Фергюсоном, вознамерившимся вызволить его из тюрьмы! Эта мысль настолько завладела им, что альфа даже стал сниться ему ночами. Нет, никакого сексуального подтекста его сны не несли. Почти. Он просто приходил и спасал Люка, вынося его из темноты или ужасного липкого болота, кишащего всякими гадами. Дамиан уносил его на руках туда, где было тепло и светло, за что Люк был ему очень благодарен, но сказать об этом не успевал, потому что спаситель таял, словно туман, и Люк безнадежно искал его, мотаясь по какому-то лабиринту или совершенно пустому городу. Пару раз его будил сосед, утверждая, что своими криками Люк мешает ему спать. Потом был обычный рабочий день, повторяющийся из раза в раз, словно близнец, пока после очередного, ничем не примечательного завтрака, к Люку не подошел Траст: — Идем, Бич зовет тебя. Стоять под холодным взглядом босса было очень страшно, тем более что по его лицу нельзя было ничего прочитать, так что Люк просто не знал, к чему надо готовиться. Наконец, альфа чуть шевельнулся: — Я получил весть с воли. Твое дело пересматривается. Найден настоящий убийца, так что я снимаю свои претензии в отношении тебя. Люка затопило такое облегчение, что он сам не понял, как устоял на ногах. — Я могу идти? — только и смог он выдавить, чувствуя, как сильно бьется в груди его сердце, а глуповатая улыбка растягивает губы. — Можешь. И счастливый Люк ушел. Жизнь продолжалась, его дело пересматривалось, и пусть государственная машина была неуклюжей и неповоротливой, скоро он выйдет из тюрьмы и сможет вернуться к нормальной жизни. Жаль, что к началу учебного года уже опоздал, но это ничего. За следующий год он обязательно наберет достаточно денег, чтобы больше не беспокоиться об отсутствии стипендии. До самого вечера он ходил в приподнятом настроении, которое не испортило даже то, что охранник объявил о смене более легкого места работы в связи с выздоровлением Люка. Он все равно был счастлив настолько, что готов был поцеловать даже принесшего весть охранника. Однако его позитивного настроя хватило только до вечера, пока принимая душ, Люк не столкнулся со злорадно ухмыляющимся Трастом. На этот раз никаких разговоров не было. Траст просто кинулся на него, заломив ему руки за спину, так что несчастный согнулся и закричал от боли, но крик почти сразу был прерван сначала ладонью, которую Люк попытался укусить, а затем и тряпкой. За попытку сопротивляться альфа его несколько раз ударил по почкам, заставляя мычать от боли, а затем повалил на пол, выкручивая руки до хруста в суставах. — Что, сучка, не ждал меня? Думал, Бич будет защищать тебя вечно? Как бы не так! Сейчас я покажу тебе, насколько ты был неправ, нападая на меня. Нет, убивать не буду, но попользую на полную. Трахался когда-нибудь с альфой? Нет? Тогда тебя ждут незабываемые ощущения. Два пальца прорвались в тело, вызывая новые приглушенные стоны и отчаянные метания. Слезы лились из глаз от боли, но помощи ждать было неоткуда. — Тесная дырка. Сладкая. Когда я тебя поимею, тебя так и будут звать «сладкая дырка». Люк дергался, стараясь вырваться из рук насильника, но ничего не получилось, кроме новой порции боли. — Кровь – лучшая смазка. Знал об этом? Теперь будешь знать. Давай, приподнимись, пора получить альфий член в задницу. Разумеется, Люк и не думал приподниматься, да альфа этого и не ждал. Связав завернутые за спину руки какой-то тряпкой, он вынул пальцы из кровоточащего ануса и резко вздернул Люка вверх, заставляя встать на колени. Было очень больно и противно, но Люк завалился на бок, резко ударяя ногами назад. Он и не надеялся на удачу, но все же попал куда следовало. Одна нога вскользь прошлась по бедру, зато пятка другой угодила прямо по возбужденному члену, заставляя Траста взвыть дурным голосом. Именно в эту минуту в душевую ворвался Базиль в сопровождении еще одного альфы из команды Бича. Люк даже застонал от отчаянья. Ему и с одним-то было не совладать, а уж с тремя… это было просто нереально. Но альфы не обратили на него ни малейшего внимания. Они подхватили стонущего и зажимающего пах Траста под руки и выволокли его прочь.