Больше, чем привычка

Тишина пустой квартиры ощутимо действовала на нервы. Антон попробовал работать, но нехорошие мысли лезли в голову, мешая сосредоточиться на алгоритме новой защитной программы. Ну и где он? Сам же позвонил днем, сказал, что будет к ужину и не желает сидеть за столом в одиночестве. С работы Антон ушел вовремя и минут через сорок был уже дома. С тех пор прошло три часа. Вот уже и за окном стемнело, а его все нет. Забыл, наверное. Или внезапно поменял планы. В последнее время это случалось всё чаще. Антон старался не обращать внимания на слухи, с которыми его охотно знакомили сослуживцы. Он в принципе знал, с кем связывался, но на что-то надеялся. Раньше надеялся. Теперь уже нет. Что-то сломалось в нем, когда он случайно увидел Артура выходящим из «Марио» с длинноногой ведьмочкой. Оба были навеселе, на шее Артура виднелся след от губной помады. И сытый взгляд — Антон прекрасно помнил, в каком случае у Артура делается такой взгляд. Он и не ожидал, что будет так больно: одно дело — просто знать, другое — видеть собственными глазами. В гостиной глухо пробило час ночи. Квартира, к которой он уже начал было привыкать и мысленно называть домом, снова показалась чужой. Ну все, ждать уже не имеет смысла. Завулон ответил на звонок далеко не сразу. По проскакивающим нетерпеливым ноткам в голосе Антон понял, что оторвал Артура от чего-то занимательного. — Ты где? — спросил Антон. В общем-то, этот вопрос у них негласно был под запретом, но сейчас он не сдержался. — На яхте. Арик Турляндский позвал на ночную рыбалку. Услышав имя главы Причерноморского Дневного Дозора, Антон не поверил собственным ушам. — Так ты не в Москве? — Нет. Какие-то проблемы? — сухо сказал Артур и бросил кому-то: «Да иду уже, иду!» — Абсолютно никаких. Развлекайся дальше. Антон нажал на отбой и очень медленно положил телефон в карман. Пошел в гардеробную и побросал одежду в чемодан. В кабинете отключил от сети моноблок, снял с полок свои книги, которых за два года совместной жизни скопилось немало. Он вызвал грузовое такси — хотелось увезти все за один раз, чтобы больше не возвращаться — и уже в дороге вспомнил, что в его квартире на Трубной сейчас живет Костя. Когда парень сказал, что ему хочется пожить отдельно от родителей, Антон сразу же предложил ему перебраться к нему. Хотя, конечно, это была всего лишь соседняя квартира, но Костя с радостью согласился. Что там случилось между прежде дружными Саушкиными, Антон не стал спрашивать. Захочет — сам скажет. Ключи от своей квартиры у него, конечно же, были, но, подойдя к двери, Антон позвонил: все-таки, он явился без предупреждения, а мало ли чем может заниматься молодой парень пятничной ночью. Ждать пришлось недолго. Уже буквально через пару секунд дверь распахнулась, будто Костя стоял прямо за ней. — Привет. Не помешаю? — не дожидаясь ответа, Антон вкатил чемодан в прихожую. — Нет, конечно. Проходи, — Костя вопросительно посмотрел на его вещи, но спрашивать ничего не стал. Лишь чуть подслеповато прищурился, взъерошил и без того торчащие в разные стороны волосы и улыбнулся, приветливо и тепло. Он был одет в одни только пижамные штаны, заспанный, уютно-помятый, домашний. Антон представил себе Артура в таком же виде и сглотнул подступивший к горлу ком. Разделся, прошел в комнату. — Будешь ужинать? — лишь после этого вопроса Кости Антон понял, насколько проголодался. Вспомнился приготовленный и накрытый на двоих, но так и не съеденный ужин в квартире Артура. Да что ж такое?! Сколько уже можно думать о нем?! — Да, спасибо. Костя забавно засуетился, кинулся на кухню, и вскоре уже Антон сидел за столом, поглощая котлеты с рожками. За время жизни с Артуром он и отвык уже от такой вот простой еды. А напрасно. Котлеты были на удивление вкусными. Костя сидел напротив него. Пил чай, смотрел куда-то в сторону и снова ни о чем не спрашивал, за что Антон был ему благодарен. Молчаливая поддержка была лучшим из того, на что он мог надеяться. После недолгих споров, кто ляжет в спальне, а кто на диване, они отправились спать. *** Выходные пролетели, как один миг. И все это время Костя был рядом. Они вместе гуляли, ходили в магазин и готовили. Вечером после ужина посмотрели кино, обсудили новые музыкальные альбомы любимых исполнителей. И хотя Антону было больно, когда он вспоминал об Артуре, это было хорошее время. Спокойное. Примерно так Антон некогда представлял себе идеальную семейную жизнь: тихие совместные вечера, долгие разговоры. Взаимопонимание, уважение, забота друг о друге. Все то, чего он был лишен, живя с Артуром. Вот только… когда Антон думал об Артуре и Косте, на ум приходило донельзя банальное сравнение. Костя был словно свеча: теплая и романтичная, Артур же… нет, даже не пламя костра, не пожар… солнце! Жгучее, яркое южное солнце, в лучах которого легко сгореть, но без которого нет самой жизни. Антон сам не понимал, как его так угораздило: полюбить самого неподходящего во всем мире Иного. Самоуверенного, бессердечного, заботящегося лишь о себе. Он видел, что Костя влюблен в него и искренне хотел бы ответить на его чувства, но… а, впрочем, Антон надеялся, что время вылечит его от Артура. И что если Костя такой понимающий, такой славный будет рядом, у них еще может что-то хорошее получиться. *** В понедельник в отделе случился ахтунг : попытка несанкционированного проникновения в базу данных сотрудников Ночных Дозоров России. Гесер бегал по потолку. Пришлось повозиться, чтобы отследить взломщика. Подозревали конкурирующий Дозор, а оказалось, что это даже не Иной — обычный студент-программист из Бауманки, пробующий свои силы. Чем-то ему приглянулась организация со скучным названием «ГорСвет»… Шишки посыпались, конечно, на Антона. В качестве воспитательной меры Борис Игнатьевич отправил его к новоявленному гению, выдав разрешение на реморализацию. Гений жил в общежитии. Антон, подумав, захватил с собой «Балтики» — хуже не будет. Решение оказалось верным: парень пошел на контакт удивительно легко, Антон не заметил, как время пролетело. Язык у гения развязался, а Антон слушал, вставлял поощрительные реплики и мотал на ус. Давно ему не приходилось общаться с программистом такого уровня. Он всматривался в ауру, надеясь разглядеть там хотя бы какой-то намек на то, что парень — потенциальный Иной. Такого сотрудника, да в их отдел! Но увы — обычный человек. Впрочем, слово «обычный» тут не совсем уместно. Конечно, Дозоры иногда привлекали к работе людей, но вряд ли Гесер позволит не-Иному копаться в данных Ночного Дозора. А жаль! По дороге домой Антон обдумывал, как можно воспользоваться талантами студента на пользу родной конторы, не нарушая режима конфиденциальности. Очнулся лишь тогда, когда обнаружил, что паркуется во дворе дома, где живет Завулон. Антон раздраженно стукнул ладонью по рулю и газанул к себе на Трубную. Дверь ему открыл Костя, посмотрел дикими глазами и прошипел: — Почему твоя защита его пропускает?! Ты ж сказал, у вас все кончено! Почему-то Антон сразу понял, о ком речь. Сердце заныло. — Не успел переделать, Кость, не кипятись. И примирительно поцеловал его в уголок рта. Костя сразу оттаял, даже улыбнулся. Еще одно качество, которое Антону в нем нравилось. — Где он? — В гостиной. Антон вздохнул. Разговаривать с Завулоном ему не хотелось. Слишком мало времени прошло с пятницы. Завулон сидел в кресле, нога на ногу, безмятежное лицо чуть тронуто загаром, безукоризненный костюм, носки в тон брюкам. «Плейбой!» — раздраженно подумал Антон. — Привет, — нейтрально сказал он. — Как улов? — Антон, как это понимать? Почему я возвращаюсь домой, а тебя нет? По-моему, мы уже неоднократно говорили на эту тему: мне не нравится приходить в пустую квартиру. — Заведи собаку, — пожал плечами Антон. — Я с тобой больше не живу. Глаза Завулона опасно вспыхнули, и Антону показалось, что на долю секунды сквозь человеческие черты проступил демонский лик. — Вот как? — холодно протянул Артур, обшаривая Антона цепким взглядом. — Не кажется ли тебе, что такие вопросы надо сначала обсудить с партнером? — Не кажется. Такие вещи каждый решает сам для себя. — Могу ли я узнать, в чем причина твоего ухода? — Наша связь исчерпала себя. Мне это больше неинтересно, да и тебе тоже. Завулон сложил пальцы в замок и плавным, всегда завораживавшим Антона движением, опустил их себе на колено. Задумчиво кивнул: — Пожалуй, что так. Всё на свете рано или поздно приедается. Ты молодец, что решился,— он грациозно поднялся из кресла и одобрительно похлопал Антона по плечу. У Антона перехватило дыхание. Вот, значит, как… Приедается… Ну ладно! — Кстати, Артур, ты не мог бы предупреждать о своих визитах? Я тут не один живу, мой партнер не любит незваных гостей. — Вряд ли у меня еще будет повод сюда приходить. Так что пусть твой Саушкин расслабится, — улыбнулся Завулон. У Антона упало сердце. Он осознал, что это всё, конец. Теперь он не увидит Артура до тех пор, пока они не пересекутся по работе. А такое случается лишь во время какого-нибудь ЧП. На секунду вспыхнуло сумасшедшее желание отыграть все назад. Но нет, хватит. В одну и ту же реку не войдешь дважды. — Вот и отлично, — сказал Антон. — До свидания. Завулон коротко кивнул и ушел. Звук захлопнувшейся входной двери полоснул по нервам. Антон закусил губу. Надо прийти в себя, не дать Косте увидеть, как ему паршиво сейчас — он этого не заслужил. — Ну что? Ты тут жив? — обеспокоенный Костя заглянул в комнату. — Мне переселяться обратно или как? — Или как. Иди сюда. При виде счастливых глаз Саушкина Антона кольнуло чувство вины, но оно быстро исчезло, смытое возбуждением. У Завулона, кроме первых недель их связи, когда они не могли насытиться друг другом, секс часто превращался в высокое искусство, Костя же был непосредственен и искренен в каждом движении. Именно этого сейчас не хватало Антону… Уверенности, что его по-настоящему хотят, а не играют, добиваясь каких-то своих целей. *** Следующая неделя выдалась для Антона на редкость суматошной. Он не мог решить: латать ли ему дыры в старой программе или продолжать писать новую. Пытался делать и то, и другое сразу. Мотался пару ночей в дозоры — Борис Игнатьевич, видимо, решил проверить, надолго ли хватит его ученика. За всеми этими заботами у Антона не оставалась времени думать ни о чем другом. Ни о ком другом… Антон уже с предвкушением ждал выходных — они с Костей уговорились полазить по Камкинским каменоломням. Антон никогда там не был, и Костя жаждал восполнить этот печальный пробел. Кроме самих пещер для Антона внове было провести целых два дня с близким человеком — Завулон его подобным не баловал. Он закрыл окно отладчика. Всё, довольно на сегодня. Надо еще успеть забежать в хозяйственный магазин за запасным фонарем — даже вампиры не видят в абсолютной темноте. Благодушное течение мыслей прервал звонок. Антон нутром почувствовал, что это шеф. Он не стал снимать трубку, а просто встал из-за рабочего стола и поспешил в кабинет Гесера. Борис Игнатьевич был не один. Антон вздрогнул, мгновенно узнав спину посетителя. Он заставил себя отвести глаза от знакомого серого пиджака, посмотрел на Гесера и спросил: — Вызывали? — Садись, Антон, — шеф махнул рукой на свободный стул. Антон послушно сел. Дальше делать вид, что он не замечает Завулона, было нелепо. — Здравствуйте, — сказал он ровно. — Здравствуй, Городецкий, — кивнул Завулон. Лицо его не отражало ровным счетом ничего. Борис Игнатьевич демонстративно взглянул на часы: — Мы тебя слушаем, Артур. Заинтересованные лица в сборе, протокол соблюден. — Настоящим Дневной Дозор в моем лице приносит протест на действия Светлого Иного четвертой категории Антона Сергеевича Городецкого, сотрудника московского Ночного Дозора. — Что? — вырвалось у Антона. — … Третьего числа сего месяца означенный Городецкий, находясь на территории общежития Высшего технического училища имени Баумана, совершил акт незаконной реморализации гражданина Гаврилова Дениса Михайловича, студента четвертого курса вышеупомянутого учебного заведения... Антон недоуменно посмотрел на Гесера. Тот наклонил голову, удивленно глядя на Завулона. — Артур, позволь освежить твою память. Не далее как месяц назад патруль Ночного Дозора застал твою сотрудницу за незаконным отъемом энергии у несовершеннолетней Марины Николаевны Озерцовой, ученицы пятого класса пятьдесят второй школы города Москвы. В результате переговоров Ночной Дозор получил право на два воздействия шестой степени, одно из которых и было использовано Городецким. — Благодарю тебя, Борис, — Завулон и бровью не повел. — Могу ли я узнать, что делал Городецкий в мужском общежитии в вечернее время? — вкрадчиво спросил он, всем корпусом поворачиваясь к Антону. — Не можешь, — отрезал Гесер. — Артур, я, конечно, всегда рад тебя повидать… но надо и меру знать. Что это еще за шутки?! Неужели все дела переделал и явился меня отвлекать? «Откуда он узнал про Бауманку? — подумал Антон, а потом вспомнил, что пока они с гением разговаривали, в комнату неоднократно заглядывали, но Денис каждый раз махал рукой, мол, исчезните, я занят. — Неужели он установил за мной слежку? Хотя достаточно и мобильного…» Он вынул из кармана новенький самсунг, подаренный ему Артуром на Новый год, вынул сим-карту и демонстративно щелчком отправил ее в мусорную корзину. Завулон с видимым сожалением проследил её полет. — Давно хотел сменить номер, — сказал Антон. — Слишком много ненужных контактов. Борис Игнатьевич, не возражаете, если я отдам телефон в технический отдел на проверку? — Как, ты еще этого не сделал? Отдай, конечно. Итак, протест Дневного Дозора отклоняется. Артур, можешь направить апелляцию в московское бюро Инквизиции — если заняться нечем. А теперь, господа, если не возражаете… — и Гесер выразительно посмотрел на дверь. Оказавшись в коридоре один на один с Завулоном, Антон не выдержал: — Артур, какого лешего ты за мной следишь?! Может, мне тоже подать жалобу в Инквизицию — на нарушение тайны частной жизни Иного? — Как тебе будет угодно, — сказал Завулон. Антон проводил взглядом его худую спину. Что Завулон опять затеял? Антон не поверил ни на минуту в то, что он мог забыть о разрешенных воздействиях. Он никогда ничего не забывает — только если намеренно. Во всяком случае, одного Завулон точно добился — настроение Антона было испорчено. *** Поход в Камкинские каменоломни прошел вовсе не так хорошо, как представлялось Антону. Он все время думал об Артуре, гадал об истинной цели его нелепого протеста. Зачем он приходил?! Чего хотел? Только ли испортить Антону настроение или… а что «или», он придумать не мог. Артур ведь сам сказал, что «все приедается» и даже похвалил его решимость. Хотя… наверное, его все же задело, что Антон ушел первым. Интересно, как часто кто-то бросал Всетемнейшего? Но не будет же он за это мстить?! Или будет?.. Иногда Антону казалось, что он знает Артура так же хорошо, как самого себя, а иногда — что не понимает вовсе. В каменоломнях оказалось сыро и холодно, однообразные туннели уходили во мрак. Тут не было ни сталактитов, ни сталагмитов, ни прочих природных красот. И только летучие мыши, Костины перепончатокрылые братья, вносили хоть какое-то разнообразие. Да и то надоели буквально через десять минут. Костя почувствовал его настроение — хотя трудно было бы этого не сделать, учитывая, что Антон огрызался буквально на каждую фразу — и тоже насупился. В тяжелом молчании они побродили в темноте часа два, после чего вернулись на поверхность. Перекусили, сидя на берегу Пахры, и отправились домой. Там Антону сразу же стало стыдно за свое поведение, за то, что он позволил Артуру испортить им выходные. И он долго и нежно вымаливал у Кости прощение. Что ж, от полного краха выходные удалось спасти. *** В универсаме было людно. Антон ходил от одной стойки к другой, набивая тележку едой на неделю. Кажется, не только он предпочитал заниматься покупками в пятницу, чтобы субботу посвятить чему-нибудь более приятному, чем шопинг. Уже на полпути к кассе он вспомнил, что Костя любит пастилу, и покатил тележку к конфетным рядам. Увидев, в каком состоянии полки со сладостями, он присвистнул: здесь словно пронесся ураган. Все было перевернуто вверх дном: плитки шоколада перемешались с раскрошенным печеньем и разноцветным драже, из шоколадного кекса с надорванной упаковкой торчали прутики хрустящей соломки, рядом лежала кучка оберток из фольги, присыпанная сахарной пудрой, из любимой костиной пастилы кто-то пытался соорудить башенку. Вздохнув, Антон обогнул ряд полок, сворачивая в соседний ряд, и увидел виновницу погрома. Посередине прохода стояла лохматая девочка лет четырех в джинсовом комбинезончике. Она увлеченно поедала конфеты из упаковки с Рафаэлло, периодически шмыгая носом и бросая шуршащие фантики себе под ноги. Рядом валялась такая же коробка, но уже пустая. Мимо девочки прошла невысокая шатенка в униформе супермаркета, не обратив ни на нее, ни на разгромленные полки никакого внимания. Что за чудо? Антон перевел взгляд на девочку, которая исподлобья изучала его. — Ты меня не видишь, — строго сказала она. — А вот и нет — вижу! Недовольно поджав губы, пожирательница конфет сверлила его взглядом, а Антон рассматривал переливы цветов в ее ауре. Потенциальная иная, скорее темная, чем светлая… Хотя, конечно, при известном умении можно склонить и в светлую сторону. — Ты не такой, как другие, — констатировала девочка. — Ты как я? Антон кивнул. Она вдруг улыбнулась и протянула ему коробку. — Хочешь, дядя? — Спасибо. Антон, не желая разрушить намечающийся контакт, выудил одну конфетку и сунул в карман. — Оставлю на потом, — объяснил он девочке. — Тебе, наверное, домой пора. А то мама с папой волнуются… — Нее. Они спят. Я как Олле Лукойе — умею навевать сны, — похвасталась она. — Я смотрю, у тебя много талантов, — усмехнулся Антон. — Тебя еще не тошнит от такого количества сладкого? Хочешь, провожу домой? Девочка задумалась, потом схватила с полки плитку шоколада и важно кивнула: — Ладно. Антон взял ее липкую ладошку в свою и повел девочку к выходу. По дороге она ухитрилась ухватить еще пару чупа-чупсов. Пока он оплачивал покупки, девочка нетерпеливо дергала его за рукав, оставляя на пиджаке шоколадные пятна; потом вдруг обессилено привалилась к нему боком и душераздирающе зевнула. Выйдя на улицу, Антон задумался, что ему делать. Инициировать сам такого маленького ребенка он боялся, вдруг что не так пойдет… С другой стороны, не хотелось, чтобы она досталась Темным. И тут, как по закону подлости, навстречу попался патруль Дневного Дозора. «Поздновато они», — обреченно подумал Антон, приготовившись к неприятному разговору. — Дневной Дозор. Назовитесь, — строго сказал молодой парень примерно Костиного возраста. — Антон Городецкий. Сотрудник Ночного Дозора. Услышав фамилию, они переглянулись. «Похоже, слава бежит впереди меня», — подумал Антон. — Михаил Виниченко, Игорь Каляев, — представился Темный. — Дядя, пойдем же! — нетерпеливо дернула Антона за рукав девочка. — Я к маме хочу! Дозорный внимательно к ней присмотрелся. — Тааак…— протянул он. — Эта девочка явно склонна к темной стороне, следовательно, подпадает под юрисдикцию Дневного Дозора. — Девочка не подпадает ни под чью юрисдикцию. Ей всего четыре года. Я сейчас ее отведу домой и передам родителям. — И по дороге домой вы ее инициируете, — усмехнулся парень. — Вы ошибаетесь, дозорный. У меня нет такого намерения, — сквозь зубы процедил Антон. — Мы не можем вам доверять. Поклянитесь Светом, что не инициируете ее. — Господин Виниченко, на каком основании вы меня задерживаете? — вкрадчиво поинтересовался Антон, с удивлением отмечая, что кое-что перенял у своего бывшего любовника. — Я нарушил Договор? Вступил в несанкционированный контакт с человеком? — Нет, но… — замялся Темный. — Мы вынуждены будем внести в протокол замечание о том, что вы отказываетесь сотрудничать. — Как считаете нужным, господа, — снисходительно бросил Антон, сжал ладонь девочки и шагнул вперед. Темный хотел преградить Антону дорогу, но его коллега предупреждающе покачал головой. *** Оказалось, что девочки уже хватились, и Антон успел вовремя. Родители пока что обзванивали подружек, но уже собирались обратиться в милицию. Они долго благодарили Антона, пригласили зайти, выпить чаю, и он не смог отказаться. Тем более надо было наладить с ними контакт, ведь если Гесер примет решение ее инициировать, то все равно родителей придется обрабатывать. Мобильный в кармане завибрировал. Вот стоит подумать о начальстве, как оно проявляется. — Слушаю, Борис Игнатьевич, — вздохнул Антон. Дело пахло керосином, а ведь он обещал Косте, что хотя бы сегодня вернется вовремя. — Возвращайся в офис. Тут на тебя опять телегу катят. И не надоест же ему! — Кому «ему»? — Да твоему Завулону! — Кхм… Скоро буду, — хрипло сказал Антон и нажал отбой. Они с Гесером никогда не обсуждали личную жизнь Антона. Он, конечно, догадывался, что шила в мешке не утаишь, но и афишировать факт своего сожительства с Темным магом вне категорий не стремился. После того, как они с Артуром сошлись, Антон ожидал, что Гесер попросит его из Дозора, но этого не произошло. Видимо, у Бориса Игнатьевича имелись какие-то свои мотивы смотреть сквозь пальцы на их связь. *** Войдя в кабинет шефа, Антон испытал ощущение дежавю. Ровно вот так все было неделю назад, только костюм на Артуре был другой, да южный загар сошел. — Антон, расскажи, что там у тебя произошло с Дневным Дозором? — устало попросил шеф. — Да ничего особенного. Поговорили и разошлись, — пожал плечами Антон. — Я к ним претензий не имею. — Еще бы ты имел к ним претензии! — возмущенно сказал Завулон. — Это ты отказался от сотрудничества, хотя Договор предписывает Дозорам взаимодействие. — В разумных пределах, — заметил Гесер, но Завулон уже так увлекся обличением Антона, что не обратил на его реплику внимания. — А известно ли тебе, Городецкий, что согласно поправке тридцать два бис ко второму приложению третьей редакции Договора, детей в возрасте до пяти лет инициировать разрешено только по медицинским показаниям?! — Я не инициировал девочку, — тихо сказал Антон, порадовавшись, что не стал ничего делать — про эту поправку он ничего не слышал. — Тебя ввели в заблуждение. — Только потому, что тебя с ней засекли мои ребята. Иначе бы тебя ничего бы не остановило. — Ну, знаешь… — Антон прервался на полуфразе и покачал головой. Нет, как бы Артур ни оскорблял его, вступать в перепалку он не станет. Пусть делает, что хочет. Цепляется, провоцирует… но в эти игры Антон не играет. — Что? — Артур вопросительно приподнял брови и усмехнулся. — Ничего. — То есть, ты признаешь, что… — Простите, господа, что прерываю, но не могли бы вы решать свои личные проблемы в другом месте? — прервал Артура Гесер. — Мне нужно работать. Артур… раз ничего не произошло, и инициация не состоялась, протест отклонен. Надеюсь, в следующий раз ты придешь с чем-то действительно серьезным. — Посмотрим, — широко и неискренне улыбнулся Артур, вставая. — За вами, Светлыми, нужен постоянный присмотр. — Ну-ну, — протянул Гесер. — Антон, задержись на минутку. Антон облегченно вздохнул. Оставаться с Артуром наедине, пусть даже и в коридоре родного Дозора, ему совершенно не хотелось. Мало ли, что тот задумал. Прежде чем выйти из кабинета, Артур пристально посмотрел на него, будто собирался что-то сказать. Но промолчал, лишь кивнул на прощание. Однако Антона от этого взгляда пробила холодная дрожь. Слишком хорошо он знал такое выражение лица своего бывшего любовника. Что-то тот все же затеял. Но вот что? — Антон, как это понимать? Что там у вас происходит? — когда за Артуром закрылась дверь, спросил Гесер. — Ничего, Борис Игнатьевич, — Антон поерзал на стуле. Обсуждать свою личную жизнь с начальством было крайне неловко. — Мы расстались. — Ах вот оно что. И кто же был инициатором? — Не знаю. Наверное, оба. Ну, я ушел от него, но он был не против. — Антон… — Гесер тяжело вздохнул и потер виски кончиками пальцев. — Думаю, тебе будет лучше ненадолго уехать. Скажем, недели на две. В Торжке сейчас требуется Светлый маг, не связанный ни с кем из местных. — Уехать?! Но почему?.. — А то ты сам не понимаешь. Разбираться с бесконечными протестами Дневного Дозора нам ни к чему. Выезжаешь завтра, это приказ. Ты ведь сейчас живешь у себя, на Трубной? Билеты и командировочные, а также всю необходимую документацию тебе занесут вечером. А пока вот на, посмотри, — Гесер порылся в ящике стола и извлек оттуда диск, протянул его Антону. — Спасибо, — Антон взял диск и покрутил его в руках. — Я могу идти? — Да. И… надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Антон. «А что я делаю?» — мысленно переспросил Антон, но вслух этого произносить не стал. Не хватало еще ему только по собственной инициативе начать обсуждать с Гесером Артура! Нет уж, он как-нибудь разберется сам. Тем более что и разбираться-то было особо не с чем. Да, он ушел от Артура… но на самом деле инициатива их расставания принадлежала не ему. Он лишь успел первым до того, как его бы выгнали. Как там сказал Артур? «Все приедается». И «Ты молодец, что решился». Вот так, да. Он — молодец. Только почему же ему так плохо?! *** Сквозь сладкую утреннюю дрему прорвался настырный дребезжащий звонок. Явно не Гесер — его вызовы Антон за несколько лет научился определять по тревожному чувству в животе, возникающему за несколько секунд до звонка. Он нашарил на тумбочке мобильник, нажал кнопку, сбрасывая вызов — суббота, законный выходной… Но это почему-то не помогло. Мерзкий звук продолжался, ввинчиваясь в черепную коробку. Спящий рядом Костя лягнул Антона ногой и невнятно пробормотал: — Другой! Тут до Антона дошло, что звонит обычный телефон. Пришлось вставать, надевать тапки, идти в коридор. — Алё! — недобро рявкнул он в трубку. — Доброе утро, Городецкий, — вкрадчиво сказал знакомый голос. Артур. Антон невольно выпрямился, втянул живот и бросил взгляд в зеркало. Вроде вчера только виделись… Придумал за ночь повод для нового протеста? Борис Игнатьевич как в воду глядел. — Привет. Чем обязан? — Ты забыл у меня свои гантели. — И поэтому надо мне звонить в семь утра в выходной? — Забери их — они мне мешают. Антон рассмеялся: — Мешают? В квартире в сто восемьдесят квадратных метров? Так выброси их. — Нет уж. Я чужими вещами не распоряжаюсь. Приезжай и сам делай с ними, что хочешь. Кстати, я нашел в чулане ножовку. Не знаю, что ты тут собирался пилить, — с подозрением протянул Завулон. «Твой труп, — чуть не сказал Антон, — если и дальше будешь звонить рано утром по выходным». Артур был в своем репертуаре — выдвигал совершенно нелепые, с точки зрения Антона, требования и настаивал на их выполнении. Вот как сейчас: приезжай и забери! И точка. Возражения не принимаются. «Опять вожжа под хвост попала», — усмехнулся про себя Антон. В случае с Завулоном это выражение не было уж таким фигуральным. Антон вспомнил, как один раз после блужданий по сумеречным слоям его любовник притащил целую коллекцию репьев на своем хвосте. Пришлось Антону спускаться на первый слой и выбирать колючки из обеих кисточек. Артур ныл, мол, долго, жаловался, что Антон больно дергает, но потом очень медленно и вдумчиво благодарил Антона. Перспектива скататься к Завулону вдруг показалась не такой уж и страшной — выходной, пробок нет, на машине он обернется за час. Костя все равно еще спит… И гантели, опять же, почти новые, пригодятся. Не говоря уж о ножовке. Инструмент для мужчины — святое. — Ладно, сейчас приеду. Никуда не уходи, — строго сказал он. *** Антон поздоровался с консьержем, не особо надеясь, что тот его пропустит по старой памяти. Но, как ни странно, обошлось без вопросов и предъявления документов. Видимо, Артур не нашел времени сообщить, что гражданин Городецкий А.С. здесь больше не проживает. С защитными чарами на двери тоже проблем не возникло — уже на первом слое запертая в верхнем мире дверь легко поддалась толчку. Антон вошел, остановился у порога и окликнул: — Артур? Ты здесь? — Я на кухне, — отозвался Завулон. Все было так привычно — две чашки, галеты, козий сыр, грейпфрут, разрезанный пополам, — словно ничего не изменилось. Артур сидел на своем любимом месте, спиной к двери, и читал какие-то бумаги. Антон уже наклонился, чтобы, как обычно, поцеловать его в висок, но вспомнил, что они уже не вместе. И вовремя — Артур обернулся и буднично сказал: — Садись, позавтракай со мной. — Да я только вещи забрать, — смутился Антон. — Успеешь. Садись. Ломаться, как девочка, было бы глупо. Тем более, что он действительно не успел позавтракать. Антон взял кофейник, Артур сразу же придвинул свою чашку, намекая, что ему тоже надо налить. Вот в этом он весь — пальцем о палец не ударит, будет сидеть и ждать, пока его обслужат. Как ни странно, сейчас это не раздражало, а, скорее, забавляло Антона. Он, не спрашивая, положил Артуру две ложки сахара. Завулон царственно кивнул. — Значит, ты живешь с этим… Саушкиным? — нарушил тишину Завулон. Антон насторожился. — Живу. И что? — Дело, конечно, твое, но спать с вампиром — это не комильфо. Могут подумать, что ты настолько слабый маг, что бессилен перед вампирским обаянием. Антон резко вкинул голову. На лице Завулона застыла снисходительная усмешка. — Я действительно бессилен перед обаянием — обаянием заботы и искренности. Впрочем, ты понятия не имеешь, что это такое. Артур поджал губы. — Тебе льстит, что мальчик вертится вокруг? Не поверишь, но это быстро надоедает. — Отчего ж не поверю? Поверю. Похоже, в нашем случае именно это и произошло, — резче, чем хотел, ответил Антон и отодвинул чашку. — Где мои вещи? — В темной комнате, — вздохнул Завулон. «Зря все-таки поддался на уговоры и приехал, — подумал Антон, выходя из кухни. — Сидел бы сейчас с уютным Костей, спокойно завтракал, нет — понесло зачем-то сюда! Будто не знал, как Артур умеет изгадить настроение». В кладовке он осмотрелся: все на своих местах, не считая того, что забрал он сам две недели назад. Артур явно не собирался облегчать ему задачу и оставлять якобы мешающие Антоновы вещи на видном месте. Антон чертыхнулся и стал методично выдвигать коробки. В ящике для инструмента никакой ножовки не было, да и Антон не помнил, чтобы ее сюда клал. И где же ее искать? Но он лучше откусит себе язык, чем чего-нибудь спросит у этого типа! Услышав за спиной шорох, он обернулся. «Этот тип» стоял в проходе, изучая Антона большими печальными глазами. Почему-то его трагический взор взбесил Антона еще больше. — Где ножовка? — рявкнул он. — Ну при чем здесь ножовка, Антош, — мягко сказал Артур. — Ты прекрасно понимаешь, что я не за этим тебя сюда позвал. Он шагнул к Антону и, обхватив его рукой за шею, притянул к себе. Наклонился, прижался губами к губам Антона. Ошеломленный таким поворотом, Антон не оттолкнул Артура сразу, а потом стало поздно. Оказалось, что Антон ужасно соскучился по его поцелуям, и не пустить верткий ласковый язык к себе было в тот момент совершенно невозможно. Антон почти задохнулся от мгновенного острого счастья: все в порядке, все как раньше. Больше не надо делать вид, что ему все равно, что ему не больно… Что всякий раз, когда он видит знакомую фигуру в сером, у него не замирает сердце. Антон скорее почувствовал, чем услышал довольный смешок Завулона, и это вернуло его к действительности. Он попятился, утыкаясь спиной в картонные коробки. — Зачем это было? — выдохнул он. — Чтобы напомнить, что твое место — рядом со мной. — Антон хотел возмутиться такой формулировкой, но Артур остановил его взмахом руки: — Ладно-ладно, я уже понял, что ты обиделся — ну и хватит уже этой ерунды: нелепых переездов, случайных связей непонятно с кем, демонстраций независимости. Не дури, Антон, возвращайся, — с упреком сказал Завулон. — Всё можно уладить полюбовно, зачем эти резкие жесты? На несколько секунд Антон испытал искушение послушаться, это было бы проще всего — в очередной раз не услышать голос здравого смысла и который раз поверить, что тысячелетний маг вне категорий пойдет на какие-то уступки ради него, Антона… Он уже почти решился, но его отрезвил слишком уж пронзительный взгляд Артура. Никакого волнения влюбленного или любящего человека там не было и в помине. Только желание непременно добиться своего. Антону сделалось жутковато… Он иногда забывал, с кем имеет дело. Что он сам для Завулона? Эксперимент, который грозит сорваться из-за упрямства испытуемого? Какое там «уладить полюбовно»! Это смешно. Подлаживаться к Антону никто тут не собирается — только прогибать под себя. Надо уходить. Но на этот раз более вежливо. В конце концов, они не чужие друг другу. — Артур, сколько бы мы ни договаривались, к некоторым вещам я никогда не смогу относиться спокойно — изменам, пренебрежению, невниманию. Доставать тебя упреками и жалобами мне не хочется, а ведь так и будет, если мы продолжим жить вместе. Беда в том, что мы с тобой не совпадаем ни по возрасту, ни по опыту, пора уж это признать. То, что я все еще хочу тебя, ничего не меняет — этого недостаточно. — Сейчас — вполне достаточно, — шепнул Завулон. — Пойдем, я соскучился! — Ты словно не слышишь меня, Артур! — не сдержавшись, воскликнул Антон. — Впрочем, как всегда. — Не бывает идеальных отношений. И уж точно твои теперешние от идеала еще дальше, чем наши с тобой. Если тебе было действительно хорошо с этим упыренком, ты не побежал бы ко мне по первому звонку, бросив его в теплой постели. — Я не знал, как от тебя отвязаться, — заявил Антон. Завулон дернул уголком рта. — Не надо лгать, Светлый, у тебя это плохо получается. В последний раз предлагаю: давай попытаемся еще раз. — Не думаю, что это хорошая идея. Я устал ждать и обижаться. Неидеальные отношения с Костей меня устраивают больше, чем неидеальные с тобой. Меньше нервотрепки. — Вот как? Ну что ж, тогда не смею задерживать, — Завулон пожал плечами и вышел из кладовки. Антона кольнуло разочарование: в самой глубине души он надеялся, что его переубедят, пообещав что-нибудь невозможное, что-нибудь такое, во что с легкостью готовы поверить влюбленные дураки вроде него. «Мог бы просто сказать, что теперь всегда будет звонить, когда уезжает», — тихо проворчал себе под нос Антон. Уже выходя из подъезда, он сообразил, что так ничего и не забрал. *** Когда он пришел домой, Костя, закинув ноги на боковушку дивана, смотрел телевизор. На полу стояла чашка с кофе. На экране что-то пафосно вещал небритый мужик с черными крыльями. — Мы вроде собирались ехать на природу? Я вытащил велосипеды с балкона, а ты умотал куда-то с утра пораньше. Опять работа? — Нет. Костя приподнял голову и, изучив лицо Антона, уверенно сказал: — Понятно. К нему ездил. То-то я смотрю, ты так подорвался. Можно узнать, зачем? — Забирать гантели, — автоматически ответил Антон. — И где они? — Кто? — Гантели. — Ммм, забыл. — Ну понятно — не до того было, — деревянным голосом сказал Костя. — Угу, — кивнул Антон. Все-таки Костя всегда его понимал... Саушкин вдруг вскочил, опрокинув кружку, и умчался на кухню. Антон недоуменно проводил его глазами. Невыключенный телевизор что-то навязчиво бубнил, кофе растекся бурой лужей по паркету… Костя не возвращался. Антон вздохнул и пошел за ним. Костя сидел на подоконнике, вертя в пальцах сигарету. — Ты же не куришь, — удивился Антон. — С тобой закуришь, Городецкий! — вздохнул Саушкин и выбросил неначатую сигарету в форточку. — Зачем ты от него ушел, если дня без него прожить не можешь? — Чего ты придумываешь?! — возмутился Антон. — Я две недели живу с тобой, если не заметил. — Да он у тебя с языка не сходит! А позавчера ночью как ты меня назвал, а?! — Как? — холодея, спросил Антон. — «Ааартууур, ещё!» — противным голосом передразнил Костя. — Как у меня только не упало… Антон безбожно покраснел. Надо же так осрамиться! Он виновато посмотрел на Костю, но того это еще больше разозлило. — И что ты в нем нашел? Ладно бы ты был из наших, Темных, тогда понятно: обаяние власти, силы и все такое... Но ты ж Светлый! Что тебе в нем? Невзрачный пожилой мужик с постной физиономией. — Кто невзрачный? Артур? — искренне удивился Антон, подумав, что в Косте просто сейчас говорит ревность, и он необъективен. Костя спрыгнул с подоконника. — Всё, с меня хватит! Я не настолько безнадежен, чтобы быть чьей-то заменой. Он вылетел из кухни, сдернул куртку с вешалки и хлопнул дверью. Антон выскочил за ним на лестничную клетку. — Кость, ну погоди, что ты так резко… Ну ошибся один раз. Обещаю тебе, что такого больше не повторится. Мы окончательно разошлись, больше я к нему ездить не буду. Все кончено. Костя пожал плечами, отпирая дверь родительской квартиры. — Мне уже все равно, Антон. Правда. Лучше мы бы оставались друзьями, — печально сказал он и через плечо бросил на Антона тоскливый взгляд. — А теперь и не друзья, и не… Никто, короче. Глядя, как за ним закрывается дверь, Антон неожиданно почувствовал облегчение. Использовать Костю так, как это делал он последние две недели — несправедливо. И хорошо, что все закончилось. Теперь Антон снова свободен и может делать все, что захочет. Только вот беда: он никак не мог решить, что хочет… Антон вздохнул. Работа — вот якорь для настоящего мужчины в море житейских невзгод, как любил говорить отец. Сейчас самое время прочитать материалы, которые ему дал Борис Игнатьевич. Пожалуй, шеф был прав: уехать — сейчас самое лучшее решение. На диске были записаны три папки с файлами: отчеты о случившемся на прошлой неделе в Торжке инциденте, личные дела сотрудников местных Дозоров и архивные данные о некоем артефакте. Антон бегло просмотрел все файлы, сходил на кухню, где заварил себе крепкого чаю и, вернувшись с кружкой к компьютеру, принялся изучать информацию подробнее. На первый взгляд дело казалось совсем пустяковым. Равно как и на второй. Оно явно не требовало вмешательства московского Дозора… ну, может, стоило отправить туда кого из стажеров или мага шестого, максимум пятого уровня. Из личного хранилища главы торжокского Ночного Дозора был украден редкий, но средней силы артефакт. Причем пропажа даже не сразу обнаружилась. Впрочем, как только артефакта хватились, вор был сразу же найден. Это оказалась шестнадцатилетняя дочка одного из сотрудников Ночного Дозора, тоже Светлая, как и отец. Антон сначала подивился такому странному для Светлой поступку, но потом в досье он прочитал, что у Алены Охапкиной недавно умерла мать, и списал ее поведение на шоковое состояние. Наверняка это происшествие замяли бы, если бы девушка не успела воспользоваться артефактом. Да как! Вообще-то, он предназначался для быстрого восстановления сил Светлого мага. Но его устройство было крайне сложно, а отдача — мала по сравнению с другими, куда более простыми в использовании артефактами, так что он пролежал в хранилище несколько десятилетий, заряженный и забытый. Его мощи, используйся она по прямому назначению, едва хватило бы даже на пару полноценных файерболлов, но Охапкина ухитрилась воспользоваться им неправильно. Чего она на самом деле хотела добиться, было непонятно. Мало ли какие безумные идеи могут появиться в голове у того, кто недавно потерял близкого человека. Например, с помощью артефакта вызвать дух матери. Чего только не сделаешь в отчаянии… Антон невольно проникся к девушке сочувствием. Но так или иначе, Алена направила мощь артефакта не наружу, а внутрь него самого, и он начал поглощать энергию всех Иных в радиусе пятнадцати метров. Тут Антон оторвался от чтения. Он никогда прежде не слышал, что неодушевленный предмет может вытянуть из мага силу. Интересно, почему ни Гесер, ни Артур никогда его о таком не предупреждали? Его рука непроизвольно нащупала телефон и поднесла его к уху. Но лишь услышав длинные гудки, Антон осознал, что делает, и поспешно скинул вызов. Это еще что такое?! Он даже в их лучшие с Артуром дни никогда не смешивал личную жизнь с работой и не консультировался с ним по дозорным делам. Мало ли, что мог Всетемнейший узнать о делах Ночного Дозора по кажущемуся невинным вопросу. Так почему же сейчас подсознание сыграло с ним такую дурацкую шутку?! По закону подлости Артур сразу же перезвонил. Когда он бывал нужен, то вечно не подходил к телефону, а теперь — глядите-ка! — как быстро отреагировал. Назло он все делает, что ли? Сперва Антон решил не брать трубку, но это было бы слишком невежливо, а он все же считал себя воспитанным человеком. — Привет. Прости, я ошибся номером. Не хотел тебя беспокоить, — сказал он, не дожидаясь слов Артура. — Понятно. У тебя все в порядке? — Да, — твердо сказал Антон. — Чудесно, — проворчал Завулон и повесил трубку Антон какое-то время просидел неподвижно, невидяще глядя в экран компьютера, затем встряхнулся, залпом допил поостывший чай, и принялся читать дальше. В результате неосторожных и необдуманных действий Охапкиной пострадали сослуживцы ее отца. Она долгое время носила артефакт при себе, выкачивая энергию из всех встречных Иных. Удивительно, как еще она сама не свалилась от истощения! На данный момент артефакт уже был деактивирован, юную преступницу поместили в больницу (она не только потеряла силу, но и заработала проблемы одновременно с сердцем, почками и печенью, которые должны были вылечить лишь по завершению расследования), и дело было б закончено, если б не необходимость вернуть всех дозорных в строй. К счастью, артефакт, как оказалось, не полностью выкачивал из Иных силу, а лишь блокировал ее, каким-то непонятным пока образом, переводя все энергетические потоки на себя. И теперь нужно было кропотливо, вручную, эти потоки распутывать, развязывать узелки, удалять лишние свежеобразованные отростки. Дело не сложное, любой маг, начиная с пятого уровня, справится, но муторное, требующее сосредоточенности и внимания. Идеальное сейчас для Антона! Шанс не только уехать, но и перестать думать о несложившихся отношениях. Борис Игнатьевич, как всегда, знал, что делает. Антону и правда нужно отвлечься.