Больше, чем привычка

Антон выехал в шесть утра. От Москвы до Торжка было порядка двухсот тридцати километров, и он надеялся преодолеть их часа за два. Впрочем, дорога, хотя и считалась основной магистралью страны, связывающей между собой две столицы, была препаршивой. А уж количество населенных пунктов, которые она пересекала, и где Антон, в отличие от большинства водителей, снижал скорость, и вовсе превышало всякие разумные пределы. Так что в Торжок он въехал лишь в половину десятого. Город утопал в зелени, и Антон мимолетно подумал, что неплохо бы в свободное время — а он не сомневался, что его будет более чем достаточно — съездить на Тверцу, поплавать, может быть — порыбачить. Тут же невольно вспомнился вечер, когда он ушел от Артура, и что именно стало последней каплей в чаше его терпения. Нет, рыбалка — не лучший сейчас вариант. Но искупаться стоит. И в лес сходить за ягодами и грибами, в этих местах должно быть много черники. В Торжке Антон сразу направился к офису Ночного Дозора, решив, что устроиться в гостинице он еще успеет. Тот располагался в самом центре, в старинном желтом двухэтажном здании. Скромная вывеска, к немалому удивлению Антона, гласила, что здесь находится ателье. Неужели кто-то из местных Иных всерьез увлекается шитьем?! Он открыл дверь и вошел в довольно-таки тесный холл с пустой стойкой администратора, кожаными диванами вдоль стен. В открытом дверном проеме виднелись многочисленные стеллажи с образцами ткани. Антон недоуменно огляделся и скользнул в сумрак. На первом слое почти ничего не изменилось, лишь привычно потускнели цвета да у девушки на портрете, что висел над стойкой администратора, выражение лица стало другим. — Эй, есть тут кто-нибудь? — выйдя из сумрака, крикнул Антон и направился вглубь здания. — Минутку, — услышал он, и тут же ему навстречу вышел молодой худощавый мужчина в белых брюках и ярко-голубом пиджаке на голую грудь. Через его плечо был перекинут старенький сантиметр, за ухо лихо заткнут простой карандаш. — Чем я могу вам помочь? Антон машинально просканировал его ауру. Светлый маг, шестой уровень. Присмотрелся и узнал одного из сотрудников местного Ночного Дозора. Правда, на фотографиях в досье он выглядел гораздо серьезнее. И одет был нормально. Как же его звали… кажется, Стрельков Иван. — Антон Городецкий. Ночной Дозор Москвы, — представился он, и дурашливое выражение лица местного мага тут же сменилось на приветливо-обеспокоенное. — Да-да, нас предупредили о вашем приезде. Проходите сюда. Иван — а Антон правильно помнил имя — проводил его в небольшую уютную комнату, больше подходившую для частной квартиры, чем для офиса, и угостил чаем с конфетами. Глава Дозора появился минут через пятнадцать в сопровождении двух оперативников и Сергея Охапкина — отца набедокурившей волшебницы. Антону рассказали все то, что он и так уже знал из отчетов, и продемонстрировали искореженные ауры. Он внимательно их изучил, удивляясь, как мог сразу не заметить изменений в ауре Ивана. Работа ему предстояла, как и ожидалось, кропотливая, но не сложная, и он по согласованию с местными магами решил приступить к ней на следующий день. А пока нашел неподалеку гостиницу, пообедал и прогулялся по городу. День был солнечный, но не жаркий — идеальный для туристов. *** Антон находился в Торжке уже две недели и почти закончил все дела, когда произошел очередной подозрительный инцидент. Правда, на этот раз пострадавшими оказались сотрудники Дневного Дозора, но в маленьком городе подобные события становятся известны сразу и всем. И вновь был замешан старый, давно неиспользуемый артефакт… Как Антону удалось довольно легко выяснить, некто прислал в офис Дневного Дозора посылку с очень красивыми старинными настенными часами. Никакой записки не прилагалось, и поначалу к ним отнеслись довольно подозрительно. Однако по какой-то необъяснимой причине часы остались в кабинете главы Дневного Дозора. Время шло (их прислали как раз за пару дней до приезда Антона в Торжок), странный подарок повесили на стену в приемной и забыли о нем. И наверное, их воздействие на Иных еще долго оставалось бы незамеченным, если бы не взялась стирать с них пыль уборщица, ведьма седьмого уровня. Женщина упала в обморок, едва притронулась к ним. Вот тогда-то и выяснилось, что каждый Иной, оказавшийся в радиусе пятнадцати-двадцати метров от часов, теряет в силе, причем по мере приближения к артефакту его воздействие возрастает экспоненциально. Уборщица полностью потеряла способности Иной и была вынуждена уволиться из Дозора. Как это происходило, пока никто не мог разобраться, но пострадавших к моменту неприятного открытия оказалось не так уж и мало. Антона сразу насторожило, насколько похожи были действия двух артефактов. Не по технике воздействия на магов, а по сути. И часы, и первый артефакт из Ночного Дозора, ослабляли Иных, делали их почти беззащитными. За этими двумя событиями явно кто-то стоял. Но кто и чего он пытался добиться, Антону еще лишь предстояло выяснить. Отчего-то он сомневался в том, что истинная цель злоумышленника — Ночной и Дневной Дозоры Торжка. Скорее это было похоже на пробу пера, эдакое полевое испытание. Но что дальше? И какие еще неприятные сюрпризы остаются в рукаве у преступника? Антон поделился своими соображениями с Гесером и тот, кажется, заинтересовался происходящим в Торжке всерьез. Даже обещал прислать с курьером какую-то книгу о забирающих магию артефактах. И предупредил, что вскоре в Торжок прибудет и представитель Дневного Дозора Москвы. Вот только Темных коллег Антону здесь и не хватало! *** Антон не имел представления, с какой стороны браться за дело. Распутывать магические нити — это одно, а распутывать хорошо продуманное (в этом Антон уже не сомневался) преступление — совсем другое. Он вспомнил Алену — незадачливую ведьму, выведшую из строя половину торжокского Ночного Дозора. Ну не подходила она на роль хитроумного преступника. Скорее пешка в чьих-то недобрых руках. Но в чьих? Немного поколебавшись, Антон набрал номер Романа Андросова, заместителя главы Дневного Дозора. Попытка не пытка. Проблема-то общая. — Андросов. Слушаю, — сказал на том конце провода молодой энергичный голос. — Городецкий, сотрудник московского Ночного Дозора, — представился Антон. — Мне хотелось бы с вами побеседовать по поводу недавних происшествий, затронувших безопасность наших организаций. — Побеседовать? — протянул Темный маг, и Антон решил, что сейчас его вежливо пошлют в сад, но в следующий момент услышал: — Хорошо. Я буду на месте до шести. Антон хотел возразить, что предпочел бы встретиться на нейтральной территории, но Андросов уже положил трубку. *** Дневной Дозор разместился на территории музея «Торжокские золотошвеи». Антон подивился фантазии местных Иных: одни выбрали для своего офиса ателье, другие — музей народных промыслов. Пока он добирался до места, начался ливень, Антон промок до нитки, и ему пришлось накладывать на себя высушивающее заклинание. Погода этим летом была неровная: то жара, то плюс восемнадцать и дождь весь день. *** Заместителю главы Дневного Дозора было от силы лет двадцать пять, и он производил впечатление деятельного и умного человека. — Удивлены, что я сразу согласился с вами встретиться? — проницательно спросил он. — В нашей глухомани Иные наперечёт, так что стараемся как-то уживаться, не портить друг другу жизнь. — Последние события показывают, что не все так гладко, как вы говорите, — усмехнулся Антон. — Так вы, Антон Сергеевич, стало быть, считаете, что часы-артефакт прислал кто-то из ваших, Светлых? — поднял брови Андросов. — Следует ли это считать официальным заявлением Ночного Дозора? «Да тебе, милый, в рот палец не клади!» — с досадой подумал Антон. — Я не уполномочен делать официальные заявления, — сухо ответил он. — Скажите, вы выясняли, откуда отправлена посылка с часами? — Разумеется! — фыркнул Роман. — С почтового отделения на Студенческой. — И? — Фамилия отправителя на квитанции непонятна, соответствующая запись в компьютере почтового отделения стерта, — пожал плечами Андросов. — Никто, разумеется, ничего не помнит — две недели прошло. — Я хотел бы посмотреть на эту квитанцию. — Пожалуйста, — Андросов достал из стола папку и протянул Антону бумажку. Фамилия действительно не читалась. Антон взглянул на индекс отправителя и дату отправки. Провел рукой над поверхностью, проверяя остаточную магию. Ничего. — Можно мне ксерокопию? — Почему нет… — Андросов вызвал секретаршу и попросил: — Анечка, сделай, пожалуйста, с этого копию. Студенческая, Студенческая… Где-то Антон слышал это название совсем недавно… Точно — супруги Охапкины и их дочь Алена живут на Студенческой. Но на месте преступника Антон не стал бы отправлять посылку недалеко от дома — больше вероятность, что тебя запомнят. Кстати… Он взглянул на ауру Андросова. Вполне обычная для Иного четвертой категории. У ребят, которых задело действием артефакта, ауры выглядели совсем иначе. — Я смотрю, сами вы не пострадали, Роман Дмитриевич. — Не пострадал, — кивнул Андросов. — Кабинет шефа, где он держал часы, в другом конце коридора. — А они сейчас?.. — В подвале, в экранируемом хранилище. Хотите посмотреть, Антон Сергеевич? — ухмыльнулся Андросов. — Как-нибудь обойдусь. Что ж, если вы больше ничего не можете сообщить, разрешите откланяться. — Удачи в расследовании. Надеюсь, если виновником окажется Светлый, вы не станете его покрывать — иначе нам придется обратиться в Инквизицию. — То же самое могу сказать и вам, Роман Дмитриевич. Счастливо оставаться. *** Через двадцать минут он был уже на почте. Индекс отделения совпадал с тем, который он видел на квитанции Андросова. Антон подошел к приемному окну и, чтобы не терять времени, сразу направил легкое воздействие на сотрудницу почты. — Здравствуйте. Вы не подскажите, кто работал на приеме посылок двадцать четвертого числа? Она подняла глаза и неприязненно поинтересовалась: — А вы, собственно, кто такой? Да, тяжелый случай… Пришлось усилить воздействие. Черты лица женщины разгладились, она виновато улыбнулась: — Ох, извините, не узнала. Сейчас посмотрю. Она взглянула на календарь, полистала тетрадь, сверилась с записями в компьютере. — Ольга Михайловна дежурила. Только она сейчас на больничном. Другая женщина, которая сортировала письма в дальнем конце служебного помещения, оглянулась и сказала: — Да вышла она сегодня — я ее видела. Это вам надо не сюда, а обойти здание, там будет отдел приема посылок. Антон поблагодарил и направился искать незнакомую Ольгу Михайловну. Кажется, ему сегодня везло. Ольга Михайловна оказалась гораздо приветливей, она без возражений взяла копию квитанции. — Это же вы писали? Помните отправителя? Она кивнула, рассматривая бумажку. — Большая длинная коробка — в ней были настенные часы, — подсказал ей Антон. — Да, помню! — обрадовалась Ольга Михайловна. — Их отправляла девушка, совсем молоденькая. Очень волновалась. Оно и понятно, часы дорогие. Честно говоря, не советовала такие ценные и хрупкие вещи по почте отправлять — всякое бывает, — сказала женщина, понизив голос. — Я так понимаю, они пропали? — Да, — соврал Антон. — Так какая тут фамилия написана? Я ваш почерк не смог разобрать. — О… Оха… Кажется, Охапкина. Услышав знакомую фамилия, Антон не поверил своим ушам. Вот это фокус — опять Алена! Но в это время она должна была лежать в больнице. Но даже если и нет, где она взяла другой артефакт? В Ночном Дозоре больше ничего не пропадало, значит, из частной коллекции. Складывалось ощущение, что городок прямо-таки наводнен артефактами. — Ольга Михайловна, опишите, пожалуйста, девушку. Блондинка, брюнетка? Рост? Цвет глаз? Особые приметы? Почтовичка довольно точно описала Алену Охапкину. Антон задумался. Что-то во всем этом было неправильное. Такое везение настораживало. Дневной Дозор не смог выяснить личность отправителя, а вот приезжий Светлый — раз, и мгновенно разобрался. И Ольга Михайловна эта очень кстати вышла на работу. А если?.. — Скажите, а чем вы болели? — быстро спросил Антон. — Давление подскочило. И не снижалось никак — таблетки не помогали. Муж уже два раза скорую вызывал, уколы делали. В больницу хотели положить. Я уж и вещи собрала, а сегодня утром вдруг отпустило ни с того ни с сего… Наверное, что-то в природе творится. Конец света ж обещали. — И вы пошли на работу, — сказал Антон. — Не побоялись, что снова подскочит давление? — Я вроде и не хотела, но потом подумала, что девочкам тут тяжело без меня — хватит, поболела. — К вам сегодня утром кто-нибудь приходил? — осторожно спросил Антон. — Нет, — удивилась Ольга Михайловна. — Совсем никто? Родственник, сантехник, соседка или кто-нибудь еще? — Нет, никто не приходил. Опять нет. Но с чего-то вдруг она резко поменяла намерение… — Мусор выносили сегодня утром? — наугад спросил Антон. — Да, конечно — я всегда перед работой выношу. Привычка. — Никого не видели, пока выбрасывали? Ольга Михайловна наморщила лоб. — А… сосед попался. Вежливый такой молодой человек — вроде вас. Спросил, как здоровье, выслушал мои жалобы. И сказал… — она вдруг запнулась. — Что-то он сказал, не могу вспомнить. — Сосредоточьтесь, это важно, — надавил Антон. — Ээээ… А, вот: «Вам будет полезна смена обстановки. На работу сходите — коллеги, наверное, заждались вас…» Ну конечно! Так он и думал — без воздействия тут не обошлось. — Как зовут соседа? Как выглядит? — Роман. Симпатичный парень. Но ветреник такой — девушки не переводятся. Живет один в трешке, ремонт там у него дорогущий, говорят. Еще машина заграничная, ярко синяя. Муж сказал, что лексус — я-то в них не разбираюсь. И где люди только деньги берут… Роман. Имя, конечно, не то, чтобы совсем редкое, но и не Сережа-Дима. Антон быстро достал мобильник и набрал номер Стрелькова. — Вань, привет, это Городецкий. Скажи-ка мне, а на чем ездит Андросов из Дневного? На синем лексусе, говоришь? Это точно? А много в Торжке таких? Понятно… У меня? Тойота… Нет, не заработал пока… Потом расскажу… Пока. — Ольга Михайловна, не представляете, как вы мне помогли! Спасибо! Вспомнив, как Артур обращался с полезными ему дамами, Антон наклонился и поцеловал ей руку. Дама зарделась и пока приходила в себя, Антон уже был на улице. По всему выходило, что Роман прямо-таки подсунул ему под нос Ольгу Михайловну. А ведь Антон мог бы и не спросить ее про болезнь. Значит, Андросов хотел, чтобы Ночной Дозор вышел на Алену Охапкину. Но почему? Вернее, почему именно сейчас, а не раньше? Что изменилось, почему Андросов согласился с ним поговорить и дал ниточку? А ведь Андросову прекрасно известно, что сильному магу ничего не стоит устроить ей «детектор лжи». Какой в этом смысл? Если только… Антон похолодел. Послав его на почту, Роман наверняка сам отправился к Охапкиной. Чтобы… чтобы навсегда заткнуть ей рот! Очень удобно: подозреваемая, уже один раз попавшаяся на горячем, мертва. Дело закрыто. Оставшиеся четыреста метров до дома Охапкиных Антон бежал. Он заскочил в подъезд, ударил по кнопке лифта. Дверцы со скрежетом открылись. Он ввалился в кабину и нажал на седьмой, Охапкины жили на шестом. Лифт нервно вздрогнул, закрывшись, и раздражающе медленно пополз вверх. На этаже Антон нырнул в Сумрак, проскочил первый слой и очутился на втором. Дом оказался дореволюционным, и на этом слое Сумрака Антон видел на дверях старинные таблички, которые висели здесь больше ста лет назад. «Полковникъ дҍйствительной службы И.А.Юшко». «Урологическiй кабинетъ д-ра С.М. Бҍляева». На искомой двери значилось: «Закройщикъ Охапкинъ». Антон нажал на ручку. На втором слое она была открыта. Он бесшумно вошел и поднялся слоем выше, прислушиваясь. В гостиной, кажется, кто-то всхлипывал. Женщина. Антон подкрался поближе. — Ты обещал, что мы всегда будем вместе! А теперь требуешь, чтобы я уехала. Одна! Куда? Зачем? Я же всегда делала, что ты меня просил. Не моя вина, что амулеты срабатывают не так, как ты рассчитывал. Мужской голос ей что-то ответил, и девушка снова всхлипнула. — Послушай, давай уедем вместе, а? В Питер, в Москву, да куда угодно! Надоело скрывать от всего мира, что я люблю Темного. И ты, я вижу, тоже устал от всего этого. Пусть нам не удалось превратить всех Иных в людей — ну и ладно. Пусть живут, как хотят, тратят время и силы на дурацкие разборки — нам-то что… Мы откажемся от Сумрака по собственному желанию, и больше никто не сможет диктовать нам, что делать. Забудем эти Дозоры, как страшный сон. — Только такая идиотка, как ты, могла поверить, что Темный по своей воле может отказаться от власти! — рявкнул мужской голос, и Антон узнал в говорящем Романа Андросова. — Раз не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! Антон понял, что ему пора вмешаться. Он кинулся в комнату. Андросов теснил девушку к балкону, зажав ей рот ладонью и ухватив за запястья сведенных за спиной рук. — Стоять! — гаркнул Антон. — Отпусти ее немедленно! Андросов сделал вид, что собирается послушаться — разжал хватку, освобождая девушку, и Антон на секунду заколебался, прежде чем сковать Романа магическими путами. Промедление дорого ему обошлась: Роман резко повернулся, выбросив руку вперед, и Антон почувствовал, как нечто холодное угодило ему в плечо. «И это всё, что ты можешь?» — фыркнул он и приготовился надавить на Андросова прессом, но тут по его телу прошла холодная волна, голова закружилась, его словно окунули в ледяную прорубь, и он внезапно понял, чем его ударили. «Аспирином» — заклинанием, понижающим температуру тела до состояния окружающей среды. От резкой слабости в ногах Антон осел на пол, опрокинув кресло, за которое пытался схватиться. В глазах потемнело, и он потерял сознание. *** Лексус подбросило на ухабе, и Антон очнулся. Он попытался подняться, но не смог пошевелить и пальцем — какая-то сила удерживала его лучше всяких пут. Скосив глаза, он пытался рассмотреть затылок водителя. Андросов? Ну а кто еще... Машина свернула на лесную дорогу — небо за стеклом окна сменилось на зелень — и через некоторое время остановилась. Водитель, не глуша мотор, вышел из машины, распахнул заднюю дверь и выволок Антона за шиворот наружу. Антон больно ударился плечом о дверцу, но сумел сохранить молчание. Чутье подсказывало ему, что не стоит выдавать похитителю, что он пришел в себя. Андросов отпустил его воротник, оставив Антона лежать на траве. Уезжает, подумал Антон, но машина все так же ровно пыхтела у него над ухом. В отдалении раздался металлическое бряцание, потом тонкий противный скрип несмазанных петель. Через пару минут Антона схватили за ноги и куда-то потащили по мягкой мшистой почве. Потом мягкая поверхность внезапно закончилась: он стукнулся головой о порог и пересчитал лопатками неровные доски. Андросов остановился, переводя дыхание, и проворчал: — Не был бы ты таким любопытным — ехал бы сейчас в свою Москву. Но, увы, не повезло. Он грубо схватил Антона подмышки, подтащил к стене, достал из кармана плаща веревку и умело связал руки за спиной. — Только не снимай амулет — быстрее отмучаешься, — хихикнул он и вышел из сарая. Проржавевшие петли снова заныли, послышалось лязганье засова и звук продеваемой в петлю дужки замка. Антон открыл глаза. *** Чтобы из положения лежа со стянутыми сзади запястьями сесть и опереться о стену, потребовалось некоторое время. Периодический надсадный кашель изрядно затруднял осуществление задуманного. И не только кашель. На его груди висела отстрелянная латунная гильза, посеревшая от времени — амулет, который, по обещанию Романа, сократит предсмертные мучения. От того места, где металл соприкасался с тонкой тканью рубашки, под кожей расходились нити пугающего холода. «Интересно, какая у меня сейчас категория — шестая? Или, может быть, уже седьмая?» — тоскливо подумал Антон. Солнце пробивалось сквозь прореху в крыше и освещало грязную поверхность дощатого пола. В конусе света плясали мелкие, почти незаметные глазу пылинки. Антон пристроил макушку к стене и в изнеможении прикрыл веки, пытаясь поймать свою тень. В Сумрак войти ему удалось, руки были свободны (ура!), он даже успел заметить, что на первом слое никакого сарая нет, а вместо живого леса его окружают обгоревшие стволы. Но в следующую секунду его выбросило обратно. Немного передохнув, Антон попробовал еще раз. С тем же успехом. *** Теперь у него образовалось свободное время, чтобы подумать. Не то чтобы у человека со связанными руками был большой выбор занятий. Прав был Борис Игнатьевич, когда ругал его за любовь к самодеятельности. Следовало бы не бежать в одиночку к Охапкиным, а вызвать патруль Ночного Дозора. «Все мы сильны задним умом», — вздохнул Антон. Итак, Роман Андросов. Амбициозный молодой Иной, довольствующийся вторыми ролями в Дневном Дозоре уездного городишки. Каким-то образом свел близкое знакомство с Аленой Охапкиной, Светлой. Если Антон правильно интерпретированный подслушанный разговор, Андросов задурил голову идеалистически настроенной девице, считающей, что Иные — отвратительные паразиты на теле человечества. Она наивно полагала, что они собираются планомерно избавляться от Иных, отнимая у них силу и низводя до уровня людей, тогда как Андросов преследовал совсем другие цели. Антон не сомневался, что Романа вряд ли тревожат судьбы человечества и этическая сторона существования Иных. Чего он добивался? Андросов сам сказал: «Только такая идиотка, как ты, могла поверить, что Темный по своей воле может отказаться от власти». И вряд ли он ожидал, что слабые артефакты могут одномоментно отнять всю силу у окружающих его Иных. В это могла верить неопытная шестнадцатилетняя девочка, не знакомая с тонкостями работы артефактов и действия силы, а не заместитель главы Дозора. Тогда чего он хотел? Антон пошевелил распухшим сухим языком и с надеждой посмотрел на щелястый потолок сарая. Вот если бы пошел дождь, тогда бы появилась вероятность продержаться до момента, когда его найдут. Его же ищут, да? Не могут не искать! Но сквозь прорехи между досками виднелось голубое небо без намека на хотя бы какое-то облачко. Лучше не думать об этом. Чего добивался Андросов? Почему уговорил Алену отправить часы-артефакт в родную контору? Конечно! Все очень просто: власть. Роман метил на место своего начальника и решил избавиться от него, постепенно лишая силы. Слабый маг не удержится в кресле главы Дозора — его никто не будет принимать в расчет. Особенно это касается Темных. Пожив с Завулоном, понаблюдав за ним, Антон сделал для себя вывод: любой Темный считает оскорблением для себя, как личности, подчиняться тому, кто слабее. Если тебе судьбой дана Сила, ее надо использовать, в противном случае это напрасное расточительство дара. Тогда почему Андросов и Охапкина начали со Светлых? Было ли это случайностью или предварительной «пристрелкой»? Или же Андросов хотел спрятать свою настоящую жертву среди череды случайных жертв и отвести от себя подозрение? Вот это более вероятно. Антон представил, как бы развивались события естественным путем, если бы Светлый Иной не приехал из Москвы, чтобы помочь своим коллегам. Происшествие с часами так бы и осталось нераскрытым и с течением времени забылось бы. Андросов и дальше числился бы исполняющим обязанности главы Дозор — до первого серьезного происшествия. Тут бы все и стало на свои места — текущего главу отправили бы на пенсию, а Романа — утвердили в должности. Так-то всё так, но это никак не объясняет, зачем Андросов подбросил ему след? Зачем ему срочно понадобилось переводить стрелки на Алену? Что его заставило поменять планы? Испугался, что Антон выйдет на него? Сказать по правде, вряд ли… С какой стати ему бояться приезжего Светлого, который не имеет доступа к внутренним делам Дневного Дозора? Нет, как это ни обидно признавать, сам по себе Антон Городецкий не представлял опасности для Романа Андросова. Но Андросов узнал, что из столицы к нему едет представитель московских Темных, и, занервничав, решил срочно спрятать концы в воду. Он дал Антону подсказку, а сам тем временем решил избавиться от сообщницы, с помощью Антона свалив на нее вину. И переоценил свое хитроумие. Антон горько усмехнулся: пока еще рано говорить, кто кого переиграл. Что там сейчас делает Андросов, неизвестно, а вот проницательный Городецкий сидит в запертом сарае, постепенно теряя силы. Возможно, Роман Дмитриевич еще выйдет победителем в этой игре, кто знает… *** Больше всего на свете он сейчас мечтал даже не о свободе, а о том, чтобы кто-нибудь накрыл его одеялом. А лучше — двумя. Или чтобы кто-то теплый был рядом. Лучше в демонской форме — у животных температура тела выше, чем у людей — так хочется наконец согреться. *** Заснуть, когда ты мерзнешь, довольно трудно. Антон то проваливался в полубред, то выныривал в явь, чтобы поклацать зубами от холода. Не могло же действие «аспирина» продолжаться так долго? Наверное, он заболел. Или уже не Иной. Не Иной… Просто человек. А ведь Артур никогда не опустится до отношений с человеком… *** Антон проснулся оттого, что утреннее солнце ударило ему в глаза. «Может быть, это — последний рассвет, который я вижу…» — подумал Антон. И решил попробовать еще раз. Едва очутившись в Сумраке, он сорвал с шеи амулет и с силой отшвырнул от себя, чувствуя, как его выбрасывает в реальный мир. Гильза бесшумно покатилась по деревянному полу и провалилась в щель. Давящая тяжесть исчезла, в голове прояснилось. И вместе с ясным сознанием пришел страх приближающейся смерти. И жажда. Видимо, он пересек черту, за которой даже выносливый организм Иного начинал просить пощады. *** По лицу текла вода. Не выходя из беспамятства, он открыл рот и подставил иссушенный рот живительной влаге. — Очнитесь, Светлый! — услышал он чей-то голос. — Как ваше имя? — ’нтон, — непослушные губы приходилось заставлять двигаться. — Гр…дец…й . — Это он! — воскликнул второй голос. Антон услышал сухие щелчки клавиатуры мобильника и скороговорку: «Мы нашли его. Жив, но в очень плохом состоянии. Аура истончилась, пульс нитевидный. Необходим целитель. Или хотя бы капельница. Шестой квадрат к северо-востоку от Михайловки. Грунтовый съезд с бетонки, в киломе… Что? Да, хорошо, понял». Антон вновь потерял сознание.