Больше, чем привычка

Было тепло, мягко и чисто. Приятная полудрема на границе яви и сна ласкала, как руки любимого. Антон завозился в постели, сбивая тонкое одеяло, и вдруг почувствовал нечто странное на локтях. Пошевелился, пытаясь избавиться от непонятного ощущения, но оно не проходило, и он открыл глаза. Комната была ему незнакома. Просторная, светлая, с широким окном, напротив которого стояла кровать. Сквозь тонкие белые занавески, трепещущие на ветру, виднелся сад. Ветви старой яблони наполовину загораживали небо. Одуряюще пахли лилии и флоксы. Тут буквально в нескольких шагах от него кто-то хихикнул, и Антон, отведя взгляд от окна, увидел трех маленьких детей, стоящих в изножье кровати. Два русоволосых мальчика и белокурая ангелоподобная девочка. На вид все — лет пяти. Один из мальчиков пихнул другого локтем в бок, и тот снова хихикнул. Поднес палец к губам и громко прошипел: «Тсссс!». Антон непроизвольно потянулся к искрящему детскому счастью. Глоток силы, еще один, и еще… как нежирный бульон для умирающего от голода. Дети тут же погрустнели и вдруг, переглянувшись друг с другом, заплакали. Антон почувствовал угрызение совести и попытался ободряюще улыбнуться, но видимо, получилось что-то не то, дети заревели еще громче, сильней и бросились прочь из комнаты. Антон попробовал сесть, и только тогда понял, что именно было не так с его руками. Они были перетянуты тугими повязками в районе локтей, и из одного тянулась трубочка капельницы. Капельницы? Антон поморщился, не сразу сообразив, что с ним произошло. Затем воспоминания вернулись. Почта. Разговор с внезапно выздоровевшей приёмщицей, дом Охапкиных, стычка с Андросовым, «аспирин»… и бесконечно-долгое умирание в заброшенном сарае в лесу. Как же он оказался здесь? И где это — «здесь»? На больницу не похоже. Антон вновь оглядел комнату. Светло-бежевые обои с абстрактным коричневатым рисунком, деревянные полы, выглядывающие из-под вязаных ковриков, массивная добротная мебель: книжный шкаф, гардероб, круглый стол на изогнутых ножках, резные стулья, кресла в домотканых чехлах. Нет, это, определенно, была не больница, а чей-то уютный, с любовью обставленный дом. Сесть у Антона не получилось: закружилась голова, запротестовало ослабленное тело, и он снова упал на подушки, мягкие, пухлые, разных размеров. Он их насчитал под собой целых пять. Но все-таки, как он попал сюда? Что-то смутно припоминалось о благословенной воде и голосах, спрашивавших его имя. Да, точно. Кто-то его нашел, привез в свой дом, вымыл, поставил капельницу. А он, сволочь неблагодарная, не успел очнуться, как принялся «пить» детей. Кстати, а что у него с магией? Антон вновь попытался сесть — лежа в постели за тень было не ухватиться, а значит, и не войти в Сумрак — но снова у него это не получилось. — Ай-яй-яй, молодой человек, — услышал он голос от двери. Поднял взгляд и увидел маленького старичка с козлиной бородкой. Кажется, где-то он его уже встречал… только вот где? — Вам пока нельзя шевелиться, лежите, набирайтесь сил. Старичок подошел к кровати, просканировал его ауру, после чего активировал какой-то амулет и заменил лекарство в капельнице. —’де я? — Это частный дом, в пригороде Торжка. Что вы последнее помните? — Анд’осов, — хотя горло и не чувствовалось больным или пересохшим, говорить было на удивление трудно. Звуки категорически не желали складываться в слова. — Ассс… аспрн. Анд… Анд’осов. Артфакты. Алена Охапкна. Как?.. Алена? — Тише, тише, не нервничайте так. Вам нельзя волноваться. Возьмите вот, выпейте, — целитель помог Антону чуть приподняться и поднес к его губам стакан с чаем, пахнущим мятой, чабрецом, еще какими-то травами. Отвар был прохладный, очень приятный на вкус. А главное, после него Антон почти сразу почувствовал себя лучше, спокойнее. Не дожидаясь ответов на заданные вопросы, он заснул. *** Когда Антон открыл глаза в следующий раз, был уже вечер. Горел торшер, освещая половину комнаты приглушенным светом. Окно задернули плотными шторами. На появившемся возле кровати столике стоял графин с красным морсом и чистый стакан. Отметив все эти изменения, Антон в очередной раз попытался сесть, и у него даже почти получилось, но тут из темной части комнаты раздался голос, который он меньше всего ожидал услышать. — Очнулся, спящий красавец? Ты уж прости, что не поцеловал. К некрофилии я как-то не склонен. — Артур?! — Антон отметил, что голос к нему полностью вернулся. — Что ты тут делаешь? Мы же… разве не в Торжке? Артур вышел из тени и приблизился к кровати. Его лицо в полумраке показалось бледнее обычного, лоб пересекала новая морщина. Антон едва удержался от желания поднять руку и коснуться хорошо знакомого лица, разгладить эту лишнюю складочку. Посмотреть в глаза Артуру он почему-то пока не решался. — В Торжке, — наконец ответил Артур. Сел на край кровати, взял его ладонь в руки, нежно погладил. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — автоматически ответил Антон, сосредоточенный на ласковых прикосновениях. Как же давно Артур его так не трогал! В последнее время перед расставанием их секс был грубым и резким, почти животным. Нет, Антон не жаловался, ему нравилось и так, но иногда хотелось и нежности, ласки. — А если честно? — Что? А! — Антон призадумался. Если честно, то чувствовал он себя неважно. Впрочем, учитывая обстоятельства, могло быть намного хуже. Он не хотел ни пить, ни есть, ему было тепло и комфортно, ничего не болело. Силы потихонечку восстанавливались. Определенно, физически с ним все было — ну или скоро будет — в порядке. А вот магически… — Что с моей аурой? Там был артефакт, — Антон вспомнил гильзу, исходящий от нее холод, и поежился, — похожий на те два из моего последнего дела, часы и медальон, — мысль о полностью лишившейся магии уборщицы привела в ужас. — Какого я теперь уровня? Или... — Антон судорожно сглотнул. — Я, вообще, Иной? — Не переживай, Светлый. Хоть в чем-то тебе повезло. Доставшийся тебе артефакт не разрушал магию, не понижал в уровне, а лишь выкачивал силу. Ты все еще Светлый третьего уровня, хоть и магически почти полностью истощен. Сейчас не сможешь даже войти в Сумрак, но это обратимо. — Почти полностью истощен? — Антон повторил вслед за Артуром и непроизвольно стиснул его ладонь. О да, он знал, что это значит. Если Гесер не выбьет ему право на скорое восстановление, он обречен на годы, десятилетия жизни без магии. Нет, он не будет стареть, как обычный человек, но и полноценным Иным тоже быть перестанет. И это в среднем — лет на пятьдесят. Может, и не такой уж пугающе долгий срок для древних Иных вроде Гесера или Артура, но для него, не прожившего еще и своей первой человеческой жизни, пятьдесят лет казались вечностью. — Не волнуйся. Ты быстро восстановишься. — Откуда ты знаешь? Гесер… — Нет. Не Гесер. — О! — честно говоря, в помощь Артура совершенно не верилось. В бескорыстную помощь — тем более. Когда они еще жили вместе, Артур, может, и воспользовался бы личными резервами для его восстановления. Теперь же, когда Антон сам его бросил… на известного своей мстительностью Темного мага, это было совсем не похоже. — А что взамен? — Не говори ерунду. Ты мне не чужой. Ничего я от тебя не потребую, — как будто бы искренне возмутился Артур. — Просто лечись, набирайся сил. Антон впервые за все время поднял взгляд и посмотрел своему бывшему партнеру в глаза. И это были глаза безумно усталого, больного человека. Неужели он так переживал?! — Отдыхай, — Артур отвел взгляд, высвободил руку и встал с кровати. Настолько поспешно, что не знай его Антон, принял бы поспешное прощание за бегство. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Антон закрывающейся двери. *** Прошло всего несколько дней с тех пор, как Антон очнулся под капельницей, а он уже чувствовал себя практически здоровым. Да и Леопольд Анатольевич, тот самый старичок с козлиной бородкой, оказавшийся личным врачом Завулона (то-то его лицо показалось Антону знакомым!), признавал, что физически он пришел в норму. А вот с его магией все было намного сложнее. И целитель, и Завулон настойчиво уговаривали Антона тянуть силу из постоянно крутившихся вокруг детей, но он категорически отказывался. Ему претила сама мысль, что трех сирот специально привезли из детского дома, чтобы он мог начать восстанавливаться. Нет, конечно, в жизни Антон «пил» детей не раз и не два, и никогда не испытывал по этому поводу угрызений совести — в конце концов, детское счастье — эмоция не только хрупкая, но и быстро восстанавливаемая. Но… в том, что делали Артур и его целитель, было нечто неправильное, темное. Они словно бы превращали его в вампира, а детей — в выпавших по жребию жертв. И это было противно. Настолько, что Антон, живя с детьми под одной крышей, всеми силами старался избегать с ними встреч. Получалось это не всегда. И тогда Антон, несмотря на всю свою убежденность, непроизвольно делал глоток чистой и свежей силы, после чего становился противен самому себе. В эти минуты он и в самом деле ничем не отличался от испытывающего жажду вампира. От того, кого привык ненавидеть и презирать… Вообще, настроение Антона, в отличие от физического здоровья, в эти дни оставляло желать лучшего. Он постоянно чувствовал беспричинную тревогу, его раздражали как частые отлучки Артура из дома, так и его присутствие. От былой легкости в общении не осталось и следа. Когда они вдвоем находились в одной комнате, воздух будто сгущался, и давил на плечи, давил… К сожалению, Антон привык быть честным с самим собой и признавал, что напряжение между ним и Артуром объясняется очень просто. Это было нереализованное желание, их ощутимо тянуло друг к другу. И то, что тело Антона еще слишком хорошо помнило ласки Артура, его сумасшедший натиск, нежную страсть, даже выверено-продуманные касания, ситуацию ничуть не облегчало. Артур же видел его смятение и наслаждался им, постоянно провоцировал словами, взглядами, якобы случайными прикосновениями. И при этом — не шел на серьезный разговор, всякий раз, когда Антон пытался обсудить ситуацию, уворачивался с легкостью и изяществом опытного политика. После нескольких таких бесплодных попыток, Антон пришел к выводу, что ему нужно как можно скорее покинуть дом. Что если он останется с Артуром под одной крышей, ничем хорошим для него это не кончится. Все-таки Завулон никогда не был склонен к всепрощению, и едва ли упустил бы возможность отыграться на том, кто его бросил. Пусть он и говорил, что все в порядке, что ему самому надоели их отношения, теперь Антон явно видел, что это не так. И почти каждый раз, засыпая, он представлял, как здорово было бы начать отношения с Артуром сначала, все забыть и простить, снова поверить, что он нужен, важен, любим. Но... В том-то и дело, что Антон не верил. Он слишком хорошо осознавал, кто такой Завулон, слишком хорошо помнил произошедшую незадолго до их знакомства историю с Алисой Донниковой. Она поверила в любовь Артура, в то, что однажды закончившиеся отношения с ним можно вернуть, и оказалась разыграна, как мелкая карта в не особо значительной партии. Антон не хотел повторять ее ошибку, не хотел умирать. И о чем он только думал, когда два года назад связался с главой Дневного Дозора?! Однако стоило ему заикнуться о том, чтобы вернуться в Москву или хотя бы переехать в другой дом в Торжке, как Артур натравил на него целителя. И тот принялся отчитывать нерадивого пациента, кричать, что если Антон хочет остаться без магии на ближайшие пятьдесят лет, то пусть так и скажет, и не тратит зря чужое время. Теперь всякий раз, как Антон выходил из дома, Леопольд Анатольевич набивался ему в компанию, провожал в сосновый лесочек за домом, на реку, даже в сад, так что Антон начал чувствовать себя заключенным, а его — пусть вежливым и обходительным, но тюремщиком. Впрочем, надо отдать целителю должное: Антон восстанавливался не по дням, а по часам. И только его упрямство, то, что он отказывался регулярно пить детей, откладывало его окончательное выздоровление. И неизвестно еще, чем бы все это закончилось, если б не Артур. Тем вечером он пришел к Антону в комнату, когда тот уже устраивался спать, непривычно задумчивый и серьезный. — Антон, может, хватит? Что бы ты ни пытался мне доказать, давай отложим это до момента, когда ты полностью восстановишься. — О чем ты? Я ничего не пытаюсь тебе доказать. — Нет? Почему же ты отказываешься выполнять предписания моего врача? Только не говори, что если бы детей привез сюда Гесер, ты бы вел себя также. — Гесер бы никогда… — Это ты сейчас кому пытаешься соврать: мне или себе? — Прости, — Антон тяжело вздохнул и сел на край разобранной постели. А ведь и правда, Гесер мог бы точно так же привезти детей для восстановления своего сотрудника, и ему Антон бы подчинился беспрекословно. Ну, или поворчал бы по обыкновению, но Гесер, конечно же, легко бы разбил все его аргументы и убедил в правильности своего решения. Так ведь было уже не раз… так почему же Артуру он отказывает в праве помочь? Только ли потому, что тот — глава конкурирующего Дозора? Или же дело в их отношениях? Пусть и бывших, но все еще ощущающихся незавершенными. Почему-то Антон не мог принять от него — именно от него — в жертву этих детей. — Прости, — повторил он. — Но я так не могу. Почему я здесь? Ты сообщил Гесеру о случившемся? — Не беспокойся, конечно же, сообщил, — Артур понимающе улыбнулся и сел на кровать рядом. Слишком близко, чтобы «не беспокоиться». — Пока ты был без сознания, тебя осматривал Светлый целитель. Он поговорил с Леопольдом Анатольевичем, и Гесер доверил твое восстановление мне. — Гесер доверил?! — не поверил Антон, вспомнив, что именно Гесер говорил по поводу их с Артуром отношений. — Он же… — Отослал тебя из Москвы подальше от меня? Как видишь, он передумал, — Артур снова усмехнулся, как-то очень невесело. — Он предвидел, что ты можешь отказаться от традиционного восстановления. И что я не брошу тебя так. К тому же, держать меня подальше от Москвы ему сейчас выгоднее, чем нас порознь. — В смысле? Идет какая-то серьезная операция? Это связано с Андросовым и артефактами? — Так или иначе. Наворотил дел этот Андросов. Мало того, что пытался сместить главу Дневного Дозора Торжка, так еще и продавал артефакты собственного изготовления, и они теперь всплывают по всей России. Но тебя это не должно волновать. Московские Дозоры справятся, даже без меня. — Не сомневаюсь, — кивнул Антон. А сам подумал: «Но с тобой Темные вывернули бы ситуацию в свою пользу. А так у Гесера карт-бланш. Эх, Борис Игнатьевич, Борис Игнатьевич! Променяли вы меня на артефакты. Вот только зачем это Артуру?» Но вслух он спросил: — А что с Аленой? Охапкиной? Когда я вмешался, Андросов пытался ее убить. — Выпала из окна. С ней он поступил куда милосерднее, чем собирался с тобой. — Жаль. Хорошая была девушка. Только доверчивая. Влюбилась в Темного. — Хочешь сказать, как и ты? Ты не доверяешь мне? Но разве я хоть когда-нибудь причинял тебе вред? «Много раз!» — хотел воскликнуть Антон и попытался вспомнить что-нибудь серьезное, но почему-то не смог. Все его претензии к Артуру сводились к тому, что тот не знакомил его с друзьями, не предупреждал об отлучках, не спрашивал мнения в бытовых вопросах. И еще изменял. Но можно ли считать это вредом? Антон не был уверен, и промолчал. — Почему ты ушел от меня? — словно бы прочитав его мысли, спросил Артур. — Мне показалось, что наши отношения изжили себя. Ты же сам сказал: все приедается. — Ах да. Я сказал. А ты все еще веришь словам, — Артур вдруг взял его за руку и нежно погладил тыльную сторону ладони. Антон, пораженный, вскинул взгляд и посмотрел в полыхающие темным пламенем глаза Артура. О, этот огонь был ему хорошо знаком! Сколько раз он сгорал в нем, сколько раз разжигал намеренно. Непроизвольно он подался вперед, и Артур тоже двинулся навстречу. Их губы соприкоснулись, мягко и осторожно, нежнее, чем в первый раз. Но Антону было этого мало. Он слишком сильно любил целоваться с Артуром, вылизывать его рот, пить дыхание, переплетаться языками, то медленно и нежно, то яростно, будто сражаясь. Он и не знал, как, оказывается, соскучился по этому чуть солоноватому вкусу, по горячим и сильным рукам, держащим его за затылок и шею. По агрессивным, голодным укусам. По кружащей голову, сводящей с ума страсти… Он и не заметил, когда Артур успел снять с него пижамную куртку, когда его руки забрались в штаны. Он просто наслаждался привычными ласками, тем, как правильно, как идеально Артур его гладил, облизывал, покусывал и чуть царапал. Он откинулся на спину, подставляясь под все более откровенные ласки, притянул голову Артура к своей груди и застонал, когда тот прикусил сосок и чуть оттянул зубами кожу. — Артур… — выдохнул Антон, и в этот момент казалось, что нет ничего более естественного, что лежать рядом с Артуром — под Артуром, — шептать его имя, тянуться к нему всем телом, всей своей сущностью. И хотеть его, о Свет, как же сильно хотеть! Антон выгнулся, вжимаясь пахом в бедро Артура, потерся обнаженной кожей о тонкую шерсть его брюк. Недовольно поморщился и потянулся к ремню, чтобы избавить и Артура от одежды. — Подожди. Не спеши, — прошептал тот и чуть отстранился. Но недалеко, и его рука тут же нашла член Антона, уверенно обхватила его и начала подрачивать. — Ох, — выдохнул Антон. Он успел подумать, что нежелание Артура раздеваться выглядит странным и, наверное, должно бы даже восприниматься унизительно, но… но… чем он там был недоволен?! Ему было настолько хорошо, что все лишние мысли вылетели из головы, и он снова полностью отдался ощущениям. Когда его губ коснулись пальцы Артура, он открыл рот и жадно всосал их, наслаждаясь едва уловимым индивидуальным вкусом. Провел языком по мягким подушечкам, по фалангам, широко и мокро лизнул сразу несколько поперек. И снова вобрал в рот три пальца. С вызовом посмотрел Артуру в глаза. Он знал, как на того действуют прямые взгляды, знал, что если вот так слегка выпустить изо рта пальцы и высунуть кончик языка, игриво провести им по пересохшим губам, то у Артура потемнеет взгляд, и он… о да, вот так! Артур предсказуемо опрокинул Антона на спину и навалился сверху, издавая глухой звук, отдаленно похожий на рычание. О, как же Антон по нему соскучился! Помнится, раньше он почти кончал от одних только этих хищных, агрессивных, полных жажды звуков. Неприятная мысль полоснула прямо по оголенным нервам. Антон напрягся и попытался отстраниться. Осознание того, что он делает, что они с Артуром делают, накрыло его с головой. — Тсссс, — зашипел на него Артур, пресекая пока еще слабые попытки освободиться. — Расслабься. Не думай. Верь мне. И он единым движением склонился-перевернулся, вобрал член Антона в горячий рот. Ох, как же редко он баловал Антона такими ласками. А это было чудесно, волшебно, прекрасно. Казалось, что вся магия в мире, все Силы — и Света, и Тьмы, — в эти мгновения сосредотачивались во рту Артура, на его языке. Даже мысленно это священнодейство Антон не мог бы назвать минетом. Это было намного, намного больше. И снова все сомнения вылетели из его головы. Он стал глиной в руках мастера, послушным и мягким, охотно сгибающимся в самые разные позы, интуитивно угадывающим желания Артура еще до того, как тот жестом ли или же словом даст о них знать. Он приподнял ноги и закинул их Артуру на плечи, подсунул сбившееся одеяло под бедра, приподнимая их, раскрывая, выставляя себя на показ. Смоченный его же слюной палец Артура надавил на сжавшийся вход. Антон охнул и привычно расслабился. Артур растягивал его нежно, осторожно, куда более тщательно, чем когда-либо. Чувствовать его пальцы в себе было приятно, Артур не забывал то и дело поглаживать изнутри нужную точку, надавливать на нее, посылая по телу все новые и новые волны наслаждения. — Аагрхыр! — несогласно взрыкнул Антон, когда растягивающих его пальцев стало как-то уж слишком много. Ощущения сделались тянуще болезненными, и сквозь удовольствие пробился страх. — Подожди, потерпи немножко. Сейчас, сейчас все будет, — успокаивающе зашептал Артур и широким движением, словно лошадь или собаку, погладил его по внутренней стороне бедра. На удивление это подействовало. Антон поверил то ли его жесту, то ли словам, то ли интонации и расслабился, вновь позволяя делать с собой все, что угодно. Ведь это был Артур, его Артур, и, несмотря на все обиды, в глубине души Антон знал, что ничего плохого тот ему не сделает. Наивно и глупо верить Темному, да? — Сейчас. Давай, идем в Сумрак. Не успел Антон осознать услышанные слова, не успел сообразить, что в Сумрак-то он без магии войти и не может и возмутиться жестокости этих слов, как Артур затянул его на первый слой. Холодный воздух обжег разгоряченную кожу, легкий в помещении ветерок, словно перышками приласкал щеки, грудь, приподнятые ноги и пах. Отсутствие красок и звуков вдруг показалось странно пикантным. Никогда прежде Антон не воспринимал Сумрак так. Не чувствовал его столь явно, столь остро. Каждая линия, каждый полутон сейчас виделись четко, и не было привычного ощущения, что первый слой уныл и скучен, чего-то лишен. — Что это? Почему?.. — начал было Антон, но прервался, заметив, что Артур принял сумеречную форму, и что теперь между его разведенных ног сидел мощный обнаженный демон. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он. Прежде он не раз представлял себе секс в Сумраке, с Артуром-демоном, не раз пытался к нему такому приставать. Он с удовольствием трогал его идеально ровную, отполированную броню, шерсть на голове, гигантский член… но никогда дальше легких ласк дело не заходило, Артур сам обычно хватал его и буквально за шкирку вытаскивал из Сумрака, и трахал до умопомрачения в человеческом виде. Говорил, что боится сорваться и навредить, что бережет… Так что же изменилось сейчас? Или раз они больше не пара, Антона можно не жалеть? И трахнуть напоследок монструозным демоническим членом?! Он же его сейчас порвет! От этой мысли сделалось по-настоящему страшно. Но в то же время и сладко-волнительно. — Отпусти! — Антон дернулся, но не особо сильно. Бороться с демоном как физически, так и магически, для него было бесполезно и в лучшей-то форме, не то, что сейчас. Или… стоит ли обманывать себя? Так вяло сопротивлялся он вовсе не от безысходности. Он просто и сам хотел хоть напоследок испытать давно желаемое и запретное. Пусть даже и опасное. Особенно — опасное. Страх щекотал нервы, но не превращался в ужас, а лишь распалял желание. Наверное, именно из-за этого ощущения он изначально и связался с Завулоном. — Тшшш, расслабься, я не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот. Сегодня все для тебя. Мягкие успокаивающие интонации в исполнении демона звучали странно, и Антон чуть было не издал нервный смешок. Но тут огромная когтистая лапа опустилась ему на грудь, провела по коже осторожно, едва касаясь, но так волнующе и приятно, что Антон моментально расслабился. Сам потянулся к Артуру и погладил его могучую шею, предплечье, живот… — Подожди. Не сейчас, — Артур оскалился, сдерживая желание, и перехватил руки Антона, завел их ему за голову, приказал: — Не шевелись. Удерживая его одной лапой, другой демон потянулся к своей шее, на которой Антон только сейчас заметил резной костяной амулет. Сорвав его с цепочки и прошептав на древнеегипетском формулу активации, Артур с нечеловеческой силой разломил амулет пополам, одну его часть сжал в кулаке, а другую сунул в руку Антону. Прошептал: — Что бы ни происходило, держи его. Не отпускай. И Антон снова послушался, схватился за предложенный обломок. Демон взмахнул лапой, вычерчивая в воздухе непонятные магические символы, и Антон тут же почувствовал, как часть амулета в его руке начала нагреваться, и через нее тоненьким ручейком в него устремилась Сила. Сосредоточившись на этих странных, пьянящих и сладких, как кровь для вампира, ощущениях, он и не заметил, как Артур пристроил огромный член к его входу и единым движением вошел в него. Было больно, но не настолько, как Антон всегда думал, все-таки, Артур хорошо растянул его, и двигался медленно, осторожно. Поток силы расширился, и тек в него уже быстрым ручьем, свежим и звонким, хрустально чистым. В какой-то момент Антону показалось, будто он видит окружающие их с Артуром потоки сил, как черные нити, коконом опутывающие демона, расплетаются, и, соприкасаясь с обломками амулета, выцветают, Тьма превращается в Свет, и дистиллированная Сила перетекает от Темного Иного к Светлому, заполняет окружавшую его магическую пустоту. Артур внутри него начал двигаться быстрее, мощнее, и каждый его толчок, как насосом, перекачивал Силу. Еще, и еще, и еще… Никогда прежде Антон не чувствовал себя таким наполненным, во всех смыслах, таким могущественным… и любимым. Когда перелитой силы стало слишком много, он задрожал, и кончил, мощнее, чем когда-либо прежде. Но не успел осознать произошедшее, как отключился. *** Было хорошо. Даже не просто хорошо, а очень хорошо — настолько, что не хотелось открывать глаза, чтобы не спугнуть это ощущение. — Хватит симулировать, Городецкий, я же вижу, ты проснулся, — услышал Антон голос Артура. — Вставай, нас ждут великие дела. Он открыл глаза: та же комната, та же постель… Но что-то изменилось, что-то очень важное. И тут Антон вспомнил: они спустились в Сумрак, и Артур перелил ему силу. Антон перекатился к краю кровати и сел. Голова, против ожиданий, не кружилась. Прохладные крашеные половицы приятно холодили ступни. — Спасибо, — пробормотал он. — Ты… ты был великолепен. Во всех отношениях. Артур пожал плечами и усмехнулся. — Рад, что ты наконец-то это признал. — Ты упомянул какие-то дела… Что-то случилось? — спросил Антон. — Сегодня вечером в Праге состоится заседание трибунала по делу Андросова, и ты там — основной свидетель обвинения. Инквизиция даже расщедрилась на портал, так что к шести будь готов. — Что ему грозит? — Развоплощение, что еще… Злонамеренные манипуляции с артефактами, убийство Светлой волшебницы, похищение и попытка убийства сотрудника Ночного Дозора. — Получается, что его жизнь зависит от моих показаний, — задумчиво проговорил Антон. Этот вывод его вовсе не обрадовал. — Не преувеличивай. И не думай об этом — просто расскажи всё как есть. Решающее слово всё равно за Инквизицией. И даже если бы ты, — на лицо Артура набежала тень, — не смог бы свидетельствовать, Андросов так или иначе получил бы свое. Так что, давай, Антош, заканчивай с этими интеллигентскими метаниями. Лучше сходим на речку —смотри, какая погода на улице. *** Увидев Антона в зале, Андросов даже бровью не повел. «Вот это выдержка, — с невольным восхищением подумал Антон. — Или он на что-то рассчитывает»? На что рассчитывал Роман Андросов, Антон понял уже через несколько минут после начала заседания. Никто не видел, при каких обстоятельствах Алена Охапкина выпала из окна, а сами по себе показания Антона не доказывали факт совершения убийства — только попытку. Андросов не стал отказываться, что знаком с Охапкиной, поскольку ее видели с ним его соседи по дому, и ему пришлось в конце концов сознаться, что артефакт, присланный начальнику Дневного Дозора Торжка, его рук дело. Но от убийства он открещивался, хотя Антон с пеной у рта доказывал, что Андросов собирался разделаться с девушкой. — Вы, Городецкий, неправильно истолковали увиденное, — высокомерно бросил ему Андросов. — Я просто хотел ее попугать, чтобы она согласилась уехать. Свою вину в похищении Светлого Иного Городецкого Андросов тоже отрицал. — Вы сами сказали, что были связаны, вас тащили по земле; наверняка по дороге еще ударились головой, поэтому не могли как следует разглядеть похитителя, — заявил Андросов. — Ваши обвинения голословны. Насколько мне известно, вы, Городецкий, во время службы в Ночном Дозоре Москвы попортили немало крови моим коллегам из московского Дневного. Предполагаю, что у вас немало врагов… Антон даже опешил от такой наглости. — Позвольте, гильза-то ваша у меня на шее висела! Андросов пожал плечами. — Признаю, артефакт в виде гильзы изготовил я. По заказу анонимного покупателя. Кто и как его потом использовал, мне неизвестно. Антон беспомощно оглянулся на Артура. Тот что-то шепнул Гесеру, Борис Игнатьевич кивнул. — Ночной и Дневной дозоры города Москвы ходатайствуют о временном ревоплощении Светлой Иной Охапкиной для выяснения обстоятельств ее смерти, — громко объявил Артур. — Расход силы — за счет московского Дневного Дозора, Ночной Дозор готов предоставить волшебницу соответствующего ранга. Инквизиторы стали переговариваться, но тут из зала раздался выкрик: — Я протестую! — Представьтесь официально и раскройте трибуналу ваши мотивы, — велел Инквизитор. — Сергей Охапкин, Светлый Иной, Ночной дозор Торжка. Никакой трибунал не вернет мне Алёну, а тревожить ее покой я не позволю — она и так натерпелась. — Вы осознаете, что без свидетельства вашей дочери вопрос о причастности подсудимого к ее смерти останется открытым? — спросил Инквизитор. — Осознаю. И подтверждаю протест. Вспомнив, что Алена умерла от сильного удара о мостовую, Антон внутренне поежился — оживление было бы очень болезненно. Он понимал Сергея Охапкина — будь Антон на его месте, тоже бы два раза подумал, прежде чем согласиться на временное ревоплощение дочери. Посовещавшись, Инквизиторы объявили, что принимают протест отца покойной и отклоняют ходатайство московских Дозоров. По лицу Андросова невозможно было понять, испытывает ли он облегчение или нет. Антон взглянул на Артура — казалось, тот потерял интерес к происходящему и думал о чем-то своем. … В результате ни убийство Алены, ни похищение Антона в окончательный приговор не попали, и Андросову сохранили жизнь, запретив пользоваться магией на пятьдесят лет. Срок немалый, но, тем не менее, у Андросова оставался шанс дожить до окончания наказания. *** На Андросова наложили ограничительные печати, и заседание было объявлено закрытым. Антон хотел подойти к Артуру, но его отвлек один из Инквизиторов — потребовалось расписаться в протоколе. Когда он освободился, Артура в зале уже не было. В дверях мелькнула спина Бориса Игнатьевича, и Антон поспешил за ним, но когда он вышел в слабо освещенный коридор, то Гесера и след простыл. Антон в нерешительности остановился, не совсем представляя, что ему делать дальше. Нелепая ситуация — уходя через портал из дома, он даже не подумал что-нибудь с собой взять, считая, что Артур уж как-нибудь доставит его обратно. Что его вот так вот бросят, ему и голову не приходило. Ни денег, ни документов — ничего… Придется импровизировать. — Проблемы, Антон Сергеевич? Антон обернулся. Витезслав. Они, конечно, не так уж и хорошо знакомы, но на безрыбье и рак рыба. — Может, по пиву? — предложил Антон. Брови Витезслава изумленно поползли вверх. — Что-то у меня горло пересохло от всей этой говорильни, — пожаловался Антон, понимая, что ляпнул что-то не то. — Если пиво заменить на кофе, то с удовольствием, — несколько натянуто ответил Витезслав. Тут Антон мысленно дал себе подзатыльник — вампиры же не выносят алкоголь. — Извините, Витезслав, я, видимо, еще не полностью восстановился после болезни. Пусть будет кофе. — Понимаю, — мягко сказал инквизитор, с любопытством разглядывая его ауру. — Что ж, пойдемте тогда. *** В кафе Антон заказал большую чашку эспрессо и огромный сандвич. Его мучила моральная дилемма: что лучше — сделать вид, что забыл бумажник, и одолжить несколько крон у Инквизитора или прямо на его глазах внушить официанту, что счет уже оплачен. Витезслав между тем принялся расспрашивать, как ему удалась со связанными руками снять артефакт с шеи. Антон предпочел бы не вспоминать, но не откажешь же тому, у кого собираешься занять денег. Вампир хотел еще что-то спросить, но умолк на полуслове, глядя Антону за спину. — Кажется, это за вами, — кашлянул он. Антон обернулся и увидел своего любовника и своего начальника. С очень недовольными лицами. — Городецкий, почему ты не подождал нас у входа в зал трибунала? — сердито спросил Артур. — Интересно, как я должен был догадаться об этом… Артур повернулся к Гесеру: — Борис, ты не предупредил его? — Я полагал, что ты сам ему скажешь. Тем более что идея была… — он осекся и глянул на внимательно прислушивающегося к их перепалке Витезслава. — Спасибо, что составили компанию моему сотруднику, Инквизитор. — Не стоит благодарности. Общение с Антоном Сергеевичем было весьма познавательным, — вежливо сказал Витезслав. Антон был готов поспорить, что вампиру, так же как и самому Антону, любопытно, что за общие дела могут быть у глав московских Дозоров. — Нам пора. К сожалению, обратный портал свидетелю не положен, и завтра рано утром у нас рейс. Антон, тебе надо выспаться, иначе в самолете будешь плохо себя чувствовать, — Артур достал бумажник и положил на столик пятьдесят крон. Витезслав шокировано моргнул. Антон стиснул зубы. Не обязательно было так нарочито выставлять напоказ их отношения… *** Как выяснилось чуть позже, Артур не постеснялся заказать им один номер на двоих. В ответ на недоуменный взгляд Антона он сказал: — Экономлю бюджет Дневного Дозора. Один двухместный номер дешевле, чем два одноместных. Антон недоверчиво хмыкнул и оказался прав — их поселили в президент-сьют с видом на Влтаву. — Нравится? — самодовольно спросил Артур, как будто и эта река, и этот красночерепичный город, и пламенеющий закат были делом его рук. — Да... Но и в Торжке хорошо, — патриотично заметил Антон. Артур, не спрашивая, налил ему шампанского и протянул бокал. Антон никогда особо не понимал смысла сладкой шипучки, отдавая предпочтения другим напиткам, но это шампанское ему неожиданно понравилось. Он подсел к Артуру на диван и привалился к его плечу, рассматривая золотистую жидкость на свет. Голова чуть кружилась, но как-то очень приятно. — Так куда вы сорвались с Гесером после заседания? — лениво спросил Антон. — Восстанавливать справедливость, — хихикнул Завулон и поцеловал Антона в макушку. — Очень типичное для тебя занятие. Ну и как, восстановили? — Подготовили почву. Артур вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — Что это? — спросил Антон. — Результаты вампирской лотереи, они вступят в силу с завтрашнего дня. Здесь моя подпись и подпись Гесера. И знаешь, чье имя тут стоит? Глаза Антона расширились. — Андросов? — Угадал. — Но это означает, что… — …что жить Роману Андросову осталось недолго. Вампир, чья очередь на лицензию сейчас подошла, очень давно ее ждал. Думаю, он не будет долго тянуть. — Я не верю, что Борис Игнатьевич согласился на это! — воскликнул Антон. — Это же убийство! — Тогда ты плохо знаешь своего начальника. Он посчитал это разумной платой за то, что я восстановил силы его сотрудника. Антон неверяще покачал головой. — Два самых сильных мага России сговорились и подделали результаты лотереи! Уму непостижимо! Артур вздохнул, положил руку на колено Антону. — Признаться, я очень огорчился, когда узнал, что ты едва не погиб из-за него, — понизив голос, сказал он. — Андросову было известно, что я заинтересован в твоей безопасности. Это вызов мне, прежде всего. — Ты хочешь сказать, что у вас в Дозоре все в курсе наших отношений? — Это так ужасно? — сухо спросил Артур и убрал руку с его коленки. — Не волнуйся, об этом мало кто знает. Когда ты только уехал, я позвонил в Торжокский Дневной Дозор и настоятельно попросил посодействовать тебе в случае, если ты к ним обратишься. Вот и всё. Твоя честь осталась незапятнанной, — кисло добавил он. У Антона в голове не укладывалось, что Гесер и Завулон могут расчетливо и безжалостно отдать Андросова на расправу голодному вампиру — каким бы мерзавцем он ни был, все равно это слишком. — Что, жалко его стало? Не забывай, он выпихнул влюбленную в него девушку из окна. Вашу же, Светлую. Ее отец недавно потерял жену, а теперь и дочь. — Я помню, — тихо сказал Антон. — Но всё равно так нельзя! Артур резко поднялся. — Каждый раз поражаюсь странной логике Светлых, — пробормотал он себе под нос. — Ложись спать, Антон. — Может, погуляем вместе по ночной Праге? — осторожно предложил Антон, желая как-то реабилитироваться. — Нет. Ложись спать, меня не жди, — отрезал Артур и ушел, раздраженно хлопнув дверью. «Кажется, всё возвращается на круги своя», — тоскливо подумал Антон. В Москве, когда они ссорились, Артур обычно уходил куда-то на всю ночь, оставляя Антона мучиться бессонницей от беспокойства. *** Как ни странно, спал он хорошо — возможно, Артур немного поколдовал над шампанским, или же Антон просто вымотался за день, но стоило ему лишь закрыть глаза, и он провалился в сладкое забытье. Разбудил его звук включенного телевизора. Честно говоря, он предпочел бы другую побудку, но, видимо, Артур всё еще дулся на него. Не помогло даже дефиле в душ в чем мать родила — Завулона в этот момент что-то очень сильно заинтересовало за окном. Завтрак, заказанный в номер, был съеден в напряженной тишине. Антон давился кофе и чувствовал себя неблагодарной скотиной — Артур прекрасно умел создавать у него это ощущение. Гнетущее молчание разорвал звонок мобильного. Антон расслышал голос Гесера в трубке. — Пора выходить, — нажав на отбой, лаконично объявил Артур, надел пиджак, положил на прикроватную тумбочку несколько крон и направился к выходу, даже не взглянув на Антона. Пока ехали в Рузине, Артур не проронил ни слова. Антон решил, что как бы ни был он виноват, поощрять такое поведение не стоит, и тоже демонстративно уставился в окно такси. Борис Игнатьевич, немного понаблюдав за ними, хмыкнул, достал журнал «Огонек» за март 1968 года и принялся бодро шелестеть страницами. Где только взял! Впрочем, у шефа всегда можно было обнаружить самые неожиданные вещи. В аэропорту они воспользовались VIP-зоной и уже десять минут спустя входили через стыковочный рукав в самолет. Казалось, Артур совершенно забыл о его существовании, но когда Борис Игнатьевич попытался сесть рядом с Антоном, так выразительно глянул на Гесера, что тот только крякнул и ретировался в дальний конец салона. Бизнес-класс практически пустовал. Улыбчивая стюардесса принесла им вина, сырное ассорти и пледы. Артур пригубил из бокала, выудил из тарелки кусочек грюйера, придирчиво понюхал и съел. Потом слегка сполз вниз по спинке сидения, укрылся пледом и задремал. Видимо, сказались ночные приключения… Во сне он хмурился, двигая бровями, пару раз что-то пробормотал, нервно перебирая длинными пальцами по пушистой поверхности пледа. Глядя на темные круги под глазами любовника, Антон вдруг почувствовал приступ щемящей нежности. Все обиды разом отвалились, как ненужная шелуха, и он, не отдавая себе отчета, что делает, привстал, потянулся и легко поцеловал Артура в губы. Веки Завулона дрогнули, и он открыл глаза. Антон молчал, затаив дыхание. Сейчас он скажет что-нибудь едкое или отвернется, и Антон не будет знать, как жить дальше. Но Завулон просто облизнулся, и у Антона сорвало крышу. Перевесившись через подлокотник, он яростно впился губами в рот Артура, нашаривая под пледом убедительную выпуклость. Артур что-то одобрительно промычал занятым ртом, пододвигаясь навстречу и охотно отвечая на поцелуй. Нетерпеливые пальцы легко нашли собачку молнии, Артур послушно выгнулся, облегчая доступ, и вот уже Антон скользил ладонью по горячему влажному члену, не прекращая терзать его губы. Кончики пальцев на ногах поджимались от растущего желания взять в рот, ощутить языком шелковистость головки, вдохнуть родной пряный запах. Артур под ним завозился, чуть отодвинулся, чтобы откинуть подлокотник кресла, который впивался Антону в живот. Антон оторвался от своего занятия — отдышаться и взглянуть на любовника. Хмельной плывущий взгляд серых глаз Артура внезапно перекрыл доступ воздуха к легким. Антон судорожно вздохнул, сдернул плед и припал ртом к паху, жадно заглатывая член. Нетерпение заставляло его давиться и кашлять, но в этот момент он не мог по-другому. Время для вдумчивой любви еще придет, а сейчас хотелось именно так. Самолет тряхнуло в воздушной яме, и Артур захлебнулся стоном: головка проскользнула в горло. Он немилосердно вцепился в волосы Антона и выгнулся. Антону на мгновенье показалось, что по коже его головы скользят уже не пальцы, а костяные когти. Он поднял глаза, не выпуская изо рта свою добычу. Бессмысленный взгляд, распухшие губы и лихорадочный румянец, клином захватывающий шею — он никогда не видел ничего более возбуждающего. Мой. Сейчас мой. Антон даже не услышал шокированный выдох стюардессы — сейчас для него существовал только Артур. Он скользил губами по члену, пропуская его в гортань, потом обратно, с наслаждением внимая рваному дыханию любовника. Под конец Артур затрясся, сдавил пальцами его виски, что-то нечленораздельно пробормотал и короткими толчками выплеснулся Антону в рот. Солоноватый вкус, словно катализатор, подхлестнул возбуждение, Антона скрутило, и он сам сорвался в сокрушительный оргазм, хватая ртом воздух. В голове зашумело, по телу прокатилась волна опустошительной слабости. Пальцы Завулона бережно приподняли его подбородок, ласково пробежались по губам, отирая белесую жидкость, и он потянул Антона на себя, благодарно целуя. — Хулиган! — довольно проворчал он. — Теперь-то я прощен? — хрипло спросил Антон, впитывая тягучую нежность его взгляда. Завулон рассмеялся. — Нечестный прием, Светлый! — С кем поведешься… — притворно вздохнул Антон, пересаживаясь на свое место. Пунцовая стюардесса испуганно поинтересовалась, желают ли господа форель или телятину. Антон понятия не имел, что он хочет, и Артур сделал заказ за двоих. — Путешествовать через портал не так интересно, как самолетом, — глубокомысленно заметил он, рассеянно поглаживая руку Антона. Антон был полностью с ним согласен. Fin