Strangeness And Charm

Кирен Уокер – мальчишка с синдромом ПЖЧ, очередная гнилушка. Весь его облик, кричащий о том, кем он является на самом деле, был тщательно скрыт от глаз окружающих, как и у большинства «немёртвых», которых правительство решило вернуть в общество спустя четыре года после восстания. Его большие стеклянные глаза со суженными зрачками, которые обрамляли густые и длинные ресницы, скрывались под линзами, а мертвенная бледность кожи была замаскирована под слоями мусса, специального крема, позволяющего мертвякам лишь походить на людей. Ведь под всей этой маской из косметики и лекарств скрывались безжалостные убийцы, представляющие угрозу для общества и подвергающие опасности любого, кто находился бы рядом. Поэтому Саймон всеми силами пытался напомнить себе, что из-за таких, как Уокер, он, будучи всего лишь семнадцатилетним подростком, за несколько часов попрощался со своей беззаботной жизнью, взяв в руки оружие, чтобы противостоять тем, кто на глазах у мирных жителей убивал друзей, родных и просто знакомых. Но все мысли о поступках, совершённых Уокером несколько лет назад, почему-то каждый раз забиваются в самый отдалённый участок мозга, когда парень появляется на горизонте. Вот так, двадцатиоднолетний мужчина, герой отрядов добровольцев, повидавший сотню убийств, не может ни о чём думать, когда видит Кирена. Ведь несмотря на ряд причин, подразумевающих отсутствие каких-либо снисхождений, было в этом парне что-то особенное, что не давало покоя Саймону. Но в попытке не отличаться среди товарищей особым отношением к мертвяку, Монро ничего не оставалось, кроме как срывать на него свой гнев, каждый раз пытаться ударить по больному, тем самым поддерживая собственный статус, но в глубине души переступая через самого себя. Ещё до восстания он не встречал Уокера, но в небольшом городке Роартон с непримечательными зданиями, которые едва отличались друг от друга, все были знакомы, поэтому Монро всё же доводилось слышать о Кирене. В своё время новость о его самоубийстве быстро разлетелась от дома к дому, как нечто эгоистичное и греховное, с чем, по мнению Саймона, нельзя было поспорить. Тогда девятнадцатилетний парень даже не задумывался о том, что будет с его родителями, когда они увидят своего ребёнка, которому уже нельзя помочь. Теперь же на Уокере висело клеймо не только самоубийцы, но и гнилушки. Этого не скроешь за слоями мусса или под линзами, шрамы все так же будут украшать запястья и это с ним на всю его вечную жизнь, пока тот не забудет принять очередную дозу нейротриптилина, якобы помогающую в блокировании инстинктов, и не станет бешеным зомби, показав всем свою истинную натуру. Наверное, осознание того, что ты увидишь смерть своих родных, не из самых приятных чувств. Хотя, Кирен уже ничего не чувствует, ведь так?