Strangeness And Charm

Саймон Монро, под вечер и зачастую в компании своего напарника, уходил на патрулирования леса. После восстания это стало единственным более или менее стабильным источником дохода, не считая вечных подработок (и только после того как Саймон и его напарник, Дин Хэлтон, по собственной инициативе запросили плату за свой «гражданский долг»). Первопричины этой безработицы – почти мгновенное приостановление государственной поддержки для отдалённых населённых пунктов, в число которых входил и Роартон, а в связи с этим и медленная реабилитация после восстания. Однако общепринятым считалось, что в дефиците работы были виновны лишь мертвяки, которым отдавали предпочтение различные предприниматели. Ведь трудоустраивать демонов, вышедших прямиком из ада, было намного выгоднее – они отличались хорошей работоспособностью и не имели потребностей, но, как и обычные люди, готовы были работать даже за минимальную зарплату, которая могла быть в два раза меньше, чем у среднестатистических сотрудников. И если на должность мойщика окон выстраивалась целая очередь, то с почти ежедневным патрулированием леса ситуация обстояла иначе, в особенности сразу же после пережитого восстания. Тогда безвозмездно занимать это вакантное место никто не хотел, да и желания встретить бешеного зомби в тёмном лесу не возникало, поэтому делать всю работу, точнее, «выполнять гражданский долг» приходилось людям, входящим в вооружённую армию самообороны. Но так было только поначалу, ведь в истории постапокалиптического Роартона имела место государственная материальная поддержка, правда, с некоторыми оговорками. Правительство предлагало восемьдесят фунтов за ходячий труп, требующий доставки для «лечения», а также внушало, что это поможет в восстановлении мира. Так что вскоре патрулирование стало востребовано не только среди вооружённой армии самообороны, но и среди каждого второго жителя Роартона, тогда ещё не осознающего, что кто-нибудь из очередной партии «немёртвых» может забрать его же потенциальное рабочее место. Отлавливание бешеных занимало очень много времени и сил, но за деньги люди готовы были идти на всё что угодно, а правительству это было только на руку – главным являлось лишь то, что жители городка, рискуя своими жизнями, делали за них всю грязную работу. После этого количество бешеных зомби на территории Роартона резко упало, следовательно, работы, заключающейся в защите города от ходячих трупов, слоняющихся по окрестностям, практически не осталось. Теперь же патрулирование леса являлось не только неоплачиваемым, но и бесполезным занятием. Но, благо были ещё параноики в лице викария Одди, оставившего Саймона и Дина на своём посту и любезно (конечно, не без споров) согласившегося выделить из городского бюджета небольшую заработную плату. И, о которой остальным знать было необязательно. *** Саймон и Дин вновь сошлись на том, чтобы вместе начать вечернее патрулирование леса чуть раньше, потому что Хэлтону, именно в ранее назначенный промежуток времени, нужно было отлучиться «по важным делам». Напарники шли по заросшей тропе, лишь изредка оглядываясь по сторонам. Они ходили по давно изученному лесу, который буквально стоял на костях, не встречая на своём пути ничего (и никого) живого. Каждый день они проделывали одно и то же, но Саймон уже привык к этому бессмысленному занятию, которое стало частью его жизни. — Мы должны рисковать своими жизнями из-за какой-то паршивой группировки, но почему бы нам просто не убить всех гниляков в Роартоне? Как бы... обеспечить безопасность? Некоторые, вон, даже не скрывают своё существование! — нарушив молчание, прерываемое лишь шаркающими шагами, огласил свои мысли Дин. После экстренного собрания Одди, многие из присутствующих задавались этим вопросом, но, как правило, не удосуживались ответа, потому что вели обсуждение с людьми, по правде говоря, неширокого ума. — Согласен с тобой, дружище, — после недолгой паузы произнёс Саймон. — Некоторые из наших же позволяют себе в порыве эмоций незаметно убрать гнилушку с пути. Но, одинокий мертвяк, до которого никому нет дела, это одно, а что будет когда неожиданно исчезнут все? И не стоит забывать, что у большинства из них есть родные... к примеру, родители, которые тут же всё перевернут вверх дном в поисках своего вновь ожившего дитя-монстра. Так и не дождавшись ответа, опять, как и следует заезженному маршруту, Монро со своим другом, задумчиво кивающим и заодно переваривающим всё сказанное Саймоном, завернули за угол. Не успев пройти и часть намеченного пути, Дин резко остановился, заставив тем самым остановиться и Саймона, который шёл позади него, немного отстав. — Чувак, вчерашняя пинта пива была явно лишней или у меня начались галлюцинации? — повернувшись к напарнику, произнёс он, внимательно прислушиваясь. — Ты наконец-то перестал скрывать свою склонность к алкоголизму? — с ухмылкой ответил парень. Ничего не объяснив, но при этом как-то обиженно скривившись, Хэлтон схватил Саймона за локоть и потащил вперёд. Звуки становилась всё громче, поэтому вскоре стало ясно, что это были вовсе не слуховые галлюцинации напарника, а вполне реальный дракстеп примерно девяностых годов. Ошарашенный Дин всё-таки отпустил Монро, предоставляя ему возможность передвигаться самостоятельно. Они проходили сквозь гущу деревьев, поэтому колючие ветки задевали лицо и руки, а следом, как назло, пошёл дождь, стремительно превращающийся в ливень, теперь уже нещадно хлеставший по лицам, вызывая не самые приятные ощущения. Весь оставшийся путь они провели в молчании при сопровождении аккомпанемента, состоящего из треска веток под ногами вперемешку с хлюпаньем по недавно появившимся лужам и довольно странной мелодии, которую теперь заглушал шум дождя. Выбравшись из лесных зарослей, когда ливень уже стих, Монро со своим напарником наконец-то остановились, заметив впереди разведённый костёр, освещающий несколько бледнолицых профилей гниляков, стоящих у огня, и здание, отдалённо напоминающее амбар – из него и доносилась музыка, так привлёкшая Дина. Вместо окон, в помещении зияли несколько дыр, переливающихся разными цветами, в которых тем временем были видны двигающиеся силуэты. — Какого чёрта… — прошептал Саймон, но его высказывание не было услышано из-за заглушающей музыки. — Ну, и что будем делать? — немного повышая тон, чтобы напарник смог его услышать, настороженно поинтересовался Хэлтон, которого уже не особо радовало обнаружение источника интересующего звука. Вся его бравая уверенность заканчивалась, как правило, на том конце провода, не пережив столкновения с реальностью. Монро немного нервно обводил взглядом помещение, из которого доносилась громкий дракстеп, находящихся там бледнолицых фигур и лишь иногда оборачивался на выстроившийся позади густой лес. Спустя, казалось бы, бесконечных несколько минут наблюдений, Саймон повернулся к своему напарнику, который уже хотел было спокойно выдохнуть, наивно полагая, что городской авторитет собирается повернуть назад, но Монро быстро прервал его преждевременное облегчение: — Видимо, на эту вечеринку нас не приглашали, но, кто сказал, что мы не можем наведаться и без приглашения? — Ты серьёзно хочешь пройти мимо двух подозрительных гниляков у костра в не менее подозрительное помещение с ещё более подозрительными гниляками, которые содрогаются в конвульсиях? — спустя несколько долгих секунд с недоверием спросил Дин, все ещё надеясь, что Саймон просто шутит. Такой расклад Хэлтону был не по душе, ведь невооружённым взглядом, даже издалека, можно было понять, что в амбаре находилось порядка десятка мертвяков и это не вызывало особой уверенности. — Растёшь, напарник, — Монро похлопал друга по плечу так, что тот чуть покачнулся от неожиданности. — Всё верно, именно это мы и сделаем. Дин молчал, всё ещё сомневаясь и что-то прикидывая в своей голове, но немного погодя всё же сказал: — Ты не думаешь, что это может быть опасно? Взгляни, они все без своего грима! А с таким мы сталкивались только единожды, вчера вообще-то, и то это были двое гниляков, а не целая стая. Ведь мы одни и если все эти «ПЖЧ», — он обозначил в воздухе кавычки движением указательного и среднего пальцев обеих рук, — станут бешеными, то живыми мы не выберемся. А вдруг они уже под этой... наркотой! — С каких пор тебя интересует безопасность? Во время восстания мы не узнавали кто просто решил полакомиться кусочком мозга нашей общей приятельницы, а кто безжалостно её убивал. Мы шли на задания, не зная, сколько там будет мертвяков, потому что это не имело значения. Мы должны были защитить себя, своих родных и знакомых, свой город. Так, почему бы не сделать этого и сейчас? Смотри, — Монро указал в сторону помещения. — Не нужно обладать орлиным зрением, чтобы увидеть, что большинство находящихся там – это подростки, которые вряд ли причинят тебе вред, ведь они до последнего будут цепляться за своё подобие существования и… — Погоди, мне кажется или те двое у костра махают Уокеру? — перебил его собеседник, провожая взглядом две фигуры, направляющиеся ко входу, появление которых Саймон не заметил увлёкшись своей речью. — Как ты понял что это Уокер? Да и с чего бы пай мальчику, таскающемуся со своей подружкой, вдруг приходить на такого рода мероприятие — немного нервно усмехнулся парень. Конечно, по очертаниям телосложений Монро был способен определить возрастную группу находящихся в амбаре, но со спины, в тёмное время суток и с не очень-то близкого расстояния, понять кто именно сейчас зашёл в здание было практические невозможно, что и вызвало сомнения добровольца. — Когда эта парочка проходила мимо огня, я заметил его кофту, которую уже видел на нём, когда мы пару дней назад столкнулись у дома миссис Хэддок. Ещё такая... с надписью! Это точно был Уокер! — А ты у нас, оказывается, теперь запоминаешь всех по одежде, не так ли? Да весь Роартон в таких кофтах ходит... с надписями! И даже если это он, что это даст? — Раз уж ты настаиваешь на том, что нельзя убивать всех сразу, то можно выбрать кого-нибудь одного, да? Мы просто расскажем Одди о нескольких... как это... фактах, которые говорили бы о виновности Кирена и викарий успокоится. Уокер первый, кто заявился в общественное место без своего грима и, кто знает, может, именно он организовал эту вечеринку! А из всего этого следует, что он может быть распространителем наркотика, которого мы ищем в окрестностях нашего городка. Мы возьмём его на допрос, он расколется, а мы станем героями всего города, которые обезвредили множество случаев с бешеными мертвяками! — воодушевлённо произнёс Дин, радуясь своей победе. Но теперь Саймон, видимо, был не очень-то в восторге от этой идеи (по правде сказать, единственной логичной идеи, прозвучавшей из его уст за всё время их знакомства) и не разделял энтузиазма напарника: — Ладно, возможно, ты прав, — вздохнул Монро. — Нам надо идти прямо сейчас, пока все так увлечены, а те двое, наконец, ушли от костра. — И это всё, что ты скажешь, серьёзно? — произнёс разочарованный Дин, идя позади Саймона. *** В маленьком помещении, где было буквально не протолкнуться, Кирена окружала толпа танцующих подростков, уже навечно застрявших в этом возрасте. Уокеру едва ли хватало личного пространства (если оно вообще имелось), даже несмотря на то, что парень пытался держаться поодаль от остальных. Но Кирен считал, что это был оптимальный вариант. Это было намного лучше вечных истерик своей родной сестры и очередных напоминаний о том, что он убивал людей и поедал их мозги. На данный момент Уокера окружали такие же прогнившие души, подвергающиеся значительному натиску со стороны окружающих. Он не выделялся из толпы своей бледностью или же впалыми глазами с прозрачной радужкой. Он был своим и не подлежал критике. С трудом протиснувшись сквозь толпу, к Кирену подошёл Генри, которого он потерял из поля зрения сразу же после того, как они зашли в это помещение. Лонсдэйл начал о чём-то говорить, точнее, орать, пытаясь перекричать громкую музыку, но Уокер едва ли его понимал. Спустя несколько минут непрерывного потока слов, больше походившего на бред сумасшедшего, Кирен оставил все свои тщетные попытки вникнуть в суть разговора, предоставляя возможность остатку своего мозга погрузиться в собственные размышления, которые в последнее время сводились лишь к мыслям о будущем и о том, что же всё-таки с ним станет. Изредка кивая собеседнику, показывая тем самым свою заинтересованность, Уокер оглядывался по сторонам и наблюдал за окружающими, хаотично размахивающими своими руками и двигающимися совсем не в такт музыки. Их лица, как ни странно, выражали детскую беззаботность и от чего-то Кирен думал, почему он не может поступить также и, забыв обо всём, ступить на своего рода танцпол? Вместо этого, Уокер начал строить догадки о том, что станет со всеми этими «людьми», в том числе и с ним самим. Может, нейротриптилин лишь откладывает неизбежное и позже его тело станет разлагаться, после чего от него останутся лишь кости, которым не помогут никакие лекарства. Кто знает, возможно, через несколько месяцев, недель или, быть может, даже дней, где-нибудь в подворотне или любом другом менее освещённом месте, его будет поджидать какой-нибудь ярый ненавистник ПЖЧ, от которого он получит пулю в голову. Будет ли он совершенствоваться, колеся по миру в поисках неизведанного, или правительство отнимет даже эту возможность? Стоит ли закончить это прямо сейчас? Нельзя было знать наверняка. Уокера отвлекло лишь мелькание рук перед глазами, прерывающее очередной поток мыслей. — Кирен Уокер! Почему ты до сих пор такой грустный? — наверное, единственное, что понял Кирен из всех нечленораздельных звуков, исходящих от Генри. Нельзя было сказать точно, заметил ли он, что парень его не слушает или Лонслдэйл действительно интересовался о его состоянии. — О, всё в норме, бро! — неестественно ответил Уокер, пытаясь перекричать музыку. — Просто... задумался о том, как часто устраиваются подобного рода вечеринки? И... кем? — Не может этого быть! — после такого восклицания любой почувствовал бы себя не в своей тарелке, а Кирен и подавно решил, что сморозил какую-то глупость. — Ты ни разу не был на вечеринках от клуба ПЖЧ-больных? Конечно, Уокер был наслышан о подобных клубных объединениях, специализирующихся на групповой терапии после восстания, но причислять себя к какому-либо из них он был не готов. Зато Эми с большим энтузиазмом посещала все собрания, после которых в авторской интерпретации делилась полученным опытом. Видимо, заданием этой недели было принятие себя в «натуральном» облике. Ответить Уокеру помешал громкий звук выбитой двери, который перекрывал даже громкую музыку. Наверное, впервые за всё время, проведённое здесь, толпа ребят отвлеклась от изображения танцевальных движений (если это вообще можно было так назвать), оглядываясь в поисках источника доносящегося шума. Любопытство взяло верх и, проследив за взглядом озадаченного и слегка грустного (из-за несостоявшейся минуты славы) Генри, Кирен обернулся назад, дабы понять что же всё-таки произошло. Дверь, с грохотом выбитая с петель, лежала на полу рядом с дверным проёмом, у которого стояли два не менее озадаченных и вооружённых парня. Одного из которых Кирен узнал сразу же.