Strangeness And Charm

С утра пораньше Саймона разбудил звонок телефона, причиняя лишь жуткую головную боль. Всё-таки проведённый вечер в «Легионе» давал о себе знать, ведь, по ощущениям, обезвоженный доброволец находился сейчас под палящим солнцем, где-то посреди пустыни. Писк же, исходящий от его мобильного, давил на виски, вызывая не покидающее чувство того, что ещё чуть-чуть, и Монро взорвётся. Типичное похмелье, от которого страдал Саймон на протяжении недели, отчасти можно было объяснить тем, что он жил один в течение уже двух лет. Ежечасный контроль остался позади, а выпивка стала единственным развлечением в постапокалиптических реалиях такого захолустья, как город Роартон. Монро ещё в возрасте девятнадцати лет принял решение продать родительский дом и на средства, вырученные с продажи, переехать в новое жилище, не желая постоянно сидеть на шее у своих попечителей, Билла и Дженет Мэйси. Во время восстания Саймон потерял своих родителей, что во многом повлияло на него и его дальнейшую жизнь. Оставшись в городе, охваченном вирусом, который породил тех, кто восстал из своих могил, Монро, не задумываясь, принял решение примкнуть к отряду добровольцев, мечтая отомстить за смерть своих родных. В то время как Саймон присоединился к рядам вооружённой армии самообороны, половина отряда располагалась в доме непосредственного лидера – Билла Мэйси, стараясь держаться вместе, тем самым прикрывая друг друга. Именно в этот промежуток времени Монро обрёл не только свой новый дом, но и вторую семью. Ещё незадолго до восстания Билл и его супруга Дженет потеряли своего единственного сына, что, вероятно, во многом повлияло на поступившее предложение пары по поводу попечительства спустя несколько недель после их знакомства с Саймоном. Близких у Монро не осталось, что уж говорить про троюродных тётушек или каких-либо других родственников в пятом колене, о которых он и подавно не слышал. Поэтому недолго раздумывая, подросток, оставшийся один, согласился, даже не надеясь на то, что переживёт это нашествие мертвецов. Но вопреки своим ожиданиям он выжил и первый год после восстания просто гостил в доме мистера и миссис Мэйси, но, постепенно, когда мир начал восстанавливаться, встал вопрос о передаче ещё несовершеннолетнего подростка в систему. Даже несмотря на то, что до совершеннолетия Саймона оставалось всего несколько месяцев, закон требовал формальностей, которые Билл и Дженет сразу же выполнили. За что Монро был искренне благодарен, ведь воспитательное учреждение для детей, оставшихся без попечения родителей, да ещё и после зомби апокалипсиса с неимоверно мизерным бюджетом, было поистине гиблым местом. Саймон действительно любил своих попечителей и считал их вторыми родителями, но чувство того, что он лишь злоупотреблял гостеприимством не покидало его, поэтому уже после двух лет совместного проживания, Монро решил съехать, ссылаясь на то, что хочет жить более самостоятельно. В процессе неудачных попыток нащупать адскую машину, издающую оглушительный писк, Саймон перебрал уже сотню вариантов, как убить человека, который помешал его сну, да и к тому же был очень настойчив. С полузакрытыми глазами, в помещении, где было довольно-таки темно из-за плотных штор, которые не пропускали даже капельку света, поиски телефона являлись весьма затруднительной задачей. Но игнорировать звук, который буквально распиливает тебя пополам, было невыносимо, так что выхода не оставалось. Когда Монро наконец-то нашёл свой проклятый телефон, он увидел высветившееся имя его напарника, Дина. Порой казалось, что он работает на солнечных батареях, ведь вчера тот пил наравне со всеми, после того как присоединился к компании Гэри и Саймона. Однако в мрачном Роартоне было недостаточно солнечных лучей для подтверждения этой теории. Поэтому у Монро не было объяснений тому, почему Дин бодрствовал в девять часов утра, как показывал значок часов в правом верхнем углу на экране мобильного устройства. — Ты можешь в течение пяти секунд сказать весомую причину, по которой ты меня разбудил, или можешь начинать выбирать место на кладбище. Время пошло, — с трудом прохрипел Саймон, наконец-то ответив на звонок, пытаясь придать своему голосу суровый оттенок. — Саймон, я... — начал собеседник, немного стушевавшись. — В общем, Одди попросил собрать всех для кого-то важного совета... Вот. Так что поторопись, у тебя есть час. Увидимся! После этих слов послышались короткие гудки и Саймон, предварительно поставив телефон на беззвучный режим, нервно откинул его куда-то на кровать, не в состоянии даже пошевелиться. Сначала Монро подумал о том, что на совете может подняться вопрос о вчерашнем инциденте в пабе с участием сладкой парочки, разгуливающей без грима. Но было бы странно зацикливаться именно на этом случае, ведь первое время гнилушки, ещё не ощутив гнев значительной части Роартона, нередко пытались обратить на себя внимание, хоть и не такими радикальными способами. Впоследствии это могло заканчиваться самосудом где-нибудь в тёмном переулке, на что просто пытались не обращать внимания. Преодолевая желание вновь окунуться в царство Морфея, Саймон всё же открыл глаза, ощущая учащённое сердцебиение при мысли о самовольной расправе в отношении мертвяков за вчерашнюю выходку. Перспектива поспать ещё хотя бы час казалась более удачной, но лучше было сразу разобраться в происходящем, без риска урезания зарплаты и лекций местного викария на протяжении всей недели. *** Не без труда осознав, что он находится в своём бунгало, а не посреди какой-либо пустыни, Саймон потратил на сборы не более получаса, пренебрегая водными процедурами и рассчитывая только на одеколон, нанесённый перед выходом, а также на то, что по дороге часть неприятных запахов может попросту выветриться. По расчётам Монро, он даже не опаздывал, но подходя всё ближе к главному входу небольшого здания с несколькими этажами, параллельно просматривая свои неоднократные пропущенные звонки от Дина, парень убеждался в обратном. Сначала Монро решил попытаться войти как можно более бесшумно, надеясь незаметно присоединиться к остальным, но этот план провалился, даже не успев начаться, когда дверь предательски заскрипела именно в момент всеобщего молчания. В зале, где обычно проходят различные городские мероприятия, сейчас стоял небольшой стол, за которым сидели несколько представителей приходского совета, в том числе и напарник Саймона – Дин, всем своим видом показывающий крайнюю серьёзность ситуации. — Посмотрите-ка кто решил порадовать нас своим присутствием! — обращаясь к Монро, укоризненно произнёс викарий, по-царски восседавший во главе стола переговоров. Фраза, произнесённая чересчур громким голосом Одди, вероятно, с целью разбудить некое чувство вины, не вызвало у Саймона никаких эмоций помимо головной боли. Поэтому со своим самым невозмутимым видом, парень направился в сторону свободного места, оставив позади все свои тщетные попытки изобразить предмет декора, стоя в дверях. — Да ладно, я ведь опоздал всего на несколько минут, — присаживаясь прямо напротив своего работодателя, бесстрастно ответил доброволец, чем сразу же вызвал неодобрительные покачивания головой от старших представительниц совета – вечно недовольных старушек, имён которых он уже и не мог вспомнить. Они всегда ходили парой, ворчливо обсуждая всё, что попадётся на пути, чем и провоцировали растущую к ним неприязнь. — На двадцать минут, Монро! — не унимался Одди, уже заметно теряя самообладание. Аспирин, который Саймон принял незадолго до выхода, лишь немного облегчил головную боль, а бутылка воды, выпитая залпом, нисколько не помогла избавиться от сухости во рту, поэтому лучшего оправдания Монро придумать не смог: — У меня было тяжёлое дежурство. Лицо седоволосого мужчины, на котором уже залегли глубокие морщинки, побагровело от злости, но, с трудом преодолевая желание вскочить с места, накричав на своего подопечного, викарий лишь тяжело вздохнул, потирая переносицу: — Дежурство в «Легионе»? Я сыт по горло вашим ежедневным пьянством как во время рабочего дня, так и после него. На ваших плечах лежит огромная ответственность за безопасность людей, а вы лишь пользуетесь своим положением! Я больше не собираюсь тратить время на твою персону, Монро. И очень надеюсь, что мы больше ни будем возвращаться к подобной теме, — мужчина остановился, обводя грозным взглядом каждого присутствовавшего, задерживаясь на Саймоне, всё ещё надеясь хоть как-то его облагоразумить. Предварительно выслушав очередное недовольное высказывание по отношению к нынешнему времени и поколению, викарий уже спокойнее, но заметно взволнованнее продолжил: — Перейдём к более важной проблеме, ради которой мы, собственно, и собрались. Я надеюсь, что вы отнесётесь к этой ситуации со всей серьёзностью и ответственностью. Также я попрошу не распространяться о данной теме, дабы не вызывать всеобщую панику. Как вы все знаете, после того как правительство вернуло этих демонов, Роартон находится в опасности. И сейчас над нашим городом нависла угроза в лице возвращенцев, желающих разрушить нашу общину. Буквально на днях до меня дошла информация о некой группировке, распространяющей редкий наркотик, именуемый «Голубое забвение». Благодаря ему стирается и без того тонкая грань, удерживающая жажду мертвяков пожирать людскую плоть. Их разум наполняется животными инстинктами, а все мысли сводятся лишь к холоднокровным убийствам, к потоку жизни, который течёт в нас. Замечено уже несколько случаев употребления этого наркотика совсем недалеко от Роартона, поэтому сейчас наша задача состоит лишь в том, чтобы найти и расформировать эту группировку, полагаясь, как обычно, только на себя, а не на правительство, которое, наоборот, усугубляет ситуацию, выпуская законы в пользу гниляков. Мы должны быть осторожны к окружающим, ведь ловкая маскировка может с лёгкостью обвести нас вокруг пальца. Но чтобы этого не произошло, вы должны помнить только одно: бессмертна лишь душа, но не тело.