Когда есть не только я

Тяжелая вязкая тьма окутывала все вокруг, плотным одеялом придавив сухую жесткую землю. Сквозь ее давящую тяжесть в полном безмолвии изредка мелькали багровые сполохи алчущих душ. В жутковатой тиши они мнились настолько нереальными, что казались слишком далекими и оттого совсем неопасными. Впрочем у большинства тех, кто мог бы их видеть, инстинкт самосохранения давно пропал, а вместе с ним пропали любопытство, надежда, да и сама жизнь. В густом мраке по бесконечной равнине среди красных точек молчаливыми призраками парили жалкие и унылые тени тех, кому не повезло обрести более удачную форму посмертного бытия. В большинстве своем они были прокляты еще при жизни, и боги усугубили их мучения заточением в Бездне, но попадались и те, кто оказался здесь еще живыми и теперь претерпевал долгую и мучительную своей безнадежностью агонию. И хотя большинство умерших не нарушали общего безмолвия, один из них никак не желал смириться. Он уже давно не парил и едва двигался, а жизни в его теле было так мало, что даже алчущие душ брезговали приближаться к нему. Бесцельно кружившие по равнине скитальцы старались держаться подальше от его лежбища, а всякий раз, когда тишину нарушал его низкий и жалкий стон, испуганно отлетали подальше. Дракон был огромен, и он умирал. Длинное черное тело едва вздрагивало в неровном ритме дыхания, громадные крылья бессильно простерлись по земле, а ярко алые глаза едва виднелись в узких щелочках век. На пороге смерти он, бывший могучим и древним чудищем, внушавшим ужас и трепет одним своим появлением, теперь растерял величие и казался просто громадной горой жалкой плоти. А к тому, кто потерял свою гордость, приходят особые искушения. — Печальное зрелище, — голос приблизившегося был едва слышен, но слова — вполне разборчивы. — Великий дракон скулит от боли и бессилия. Тот даже не стал поворачивать головы: вид злопыхателя уже не пробудил бы животворящего гнева, так пусть Повелительница потешится, упиваясь местью. — Я не Её прихвостень, дракон. Само мое существование здесь для неё как клещ под чешуёй — и мерзко, и не достать. Это возымело действие и пробудило любопытство. Но древнее чудовище было слишком слабо, и всё, на что его хватило, это чуть сдвинуть голову. Собеседник принял такой интерес и аккуратно обошел громадную голову, представ перед алым оком тощей и сутулой фигурой. В отличие от прочих обитателей Бездны "клещ" оказался живым: перед драконом стоял черный маг с болезным, но решительным лицом. Помнится, несколько лет назад его кожа была странного золотистого цвета, но человеческие особи так восприимчивы к солнцу... — Нет, — вновь ответил на проскользнувшую мысль волшебник. — Это был не загар. И я бы сказал, что в нашу прошлую встречу это был не совсем я. Или, если совсем точно, не только и не столько я. Дракон сипло вдохнул, но промолчал. Умирать в одиночку все-таки менее приятно, чем в обществе ещё не мертвых сумасшедших. — Не думаю, что тебе стоит размышлять на эту тему, — задумчиво проговорил человек. — Время поджимает, ты уже едва дышишь. Я пришел к тебе, чтобы предложить тебе месть — сладкую и холодную. Это блюдо лучше подавать остывшим. Алый взгляд сфокусировался на человеке. — Говори, — прошипел дракон каким-то чудом. — Я слышал, Морион, что ты единственный из Старших Драконов вернулся к Повелительнице после смерти человека Зеленого камня. И она отплатила тебе за верную службу, лишив жизненных сил и заточив еще живое тело в Бездну! Такой могучий и великий дракон как ты достоин большего, — маг помедлил. – Жизни. Морион прищурил глаза и насмешливо проскрипел: — Я вспомнил тебя, человек... Тебя... и твою... недожизнь... Хех... Ты предлагаешь мне... стать едой... твоего гелиотропа... — У меня нет гелиотропа, я уничтожил его. Я не стал бы предлагать тебе стать его едой, ведь и сам был ей долгое время. Да, понимаю, как все перемешалось в моей жизни, и даже Повелительница запуталась, где я, а где он, и где мои поступки, а где его. Но так получилось, что теперь я знаю, кто я и могу судить о своих и о его действиях. И пока это прекрасное самоосознание еще со мной, я хочу жить. Маг говорил мягким вкрадчивым тоном, расхаживая перед оком дракона, заставляя его из последних сил концентрироваться на навязчивой цели: — Увы, ни ты, ни я не можем жить... по отдельности. А жить с кем-то в одном теле я больше не стану. Но возможен другой вариант: временное слияние с последующим добровольным угасанием одной из личностей. Тогда соединив сознания и силы, мы сможем выбраться из Бездны — покинуть ее путем драконов. А на Кринне нам будут доступны ритуалы и заклятия для спасения и продолжения жизни. Глаза дракона вдруг ярко вспыхнули, и он перебил рассказчика. — И так... моя смерть... станет... не бессмысленной... ведь Повелительница... потеряет сразу двух... узников, — тяжелым задыхающимся шипением прошелестел Морион. — В этом есть смысл... Почти. Маг нахмурился. — Я стар... Очень стар... И я хочу... чтобы моя месть... была... вечной... Я соглашусь... на эту сделку... если ты... продолжишь... мой род... — Что? — человек, казалось, впал в ступор. — Пока... я... не угасну... не уйду... ты найдешь... самку... и сделаешь ей... ребенка... И он... будет... драконом... — Он не сможет быть вместилищем твоей души, — медленно проговорил маг, со странной брезгливостью разглядывая дракона. Тот кашлянул — вот и весь смешок: — Ты не понял... человек... Он сам будет... личностью... Он будет... продолжением... меня... И он будет... жить... за меня... Взгляд волшебника стал рассеянным: он пытался понять логику дракона и просчитывал, как обезопасить себя от его коварства: — Это будет магическая клятва, основанная на сути души, — наконец проговорил маг. — Да... да... — нетерпеливо проскрипел Морион. — Но самка... должна... выносить... яйцо... или... как у вас называют... зародыша?.. добровольно... — Зачем? — подозрительно нахмурился человек. — Личность... надо... воспитывать... А я... уже... не успею... — А если я не успею найти такую женщину? — мрачно спросил маг. — Тогда... мы уйдем... вместе... И я... хех... не сюда... — Морион сипло закашлялся. — Ты выиграешь в любом случае. А мне как всегда предлагается рискнуть, — горько констатировал волшебник. — Жизнь... того... стоит... — тихо прошелестел дракон.