This love, this hate

- Скажи ка мне, а чайкам тоже больно, Когда они от безысходности летят на лед?.. - Конечно же, но все это невольно - Их просто море сильно предает...(c) J.West* Мой мир разваливается на части. Все мое придуманное счастье исчезло лишь при одном касании таких родных, но таких далеких для меня губ, к другим... Боль. Снова эта чертова боль, которая высверливает дыру в моей груди точно в том месте, где должно находиться сердце. Похоже, что мой холст окончательно порван, и сшивать его некому. Для меня больше не существует красок. Они просто не нужны мне. Я их больше не различаю. Хотя нет, я по-прежнему могу видеть жгуче-карий. Чертовский карий цвет, единственный в своем роде, который давал мне надежду хоть на что-то. А теперь я просто упал, с треском разбившись о собственные, хоть и призрачные, но все же мечты. Гарри рядом нет. Значит и поддержки тоже. Первые пару уроков прошли как в тумане, а на этом минуты текут очень медленно, словно издеваются. Пальцы сжимают карандаш, а рука безвольно скользит по бумаге, увлекая за собой грифель, который оставляет неясные разводы посреди голубоватых полосок в моей тетради. Через несколько секунд, которые казались минутами, пальцы разжимаются, выпуская предмет из своих объятий, и я устало прикрываю глаза, стараюсь не дать свободы слезам обиды, что так и норовили обжечь щеки. - Мистер Хоран, с вами все хорошо? - сквозь пелену сознания прорывается голос географа и я открываю глаза. - Найл, ты действительно не очень хорошо выглядишь, - его тон становится дружественным и я поднимаю глаза. Несколько девчонок ахают, не пойму из-за чего. Возможно что-то не так с моим лицом? Беру телефон с парты и всматриваюсь в немного залапанный экран: на черном фоне мое лицо смотрится бледнее чем обычно. Не веря своим глазам, я активирую экран и, проведя по нему дрожащим пальцем, включаю фронтальную камеру. Святая Дева Мария. Я ужасаюсь. Господи, как же я докатился да такой бледности? Словно лист бумаги. А что с моими глазами? Голубизны практически нет, словно она выгорела на солнце, белок покрывает густая сетка из красных сосудов, а в уголках собираются слезы, от которых начинают покалывать нижние веки. - Я думаю, что лучше бы вам сходить в мед.пункт, - обеспокоенно сказал учитель. - Д-да, - мой голос немного дрожит и я, сбрасывая все учебные принадлежности в сумку, закидываю ее на плечо. - Ничтожество, - родной голос совсем рядом и я снова падаю в эту бездну карих глаз. Но я не смею задерживать взгляд более, чем на секунду, я вновь смотрю на свои ботинки и спешно покидаю класс уверенный в том, что через мгновение абсолютно все забудут обо мне. Я не пошел к фельдшеру, а сразу же покинул пределы здания, вышагивая по улице в направлении своего дома. Где-то в далеке щебечут последние птицы, прежде чем улететь на юг. Им хорошо, они умеют летать. Я снова думаю о снеге. Он такой холодный и неприступный. Чтобы выжить в этом мире без карих глаз, нужно становиться льдом. И заметил Луи на пороге. - Куришь? - ответ был очевиден, так как я видел вишневую сигарету между его пальцев. - Курю, - мне кажется, что такую манеру разговора я где-то слышал - Почему ты так рано вернулся? Сейчас же еще полдень. - Мне больно, - я пожимаю плечами и, скинув сумку на землю, сажусь рядом с шатеном. - Что случилось? - его серо-голубые глаза наполнены любопытством и сожалением. А ведь не поверишь, что это один из самых крутых гонщиков Маллингара. - Если коротко, то мое сердце разбито, а мечты рассыпались на цветастые блестки, которые выгорели на солнце. И я хочу быть похожим на снег. Я хочу быть таким же, как и он. Холодным. Я не хочу чувствовать боль, ведь она надоела мне. - Все будет хорошо, - он обнимает меня и, выкинув сигарету, утыкается носом в волосы, целуя макушку. Он всего лишь друг, на месте которого я представляю Зейна. - Хотелось бы верить, - я вздыхаю. От Лу разит вишней и дымом. - А ты поверь, - он обнимает крепче. Скрип-скрип. - Вот видишь, даже они говорят, что все будет хорошо, - я чувствую, как он улыбается. Не хотелось бы его огорчать, поэтому я не сказал, что скрип этот был не звонко-успокаивающим, как всегда, а печально-тяжелым, а это значило, что даже качели потеряли надежду в то, что когда-нибудь я расскажу счастливую историю с улыбкой на устах.

***

Шли недели, а я все никак не мог оправиться от такого подлого удара со стороны Зейна Малика. Луи и Гарри помирились, причем не совсем обычным способом: последний залез ко мне в окно, через день после того, как я получил такой сильный удар от любимого человека, я его отчитал, а потом запихал сонного Луи в свою комнату. Сначала они орали выпустить их, но вскоре успокоились. Примерно час я слышал их приглушенные голоса, а потом и звонкие стоны. С чувством выполненного долга, я подался досыпать в мамину комнату. А когда утром наводя в свою комнату, то первое, что увидел, так это белые боксеры в горошек, висящие на моей настольной лампе и этих двоих, что бесцеремонно дрыхли на моей кровати, кое-как прикрываясь скомканным одеялом. Я счастлив, что у них все хорошо. Парни решили пожить немного у меня, до приезда мамы, чтоб поддержать и уберечь от необдуманных поступков. В то время, пока влюбленная парочка, которая успела стать для меня лучшими друзьями-психологами-поддержкой-подушкой для нытья (за что я безумно благодарен), гуляют в парке, я лежу в гостиной и, стараясь не сильно разрываться изнутри на кусочки, глотаю горькие слезы. Наихудшая "разновидность" плача, это когда ты лежишь, рукой закрывая свой рот так, чтобы ничего не было слышно. Слёзы стекают на подушку, твоё сердце разбивается, и ты думаешь обо всём, что заставило тебя разрыдаться, а свою вторую руку ты кладёшь на сердце или живот, потому что они оба болят. Причем болят сильно, нестерпимо, потому, что осколки сердца сильно впиваются изнутри, оставляя глубокие порезы и сильно царапая ребра. Я с головой укутываюсь в белый вязный плед и забываюсь нервным сном.

***

Я сигарету закурю невольно, Под грустный шум осеннего дождя, Чтоб хоть на миг забыть - как больно... Как это больно - стараться не любить тебя. (с) Найл Сегодня пятница, а это значит, что я снова пойду на эту чертову заброшку, чтоб снова посмотреть на этого чертового парня, который до сих пор не может покинуть моей больной головы. Он словно клещ велся в каждый закоулок, совершенно не собирается покидать его. Выпутываюсь из одеяла и еле выползаю в коридор, чтоб надеть ботинки и куртку, ведь я ждал этого момента с самого утра и был практически полностью одет. - Мяу. - Прости, Кот, придет наша влюбленная парочка и покормит тебя. Прости, я совершенно перестал обращать на тебя внимание, просто мне и правда слишком сложно, - голос немного дрожит, но я продолжаю обматывать шарф вокруг шеи. Я не должен ходить туда, но переступить через себя тоже очень сложно. Это как зависимость от наркотиков: тебе надо, чтоб не было ломки. Это больно. Очень больно. Но когда я вижу этот карий цвет, тот, что единственный в своем роде, мне становится чуточку легче. Но ненадолго. Полностью одевшись, я покидаю теплый холл, выходя на морозный вечерний воздух. ~POV Zayn~ Я не нуждаюсь в серьезных отношениях, мне просто нужна послушная подстилка хорошо работающая ртом. (с) Зейн - Милый, как мы отпразднуем твою очередную победу? - блондинка подходит сзади и обнимает за шею. Как она меня заебала. Вот честно, недели 'отношений' с этой девицей мне хватило по горло. Если бы я знал, что ее так не просто отшить, то вообще не заводил бы этой херни только ради ее хорошего минета. О, да, похоже это единственное, что она умеет делать хорошо. - Никак, Перри, я ясно попросил тебя отвалить от меня. - Ну пупсик...- она надула свои пухлые губы, слишком сильно намазанные красной помадой. - Какой я тебе к черту пупсик?! Отьебись уже, а? - я отталкиваю эту идиотку от себя и удаляюсь прочь, на ходу доставая сигарету и поджигая ее. Я устремляю глаза во тьму, подальше от яркого света прожекторов и замечаю странный голубоватый отблеск в дальних кустах. Присмотревшись, я замечаю, что кусты начинают шевелиться и из-за них выползает парень, скрываясь в темноте. Белая макушка, серый свитер и тусклые голубые глаза. Хоран, чертов педик, жить которому осталось совершенно не много. Я проучу его, пусть узнает, что шпионить - это плохое занятие.