Реквием по Мастеру
Каждая история имеет конец. И у каждого конца есть новое начало.
Жил на свете один человек, возомнивший себя создателем судеб. Он долго игрался с хрустально-хрупкими человеческими жизнями до тех пор, пока один нечаянный случай не разбил его ничем непримечательную душу на миллиарды частичек, что осыпались гранатовыми брызгами и увенчали его печатью из шрамов и рубцов. Но человек возомнил себя фениксом и решил восстать из пепла в своем прахе. Вот только он не был ни богом, ни фениксом. И прах его остывал в холодной гробнице урны среди сотни таких же стлевших в красном огне не похожих друг на друга, но в то же время непримечательных душ.
Над кладбищем города Токио висели смертоносно разящие разгневанными молниями тучи. Кристаллы дождя били о серую плитку, по которой, мерно цокая, переступали стройные женские ноги, увенчанные классически туфлями на высоком каблуке. Изящная статная женщина с гордой выправленной осанкой в деловом черном костюме поверх белой рубашки, расстёгнутой на несколько пуговиц, с мужским галстуком поднималась по мокрым ступеням вдоль кладбища к фамильному склепу. В бледных руках покоился букет алых роз, с одной из которых сорвался одинокий лепесток, пролетевший мимо развевавшихся длинных платиновых локонов. По обе стороны от женщины ступали близнецы, отличающиеся лишь цветом волос, как инь я янь, более известные как адские близнецы — Зетцу. Женщина вошла в фамильный склеп «Учиха» и остановилась рядом с одной из урн. Сняв очки, она бросила ледяной печальный взгляд на имя «Обито» и возложила букет, соединив ладони в молитве. — Все приготовления окончены? — беспринципным тоном спросила женщина, прикрыв глаза. — Так точно, Кагуя-сама, — с иронией ответил белый Зетцу. — Замечательно, время открыть второй акт. Время Мастера настало. — Красная улыбка секирой очертила рот, а на среднем пальце руки сверкнуло кольцо, когда-то принадлежавшее великому гуру и оратору клуба «Акацуки». Дождь все стучал, отсчитывая мгновения до начала второго акта.Мастер с ножиком придет, Он придет, он придет И друзей с собой возьмет, Змей и крыса, черт да кот. Сон твой крепкий украдут, украдут, украдут, Ножиком по сердцу проведут — не беги, Не кричи, мой милый друг, Твой недуг ведь не спасти. Мастер тихим шагом здесь — мыши прочь. Он придет, и кровь пойдет, кровь пойдет. Крики помощи уже не спасут, не спасут. Мастер зол, и плачет друг, твой недуг, Мастер добр — пир открыт, наслаждайся и терпи. Мастер праздником велит, И кровь в висках уже бурлит. Мастер вино разольет, И тот час пойдет чья-то кровь. Солнце за горизонтом умрет, И чья-то смерть вновь придет. Глупый друг, беги скорей, Мастер ждет твоих смертей. Ты беги, скорей, скорей, Пока Черт молит бога бессмысленных смертей. Змей придет и украдет Сердце, почку, все сметет. Крыса рыщет тут и там, Нет спасенья — убегай. Кот мышей всех поглотит, Ты заметить не успеешь, Как откроются тебе Серебристые врата в мир чудес, в мир чудес. Будешь плакать, умолять, на потеху Мастера. Нет спасенья — убивай, Мастер здесь — сбей же спесь.
