Потрошитель

Сасори очнулся с жуткой головной пульсирующей болью, но он стоически, схватившись за ударенное место, приподнялся на руке, оглядываясь. Он был порядком удивлен: насколько он помнил, его вырубили на кухне, но очнулся он у себя в зале возле кресла. Однако не стоило расслабляться, Потрошитель должен быть здесь. Акасуна, прихватив вазу с подоконника, тихо приоткрыл дверь, прислушиваясь к мертвой тишине — ни единого звука. Парень проскочил обратно на кухню за ножом и шприцем, попутно продумывая дальнейший план действий. Доставить на ту квартиру Потрошителя он сам не сможет, здесь претворить свою идею невозможно. Акасуна достал нож и выронил вазу, услышав надрывающийся плачем голос Нарико. — С-сасори. Акасуна обернулся и выронил нож. На трясущихся ногах в дверном проеме стояла окровавленная Нарико с растекшейся под глазами тушью. Она что-то бессвязно лепетала. «Потрошитель, это он Потрошитель». Сасори кинулся к ней, успев поймать потерявшее сознание тело, обмякшее в его руках. Одежда парня тут же пропиталась кровью, и руки затряслись. Акасуна, не выдержав, издал истошный вопль, сжав холодеющее хрупкое тело. Сирена скорой помощи разразила своим воем трассу, что вела к больнице №3. На носилках окровавленную Нарико вынесли к черному входу, у которого дежурили двое полицейских, что, увидев вышедшего из машины скорой помощи Акасуну Сасори, тут же попытались его остановить. — Простите, но вам будет безопаснее проехать с нами в участок. Однако Сасори, спокойно вывернувшись в их руках, проскочил в больницу, игнорируя их тщетные попытки остановить его. Парень искал Нарико вокруг суетившихся врачей, но что удивляло больше всего, так это мельтешившая повсюду полиция. Будто больница превратилась в участок. Мелькнула кушетка, которую вывезли из палаты, и Акасуна кинулся следом. Он забежал в операционную, в которой два врача пытались угомонить извивающуюся и кричащую от боли блондинку. Ей вкололи снотворное, и она упала на подушку, что тут же промокла от пота. Окровавленную одежду поспешили снять, открыв обзор на разодранную рану на боку. — Вам сюда нельзя! До Сасори едва донеслись слова врача, что, схватив его за предплечье, вытолкал прочь из операционной. Дверь захлопнулась и загорелась табличка «не входить, идет операция». Ватные ноги еле довели до лавочки, которая казалась до жути жесткой, словно он сидел на прутьях. Время текло слишком непонятно: то ли слишком быстро, то ли слишком медленно. А может и скомкано. Очередной полицейский просил его проехать в участок, но Акасуна яро отмахивался, как от страшного кошмара. И звуки приобрели свое значение лишь тогда, когда дверь операционной, наконец, открылась. Седой мужчина, сняв маску, одобряюще кивнул и поспешил успокоить: — С ней все в порядке, девушка в рубашке родилась, органы не задеты, но кусок оттяпали порядочный. Вы вовремя вызвали скорую, иначе умерла бы от потери крови. Но мы все остановили, рану зашили. Теперь ей нужен только покой, никаких движений, иначе рана откроется. Сасори готов был упасть на колени. Спасена. Он даже не обратил внимания на столпившихся легавых, которые ломились в операционную, но были прогнаны врачом. — А к ней можно? – пересохшим надтреснутым голосом спросил Акасуна. — Чуть позже. Ей нужен покой. Как только врач удалился, чтобы переговорить с полицией, Сасори юркнул в операционную, где стояла непривычная темнота, горела лишь одна лампа над кушеткой, на которой мерно посапывала блондинка в больничной рубашке. На правом боку мерцал небольшой кровавый подтёк из-под бинтов. Светлые пушистые ресницы задрожали, и она открыла затуманенные глаза. Увидев Акасуну, Нарико попыталась приподняться, но Сасори быстро пресёк это, подбежав к кушетке. — Не вздумай, тебе нужен покой. — Нужно уходить, пока он не нашел нас, — прохрипела блондинка, цепляясь за руку Акасуны. — Кто он? Ты видела его лицо, Нарико? — Да, видела, — слетело из-под приоткрытых губ, и бледные ресницы накрыли веки. Сасори сглотнул ком и присел на край, хаотично вытирая пот с мертвецки-бледного лба, он нежно погладил девушку по голове, не отпуская её руки. — Не волнуйся, совсем скоро правосудие совершится.

***

Минато старался быть максимально доброжелательным, использовал все свои чары, даже попытался пару раз пошутить, но ничего не помогало. Их дорогой свидетель, Акасуна Сасори, наотрез отказывался давать показания, а уж говорить о том, чтобы проехать в участок, не стоило и заикаться. Но, к его счастью, девушка по имени Нарико очнулась и дала добро на небольшой диалог, но только в присутствии Сасори. Девушка была слишком бледна и истощена, казалось, если она поднимется на ноги, то тут же рухнет, рассыпавшись как фарфоровая кукла. — Это Хидан! – неожиданно прокричала жертва. — Он Потрошитель! Я пришла домой, и наткнулась на него в комнате, он как раз снял маску, заметив меня, тут же атаковал. Я потеряла сознание, а когда очнулась, его уже не было, — с наворачивающимися слезами Нарико упала на подушку, прикрыв лицо рукой. Минато сочувствующе протянул платок. — Не могли бы вы его описать. И объяснить, откуда вы с ним знакомы. Как только Намикадзе получил описание нападавшего и душещипательную историю о недавнем знакомстве на улице возле дома Сасори, которая повествовала о том, что парень представился якобы соседом, сразу поспешил на выход. Протянутый обратно обслюнявленный платок девушке позволил оставить себе на память и еще раз попытался уговорить Сасори проехать с ним, но, получив тот же ответ, просто оставил дежурить своих людей, наказав, чтобы те с них глаз не спускали. Хотя больница уже и так была оцеплена после инцидента с неудачной попыткой задержать Орочимару, здесь круглосуточно дежурила полиция. Дозвонившись до Итачи, детектив доложил, что слова Кабуто были правдивы: Подражателем или же Потрошителем действительно является некий Хидан Дзинпачи. И теперь можно ловить его со спокойной душой. В палате Нарико же все всхлипы прекратились, как только детектив покинул их. Девушка резко успокоилась и, нервно теребя платок, потребовала: — Мы должны немедленно уходить. Сасори опешил от резкой смены не только настроения, но и всего состояния. Болезненная бледнота как-то стала спадать, и Нарико на локтях, не корчась от боли, уже сама приподнялась. — Ты с ума сошла? Хочешь, чтобы рана открылась? — А ты хочешь, чтобы Хидан прирезал нас? Он нашел тебя один раз, дежуря возле подъезда несколько дней, найдет и второй! — Да откуда ты его вообще знаешь? Кто он та… Сасори осекся, он подскочил с рядом стоящего стула и подошел к койке, странно смотря на блондинку, после чего сощурился. — Твой брат. Нарико вздрогнула, глаза её тут же задрожали. — Тот самый день, когда я впервые встретил тебя, ты была с парнем, который кричал на тебя и попытался ударить, Сакура тогда защитила тебя. Ты назвала его имя — Хидан. Глаза Нарико заблестели от слез. Она вновь громко разрыдалась, содрогаясь всем телом. Сасори не знал, что делать, но все же сел рядом, обняв её. — Прости! Прости! Я тогда обманывала тебя! И сейчас детектива обманула! Не хотела, чтобы ты знал. У меня ведь никого нет, я сирота, и мне пришлось рано подрабатывать. Он мне никакой не брат, мы с ним в клубе познакомились, где я работала официанткой. Вот я с ним и… — Нарико замолчала, зарыдав еще сильнее. Акасуна напрягся, но продолжал успокаивающе гладить её по голове. — Я ничего толком о нем не знала, но мне как-то надо было выживать. Я замечала за ним странные замашки, но, клянусь, я не знала, что он Потрошитель! — Я верю тебе, только успокойся! Акасуна прижался щекой к её виску и отвел в сторону взгляд, полный ненависти. — Мне так страшно, Сасори. Он убьет нас обоих. Ведь я теперь тоже свидетельница. — Не бойся, тебя он точно не достанет.

***

Через узкий закоулок между высотками пробиралась фигура в черном одеянии, оставлявшая за собой кровавый след. Алебастровая маска Потрошителя упала на холодный асфальт, а следом за ней и сам парень. Хидан, матерясь и рыча под нос, выдрал из раны на плече разломанную ножку мольберта. — Гребанная сучка, найду — выпотрошу к чертям. Холодный пот струился с побледневшего лица, к которому прилипли платиновые пряди. Дзинпачи стянул с руки перчатку с лезвием-ножом и вытер окровавленными пальцами лоб, пытаясь привести чувства в порядок. Эта мразь ему что-то вколола во время перебранки, всадив шприц в шею. Вот только что, останется вопросом. Но состояние было такое, словно тебя выворачивали наизнанку и тело ни черта не слушалось. Глаза застелил пот, холодный ветер приятно остужал кожу. В кармане завибрировал мобильник и сквозь новую порцию мата Хидан ответил. — Что, блять, еще такое? — Что с заказом? Почему тебя нет на месте? Или ты настолько потерял форму, что не можешь вырубить хилого студента? — Все, блять, из-за твоей гребанной шлюхи! Мне стоило прибить её еще в первый день, и тогда бы мы не знали никаких проблем! Пошли вы все на хуй со своими заказами! Сосите и дальше хуи у легавых, а я увольняюсь! Хидан вырубил мобильник одним ударом об асфальт. Жутко хотелось вытащить кому-нибудь кишки, а именно одной блондинке с недобитым свидетелем. Но сначала нужно было прийти в себя. Отвлек снова гудок мобильного. Другого, личного, номер которого знали немногие. Небось Какудзу опять звонил промывать мозги. Хидан нервно нажал на «ответить» и приготовился к новым эпитетам, более точным, чтобы тот понял, что звонить повторно было огромной ошибкой, но Дзинпачи так и замер с открытым ртом, услышав голос по ту сторону: — Приветствую, Сатанист. Наш милый друг полицейский очень нервничает из-за того, что товар все никак не доедет. Я полагаю, ты попал в пробку? Ненавистный и противный голос Мастера он узнал сразу же. Словно скрежет ножа по стеклу он резал слух. — Ублюдок, ты же сдох! — Как видишь, мертвые нынче спят неспокойно. — Я выпустил тебе кишки, ты не мог выжить! – прокричал Хидан со всей силы, чувствуя, как постепенно энергия возвращается. — Недостаточно для того, чтобы я умер. В конце концов, боги бессмертны! — Ты гребанный псих и ублюдок, я найду тебя и выколю тебе второй наглый глаз! — Думаю, это невозможно. Хотя бы потому, что ты не успеешь до меня добраться. А сейчас будь любезен, привези товар. — Я привезу тебе товар. Но другой. Голову твоей шлюхи, что бьется об пол, молясь на тебя каждый день. — А, так проблема в малышке Нарико. Хочешь, могу помочь найти её? Хидан осёкся. С одной стороны он хотел послать Мастера на все три буквы, но с другой понятия не имел, где искать эту шлюху. — После инцидента с ареной и столом чудес на случай форс-мажорных обстоятельств Орочимару по моей просьбе установил ей датчик в зуб. Так что я могу отследить её местоположение. — Ты просто сам хочешь её грохнуть, — проскрипел зубами Дзимпачи, стискивая телефон, чувствуя, как сжимается под натиском мышц пластмасса. — Хороший свидетель – мертвый свидетель. Это ведь твои слова. Хидан вздрогнул и сардонически хмыкнул. — Ясно, так ты был там. — Я скинул тебе СМС-кой её координаты. Хидан молча сбросил вызов, прочитав координаты, он раздавил телефон в руке и, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, направился домой, чтобы сменить экипировку. Для этого представления нужны были другие декорации.

***

Адский близнец, убрав телефон от уха Мастера, отключил звонок. Мастер вальяжно сидел за столом на своем троне, попивая мартини из трубочки, что держал другой близнец. Если всю атмосферу, царившую в этом помещении, как-то и можно было назвать, то, наверное, самое подходящее для этого слово было бы «неловкость». Какудзу, раскинувшись как ни в чем не бывало, сидел на диване и нервно топал ногой. Орочимару, весь мокрый, сидел за столом, наставив дуло пистолета на Мадару, расположившегося напротив, что щелкал ногтями и зло переводил взгляд со Змея на Мастера. Заметив, что Лидер как-то странно себя ведет, он решился спросить: — У вас что-то случилось с руками? И действительно, за Мастера все делали близнецы, которые гневно переглянулись, и блондин задорно рассмеялся. — Мастеру не положено тратить свои силы на такие обыденные дела. Мадара возмущенно прыснул и закатил глаза. Вся эта комедия уже порядком надоела. Он понимал, что это фенита. Никаких органов ему не привезут. Пора отсюда выбираться и бежать к Изуне, пока пешки Мастера не успели… Мадара осекся, глаза его задрожали, и он, резко подорвавшись, вскочил с места, воспользовавшись тем, что Орочимару как раз перебрасывался парой-тройкой слов с Мастером. Учиха швырнул в него стул и бросился к двери. Орочимару выстрелил, но промахнулся. Мадара уже несся по канализации. Близнецы хотели отправиться вслед за ним, но Мастер их остановил. — В этом нет необходимости, пусть бежит. Крысы всегда бегут с тонущего корабля. — Но он же свидетель! Он всех… — Орочимару замолчал, когда Мастер встал. — Не стоит беспокоиться. С Мадарой-саном я разберусь сам. А сейчас, друзья мои, пришло время попрощаться. Какудзу принял вертикальное положение. Наконец-то весь цирк закончился, и он сможет уехать куда-нибудь на острова, отдохнуть от всего сумасшествия. Орочимару смог вздохнуть спокойно. Он вытер струящий с лица пот и как-то глупо улыбнулся. — Нехилую заварушку мы замутили. Хах. Потрошитель войдет в историю, жаль, я так и не узнал, кто им был изначально. — Пора раскрыть карты, — вздохнул Мастер. — Вы оказались самыми преданными и благоразумными, господа. Орочимару спас мне жизнь, когда меня уже собирались расчленить на органы брату Мадары. — О, так вот, почему ты не поверил моим словам о смерти Мастера, — саркастически хмыкнул Какудзу. — А без Какудзу, — продолжил Мастер, — не было бы Потрошителя. За что поблагодарим его, без него бы не было системы. — Серьезно? – изумился Орочимару. – Погоди, погоди, — Змей истерически хохотнул. — Я догадывался, но все не верилось до конца. Так вот, кто Потрошитель. Верно говорят: не суди книгу по обложке. — Итак, мы временно заляжем на дно, но это не значит, что история заканчивается. У каждого начала есть конец, у каждого конца есть начало! Но! Даже в самый кульминационный момент, когда все встало на свои места, может произойти непредвиденное! Какудзу разразился кашлем, схватившись за грудь, то же произошло и с Орочимару. — Близнецы подали вам мартини с ядом, который я когда-то передал Мадаре-сану на случай, если к ним в участок возьмут кого-то из наших. И вот я вынужден применить его на вас, господа! Каждую неделю вы должны принимать противоядие. Его вы, естественно, получите, если я буду знать, что мой секрет хранят в тайне. Где бы вы ни были, мои люди будут доставлять его. Вы, конечно, можете выбрать смерть. Но ведь жизнь так сладка, не правда ли? Мастер разразился адским смехом, два флакончика противоядия стояли посередине стола. Дверь хлопнула. Помещение опустело, занавесь опустилась, актеры ушли.

***

Стоящие на посту полицейские в больнице номер 3, переговариваясь, смаковали кофе из ближайшего кулера, бурно обсуждая последние события в деле о Потрошителе. — Да не поймают его, я тебе говорю. — А я говорю — поймают. — Ну, не придет же он сам к нам, в конце концов! А искать его… Коридор разразился жутким женским воплем. Полицейский выронил кофе, что окрасил грязным цветом белую плитку. Женщина, вбежавшая в коридор, выронила из рук документы, кинувшись к полицейским, истерично крича: — Там, в маске! Дверь распахнулась, и черные сапоги, увенчанные цепями, оставили кровавые следы на девственно-белом полу. Двое полицейских, словно в замедленной съёмке, потянулись за пистолетами, наблюдая, как под звон цепей приближается мужская фигура, на лице которой зияла маска Потрошителя. Он одним взмахом отрубил руку полицейского, что навел на него дуло, другого перехватил за кисть руки, и выстрел пришелся в потолок, после чего воткнул лезвие ему в горло. Пол окрасился в алый, и убийца продолжил путь, стремительно направляясь к цели. Пациенты и медперсонал в ужасе бежали прочь: кто прятался в кабинетах, кто бежал к окнам. С лестничной площадки выбежал ещё один полицейский, открывший огонь по Потрошителю, несколько пуль вонзились в грудь, но он даже не откинулся силой удара назад, продолжая ровно направляться вперед. Увернувшись дважды, он кинулся следом за убегающим отчаявшимся стрелявшим и одним ударом перерезал ему глотку. Откинув обмякший труп, парень бросился к ресепшену и, схватив попытавшуюся убежать женщину, прижал её к столу лицом. — Где блондинка с рваной раной на боку? — прозвучал грозный бас из-под маски. — В...в… — заикаясь и рыдая в истерике, пыталась произнести женщина. — Где она? — рявкнул Хидан, приложив ту головой о столешницу. — В палате номер 30. Хидан откинул от себя женщину и направился к лестничной площадке. Когда он только показался на ней, град пуль бешеным потоком посыпался в его сторону. Спрятавшись за углом, Дзинпачи завел руку назад, вытаскивая спрятанную игрушку, и кинул газовую бомбу на лестницу. Полиция тут же разразилась тошнотворным кашлем. Хидан, воспользовавшись моментом, несколькими изысканными взмахами рук окрасил лестничный пролет гранатовым дождем. Оторванные конечности, вырванное сердце полетели по ступеням, тела следом падали ничком. Алебастровая маска окрасилась в благородный маковый. Шаги отдавались эхом по коридору, аккомпанируя сирене, что разразила больницу. Сасори встрепенулся, услышав сирену. Они переглянулись с Нарико, и парень подорвался с места, выглянув из палаты. В коридоре царила суета, подбежавший полицейский приказал немедленно вернуться в палату и затолкнул художника обратно. — Это он! Я же говорила! – Нарико подскочила с койки, схватившись за бок. — Нужно выбираться. — Успокойся! Полиция… Раздались выстрелы и сдавленные крики вперемешку с хрипом. Нарико, закатив глаза, выдернула иглу капельницы из вены и, обув на себя больничные туфли, принялась рыться в ящиках напротив. Но в них было пусто. Сасори, приоткрыв дверь, видел, как из лестничного проема показалась высокая фигура в черном одеянии, звон цепей, который эхом отдавался от стен, маска Потрошителя заставила сжаться сердце в тугой комок. Акусуна тут же кинулся к девушке и, схватив её за руку, бросился бежать из палаты, Потрошитель стремительно ринулся вслед за ними. Двое вбежали в операционную, где никого не было, лишь лампы освещали операционный стол и хирургические приспособления. Акасуна закрыл дверь на механический замок и отвел девушку за приборы, чтобы та спряталась. Сам принялся искать все, что поможет для обороны. Глухой удар пришелся по двери, отчего двое вздрогнули. Удары продолжались, металл двери прогнулся в их сторону. — Нарико-тян, открой дверь, я просто хочу с тобой поговорить по душам, — проворковал елейный голос Хидана, после чего раздался грозный рык: — И выпотрошить тебя к чертям, гребанная шлюха, а потом я расчленю твоего дружка и его органы засуну тебе в глотку. Еще один удар прогнул металл сильнее. После чего все стихло. Сасори, собрав все скальпели, спрятал одни в карманы, другие оставил при себе, притаившись за противоположным углом от Нарико, сжавшейся в комочек. Раздались выстрелы. Акасуна прикрыл глаза, пытаясь ровно дышать, но сердце билось бешено о грудную клетку, заглушая залпы пистолета. Нарико с другой стороны, прижав руки к голове, дрожала всем телом, тихо рыдая. Последний выстрел и удар — дверь слетела с петель. Неторопливые шаги Потрошителя приближались. Сасори решил, что самым оптимальным планом будет выманить его из палаты, чтобы Нарико могла спастись. Акасуна на цыпочках обошел операционный стол и, зайдя сзади, попытался воткнуть скальпель в шею убийцы, но тот резко развернулся и ударом лезвия рассек стоящую рядом аппаратуру. Сасори успел пригнуться и сделать выпад назад, прячась за различными проводами, которые кромсал убийца на своем пути. Акасуна вытащил еще два скальпеля и кинул их в парня, но тот даже не стал уворачиваться. Ножи спокойно вошли в бронежилет, не достигнув цели. Акасуна швырнул в убийцу столик на колесиках, на котором лежали все инструменты, и попытался кинуться к выходу, но Потрошитель одной рукой с нэкодэ схватил его за горло, повалив на операционный стол. Его шею сжали стальные тиски, алые струйки окрасили наконечники и бледную кожу юноши. Акасуна, выхватив скальпель из кармана, воткнул его в шею убийцы, тот зарычал больше от ярости, чем от боли, и вырвал скальпель, тем самым скинув с себя и маску. Платиновые волосы прилипли к мокрому лицу, разъяренные и безумные малиновые глаза ввинчивались в синеющее с каждой секундой лицо Сасори. Акасуна вспомнил тот день возле универа. Как они с Дейдарой обменялись толстовками. Хидан поднял руку с лезвием и направил её к груди парня, хищно оскалившись. — Ну что, настало время и тебе отправиться на тот свет. Не волнуйся, я помолюсь за тебя Дзясину-саме. Акасуна заметил мелькнувшую сталь и прикрыл глаза. Послышался глухой удар, и рука с наконечниками разжала его окровавленную шею. Распахнув глаза, Акасуна увидел тяжело дышащую Нарико, которая уронила столик на колёсиках на пол. Её колени затряслись, и она рухнула на холодной пол, кровавое пятно проступило на больничной рубашке. Сасори, свалившись со стола на пол, зажал её рану рукой. — Нужно уходить! Я знаю одно укромное место! — Но твоя рана… — Пустяки, на месте с ней разберемся. Хидан резко поддался вперед, схватившись за голову. Понимая, что выбора нет, Акасуна подхватил Нарико на руки и кинулся прочь к лестничной площадке, по которой стремглав мчалось подкрепление. — В операционной на третьем, — кинул им вслед Сасори. Полиция кинулась к указанному месту, откуда выходил держащийся за затылок платиновый блондин. — Стоять на месте! – прокричал полицейский. — Ну, блять, охуенно! Дзинпачи дотронулся до лица, он уронил маску, и теперь, если пуля достигнет его головы, она не отскочит как раньше. Парень медленно поднял руки вверх, криво улыбнувшись, и направился в сторону полиции, что держала его на мушке. — На пол быстро! Хидан изумленно приподнял правую бровь, издав короткий смешок. Он лишь покачал головой и медленно стал опускаться на пол, когда один из полицейских подошел ближе, он резко перехватил его руку, отрубил ее и подскочил, держа орущего мужчину вместо щита. Он повел его за собой в сторону лестницы, наблюдая с садистским удовольствием за мертвецки-бледными лицами легавых напротив. Дойдя до лестничного пролета, он только опустился на одну ступеньку, как что-то острое вонзилось в шею. Руки резко обмякли и отпустили свой живой щит, убийца дотронулся до дротика. Лишь краем глаза он заметил силуэт блондина за углом, что так подло вырубил его со спины. Минато медленно приблизился к потерявшему сознание убийце и облегченно вздохнул, наблюдая, как его сковывают в наручники.