Потрошитель

Сасори нервно захлопнул входную дверь, спешно скинув обувь в дальний угол. Нужно было скорее бежать в душ, от одежды жутко смердело химикатами и ржавым соленым ароматом, который, казалось, стоял даже во рту. Но Акасуне нравился этот запах, напоминавший о его скрупулёзной работе. Он непроизвольно облизнул сухие губы и направился на кухню – обычно Нарико всегда была там, что-нибудь стряпая у плиты. — Нарико, ты дома? Но в ответ тишина. — Что же, оно и лучше. Успею привести себя в порядок. Акасуна скинул рубашку, помутневшую от алых разводов, направляясь в душ. Горячий пар обдал ванную, а вода заглушила все звуки. Покинув душ и обмотав бедра полотенцем, парень направился в комнату, пройдя мимо манекена Потрошителя, и, проведя пальцами по платиновым волосам куклы, улыбнулся. Он остановился у кровати, разбирая проглаженные девушкой вещи в тот момент, когда манекен повернул голову в его сторону, чуть наклонив стан вперед. Парень принялся натягивать одежду, в то время как кукла вытянула ногу вперед и бесшумным шагом медленно направилась по направлению к парню, нервно поддергивая плечами. Рукой, увенчанной наконечниками Нэкодэ, Потрошитель прошёлся по маске, слегка царапнув её, другую руку в перчатке с длинными когтями он пластично поразмял. Акасуна натянул футболку и замер, он готов был поклясться, что сзади него кто-то находился и дышал в затылок. Словно дыхание смерти, что преследовало его, сейчас почти обняло в смертельные тиски. — Нарико? Сасори обернулся, и глаза его расширились в диком ужасе. Напротив стоял манекен Потрошителя, наклонив голову в бок. Он размял пальцы Нэкодэ и направился к отступающему парню, что хаотичным взглядом искал хоть что-то, чем можно было бы оборониться. Шприц. Он находится в куртке. В прихожей. Нужно бежать к нему. Акасуна швырнул мольберт, что стоял рядом с ним, в убийцу, но тот одним ударом руки спокойно разломил его и вцепился в плечо убегающего парня, оставив кровавые полосы. Однако Акасуна резко развернулся, въехав ногой в живот Потрошителя, и тот, издав то ли стон, то ли ах, упал на пол. Сасори воспользовался моментом, однако в прихожую за шприцом не кинулся, а схватил валяющийся на полу свитер и набросил его на шею поднявшегося убийцы, потянув на себя со спины, попытавшись вновь отправить того на землю. Потрошитель с легкостью одним пальцем перерезал ткань и попытался вновь атаковать парня, но тот отскочил на кровать. «Что-то с ним не так. Как и в первый раз, он слишком нервный, движения угловатые и резкие, необдуманные». Акасуна вновь спрыгнул на пол от удара, однако тот пришелся по ребрам, оставив очередные кровавые полосы. Но Сасори поймал руку и, схватив убийцу за талию, отправил его на пол, удивившись его удивительной легкости. И едва увернулся от выпада вперед, что чуть не протаранил ему грудную клетку. Но на этот раз художник схватил банку краски, швырнув ту прямиком в убийцу. Голубая жидкость окрасила девственно-белую поверхность, перекрыв обзор, и убийца хаотичными движениями попытался оттереть её рукавом своих лохмотьев. В это время Сасори кинулся в прихожую и, прихватив шприц, юркнул на кухню за ножом. Схватив его, Сасори хотел броситься обратно, однако тут же получил ударом чего-то тяжелого по голове и рухнул на пол, потеряв сознание, успев лишь заметить лежавшую на полу испачканную в краске маску.

***

Недокуренную сигарету безжалостно потушили о край забитой такими же окурками пепельницы. Атмосфера, что стояла в комнате допроса, сдавливала в тисках со всех сторон. Уже битый час детективы пытались выжать хоть малейшую информацию из задержанного патологоанатома, но он лишь издевательски улыбался, сверкая круглыми очками, словно не понимал, что здесь делает и чего от него хотят. Даже Джирае не удалось выйти на контакт, Кабуто всякий раз разводил руками, говоря: — Не понимаю, о чем Вы. Трое детективов вошли обратно. Мадара присел напротив Якуши, скрестив пальцы, устроив на них подбородок, и молча прожигал того взглядом. Минато и Итачи устроились по бокам, пытаясь проделать ту же процедуру. — Может, Вы уже предоставите мне адвоката? – устало вздохнул Кабуто. — Если не собираетесь меня выпускать. — Вас выпустят, как только вы расскажете правду, — соврал Минато, подбадривающе улыбнувшись. Якуши перевел взгляд с добродушного блондина на свирепого Мадару, что продолжал зрительный гипноз, а после на Итачи, который с беспристрастным выражением лица изучал задержанного. Ну и трио. — Вы ведь понимаете, что мы взяли вас с поличным, — вмешался, наконец, Учиха старший. — Вам будет выгодно с нами сотрудничать. Но Якуши продолжал молчать. Понимая всю бессмысленность попыток, детективы покинули подозреваемого. — Эх, сюда бы Обито, он бы из него быстро всю информацию выбил, — вздохнул печально Намикадзе, облокотившись о стену. — А того молодого патологоанатома так и не нашли? Суйгейцу, кажется? — Как сквозь землю провалился. Итачи молча набирал кофе в кулере, сейчас его больше волновала находка в виде оторванной руки. Все, естественно, списали это на работу Потрошителя, вот только Учиха не был в этом уверен. Слишком не в его стиле. Серийный убийца вряд ли будет так резко менять свою стратегию, если только в городе не появился… — Еще один, — вслух произнес Итачи. Мадара и Минато непонимающе взглянули на него, на что брюнет отрицательно покачал головой. Мобильник Учихи-старшего нарушил тишину, и тот, нервно ознакомившись с присланным сообщением, недовольно прошипел, со злостью выкинув недопитый кофе, направляясь к лифту. — Мадара-сан, Вы куда? — Дальше без меня, у меня появились неотложные дела. — Неотложные дела? – с возмущением переспросил блондин, переглянувшись с Итачи. Но Мадара, ничего не объяснив, просто-напросто покинул их. Учиха насторожился лишь сильнее, сглотнув горький ком в горле. В груди похолодело, результаты от телефонной компании должны уже были прийти. Но он так и не решился посмотреть, с кем же в ту роковую ночь разговаривал Асума. Ведь тогда он поставит фатальную точку в этом вопросе. — Продолжим. Минато с Итачи вернулись к Якуши, который, нервно пощелкивая ногтями, смотрел на скованные наручниками руки. Доселе самоуверенный и якобы не понимающий вид приобрел печальные и обреченные нотки. Минато присел напротив, не мешая его размышлениям или же просто обреченной пустоте, сковавшей сознание. — Кабуто-сан, Вас никто не собирается сажать в тюрьму, — попытался наладить контакт Намикадзе. Скрестив пальцы в замок, он попытался взглянуть в глаза, что таились под оправой очков. — Ну, хватит! – Итачи надоел весь этот фарс. Прихватив стоящий в углу стул, он поставил его справа от подозреваемого и, сев рядом, строгим непреклонным тоном принялся объяснять: — Естественно, Вы понесете наказание за соучастие, любой дурак это поймет. Но при содействии с судом, при даче показаний, которые помогут следствию, Вам смягчат наказание, возможно, дадут четыре года, возможно, даже условно. Но для этого вы должны нам помочь. Факт остается фактом, Оричимару связан с организацией, с которой связан Потрошитель. Все его пациенты становились жертвами Потрошителя, и именно Вы подделывали заключения экспертизы. Дело рано или поздно раскроется, и Вы понесете наказание более строгое, чем могли бы. Кабуто поднял холодный взгляд на Итачи, перевел его на Намикадзе, а после - на дверь, странно прищурившись. — Он не придет? – спросил Якуши, выпрямившись, словно с него сняли кандалы. — Он? — Ваш хмурый родственник. — Нет, — чуть растеряннее ответил Минато за Итачи. Руки Итачи похолодели, он не хотел думать о складывающихся фактах, но все вело к тому… — Тогда я могу рассказать правду, если это действительно смягчит мне наказание. Минато и Итачи не верили своим ушам. Итачи дал знак Минато, чтобы тот перешел в комнату за стеклом, чтобы включить запись. Намикадзе немедленно это сделал, Итачи же пересел на его место и, сжав вспотевшие от волнения руки, кивнул, чуть дрогнувшим голосом задав вопрос: — Расскажите все, что знаете о Потрошителе и клубе «Акацуки». Якуши молчал, смотря будто сквозь детектива, он устало облокотился о спинку стула и, сардонически хмыкнув, прикрыл глаза, обрамленные синяками. — Вы задали неверный вопрос. Спросите то, что действительно поможет раскрыть дело. Минато за стеклом непонимающе взглянул на Итачи, что резко побледнел. — Хорошо. Расскажите все, что знаете о Мастере. На губах Якуши тут же всплыла ядовитая усмешка, а открывшиеся глаза загорелись безумным огоньком. — Наконец-то правильный вопрос. Пожалуй, начну с того, как я попал в свиту Мастера. Когда-то давно я проходил стажировку в Европе в исследовательском институте. Мы изучали допинги, которыми пичкают спортсменов. Нужна была идеальная формула для создания вещества, которое бы полностью всасывалась в кровь, чтобы её не могли найти во время проверок. Там я впервые познакомился с Орочимару. Он руководил исследованиями, которые приносили немалые деньги, а самое главное – большой успех. Но проект свернули, решили, что наши эксперименты негуманны, так как они стали проводиться на людях. Исследовательскую группу распустили, я вернулся в Японию, а Орочимару в бешенстве, прихватив все формулы и реквизиты, бежал в Америку. Пересеклись мы уже в Токио спустя десять лет. Я стал патологоанатом и встретил его на одном из собраний. Узнал, что теперь он работает хирургом, его эксперименты увенчались успехом – он создал идеальный допинг, но, так как его дальнейшие эксперименты были нелегальными, он не мог их пустить в оборот. По крайней мере, легально. Тогда появился он. Некий человек, скрывающий свое лицо, с двумя охранниками-близнецами пришел однажды к Орочимару с визитом. Это можно было принять за угрозу. Он выложил на стол бумаги, в которых была вся информация о работе в Европе, а также откуда-то всплывшие факты об экспериментах уже в Америке. Орочимару думал, что его песенка спета. Однако незнакомец выразил свое восхищение, патетично и экспрессивно восклицая, он сказал, что за Орочимару стоит будущее. Что его талант, наконец, смогут оценить по достоинству. Тогда он рассказал ему о своей системе. Для его гениального плана были необходимы: талантливый врач со своими людьми, контрабандист-мошенник со связями в криминальном мире, профессиональный убийца-безумец и свой ручной полицейский. Всего четыре человека для счастья. Я попал в категорию людей талантливого врача. На самом деле я видел его лишь раз, но все называют его Мастером. Моя роль была проста: привезенные трупы, над которыми уже поработали, я должен был «осмотреть» и делать липовые заключения, фиксировав неверную дату и причину смерти и, конечно же, умолчать об изъятых органах. А система была проста и искусна до ужаса. Мастер нашел клуб, в котором владелец проводил «гладиаторские бои». Иными словами туда приходили люди, которые зарабатывали деньги мордобоем. Войдя в доверие к хозяину, Мастер избавился от него и присвоил клуб в свои руки. Так он дал поле работы для Орочимару. Теперь его допинг применялся на участниках, которые автоматически попадали под наркотическую зависимость. Иными словами, они становились обезумевшими кусками мяса, которым было плевать на свою и чужую жизнь. Тут на арену вступило новое лицо. Мастер привел нового человека – контрабандиста-мошенника по кличке Финансист, более известного в криминальных кругах как Какудзу. Он начал с букмекерства. Приходившие поглазеть на гладиаторские бои зеваки теперь делали ставки на бойцов. А более всего огонь подпитал импозантный Мастер, так вовремя появившийся со своей философией: «мир делится на садистов и мазохистов, так посмотрим, кто же окажется сильнее». Будучи искусным оратором, он стал ведущим этих боев, привлекая еще больше зрителей. Вскоре он организовал целую закрытую секту с членскими карточками. На бои могли попасть лишь очень богатые люди, вносившие взносы в клуб. Им нужно было лишь платить деньги, а Мастер сохранял их анонимность. Со временем Финансист привел третье действующее лицо – профессионального убийцу. Мы не знали, кто он. Лишь ходили слухи, что он жил в какой-то северной префектуре и находился в секте, славящейся своими жертвоприношениями. Но его жажда убийства поражала, он даже добровольно иногда выходил на арену без всякого допинга, кроша все на своем пути. Точно не помню, но, кажется, его зовут Хидан, в наших кругах известный как Сатанист или Черт. Насколько мне известно, ему Мастер подготовил особенную роль. В то время в городе появился серийный убийца… Узнав об этом, Мастер придумал новую систему, к которой и подключил Орочимару. Под видом убийцы нужно было собирать материалы, а именно доноров. Какудзу, будучи известным контрабандистом, славился продажей органов на черном рынке. А система вновь была проста, нужного донора находил Орочимару, после чего сообщал его данные, координаты, а дело оставалось уже за подражателем «Потрошителя». Убийца дырявил жертву, её доставляли в больницу, «потрошили» до конца и уже отправляли в морг. Согласитесь, великолепная система. Никто не догадается, что у жертв изымали органы для черного рынка. Кого волнует, есть ли у убитого печенка или нет. Их отсутствие просто сваливалось на «Потрошителя». Но Какудзу был слишком жаден и поэтому решил устроить потрошение и в клубе. Тогда Мастер создал, помимо арены «Правосудия», «Стол Чудес Мастера», куда заманивались с улицы блуждающие подростки, проститутки, наркоманы - все, кого не стали бы искать. Они становились чистым холстом на потеху извращенцам, что приходили снять свои милые улыбающиеся маски и выпустить наружу спящих зверей. После истерзанных жертв отправляли на стол, где изымались органы. — Иными словами, — во рту Итачи пересохло, пот струился по ледяному лбу, — Хидан – Подражатель? — Именно так, — ответил Якуши, недовольный тем, что его перебили. — Но кто сам Потрошитель? — Этого я не знаю. И знать никак не могу. «Я был прав, в городе орудовало два Потрошителя. «Потрошитель» и «Подражатель». И последнее действующее лицо…» — Свой полицейский, — продолжил Кабуто, злорадно усмехнувшись. — Один из ваших предал вас, ради своих личных… Кабуто замолчал, зрачки его резко расширились, а сердце пропустило два глухих удара. — Кабуто-сан? – позвал Итачи, насторожившись. Из носа Якуши вытекла тонкая кровавая струйка, а из груди вырвался мокрый кашель. Задержанный в панике вскочил, опрокинув стул, и принялся метаться, пытаясь сломать наручники. В комнату вбежали другие полицейские, схватив Якуши, который уже кашлял кровавыми разводами, согнувшись пополам в глухом стоне. — Чертов ублюдок, он в воду подмешал… — прохрипел парень, рухнув на колени. — Быстро врача! – приказал Итачи. Кто-то кинулся вызвать скорую, другие пытались оказать помощь Якуши, которой ничком повалился на пол, треснувшие очки отлетели в сторону, а серые глаза, в которых горел отчаянный страх, гасли с каждой секундой. Учиха с дрожащим взглядом наблюдал за жуткой картиной, как кровь продолжает струиться изо рта и носа уже бездыханного тела. Минато вошел в комнату, положив руку на плечо товарища. — Я все записал. Но то, что он сказал, последнее... Учиха не ответил, резко откинул руку Намикадзе и кинулся на выход. Срочно. К отчетам из телефонной компании.

***

Джирая уставшим мрачным взглядом внимательно просматривал изображение, на котором Кабуто захлебывался в крови, и отключил его, устало откинувшись на спинку кресла. Одной рукой он вертел ручку, другой вбивал в компьютере услышанные имена из информации от Якуши. — Итачи, я поручаю вести тебе дело Мастера и его свиты. — Я прошу отстранить меня от дела! – сорвавшимся криком взмолился Учиха, сжимая в руке лист бумаги. — Причина, — строго потребовал Джирая. Итачи стиснул зубы, не желая её произносить, и лишь сильнее сжал лист бумаги. — Ты найдешь всю информацию о «Финансисте» и «Сатанисте», все прошлое, настоящее. Семья, друзья, знакомые за которых можно зацепиться. С Орочимару уже все ясно. Но эта парочка остается слишком туманной. Да, и насчет крысы. Кабуто не успел договорить, хотелось бы услышать твои догадки. — У меня их нет, — осипшим голосом ответил Итачи. Джирая оглядел юношу, тот был бледнее мела, синяки от недосыпания обрамляли глаза, где-то выступали не по возрасту тонкие морщины. Такое впечатление, что молодой детектив постарел за один час. И по сжатому листу Джирая понимал, почему. Он уже видел результаты от телефонной службы, но хотел, чтобы Учиха сам произнёс это. — Иди работай, — сжалился он над ним. Как только Итачи покинул кабинет, Джирая поднял трубку телефона и, набрав номер, потухшим голосом приказал: — Немедленно произвести арест Учихи Мадары.

***

Мадара рысью мчался внутри трубы, что вела к заброшенной стройке, спустившись вниз через люк, он прошествовал по канализационным лужам, рукавом пиджака пытаясь спастись от жуткого смрада. Несколько крыс пробежало под ногами, уносясь прочь от разъяренного мужчины. Учиха направлялся к спрятанной замаскированной двери, откуда доносился возбуждённый спор. Без каких-либо церемоний он стремительно ворвался в обитель, где почивали две фигуры. Какудзу сидел на софе, потягивая коньяк. Орочимару метался по комнате, скрестив руки и сгорбившись. — Какого хрена ты меня оторвал от работы? – прорычал Учиха, устремившись к Какудзу. — А того, что твой ушлепок меня чуть не подстрелил! – закричал Орочимару, кинувшись на Учиху, схватив того за груди, смотря безумными разъяренными глазами. — Этот ублюдок все узнал! Наша песенка спета из-за тебя, потому что кое-кто не справляется со своей ролью! — Кое-кто? – оскалившись, прокричал Мадара и вцепился в шею Змея. — Кое-кто обещал спасти моего брата! И где донор, которого вы мне обещали? — Успокойтесь, — назидательно проворчал Какудзу, выпив последние капли. — Хидан как раз сейчас занимается донором. Как только он убьет его, останется лишь извлечь органы и произвести пересадку. Мадара отшвырнул от себя Орочимару и, повернувшись к Какудзу, который был непозволительно спокоен, словно ничего не происходило, продолжил кричать: — Извлечь органы и произвести пересадку? Ты себя слышишь со стороны? Вы потеряли все помещения: и клуб, и больницу, и морг. Там везде дежурит полиция! Где его будут разделывать? — Вот здесь, — Какудзу рукой указал на длинный стол, за которым последний раз проходило собрание. — Орочимару вполне справится со всем сам. Все нужные инструменты находятся при нем. — Черта с два! – прошипел мужчина. — Я валю из страны немедленно, пока меня не засадили за решетку! Орочимару хотел кинуться на выход, но его остановил выстрел, что просвистел в паре миллиметров от его головы. Пуля вонзилась в дверь. — Хрен ты покинешь это помещение! Сделаешь шаг — и я пристрелю тебя! Орочимару затрясся то ли от негодования и злости, то ли от страха и обернулся к обезумевшему полицейскому, что держал его на мушке. — Ваш гребанный недоманьяк привезет труп, ты его разделаешь, я забираю сердце и сам еду в больницу. Орочимару проскрипел зубами, сделав несколько шагов от двери, наблюдая за Мадарой, у которого тряслись руки, а пот струился градом по загоревшей коже. Какудзу открыл второю бутылку, наблюдая за драматически-эпичной сценой с поразительным спокойствием и равнодушием, словно он смотрел фильм, и происходящее его несколько не волновало. — Сядь, — приказал Учиха. Орочимару под дулом пистолета сел за стол, продолжая дрожать всем телом. Учиха же прислонился к стенке, не убирая оружия. Послышался щелчок, Мадара резко обернулся, едва успел увернуться от стилета на руке Какудзу, тот спокойно выбил пистолет из рук полицейского и повалил его на пол. Орочимару, тут же вскочив, подхватил оружие, трясущимися руками направляя его на Мадару, что постоянно менял позиции в борьбе с Какудзу, из-за чего не мог выстрелить. Плюнув на все, он сунул пистолет за пазуху и кинулся к выходу. Вот только дверь открылась, и хирург остановился, попятившись назад, глаза его сощурились, а на губах всплыла улыбка. — Не успел, — с досадой прошипел он. — Друзья мои! – из-под маски прозвучал величественный помпезный голос, от которого Учиха и Какудзу тут же замерли. — Стоило мне пропасть на месяц, как вы вцепились в глотки друг друга! Разве так поступают соратники в трудную минуту? Мадара и Какудзу обернулись к двери и одновременно шокированным тоном произнесли: — Мастер… — Жив?

***

Напевая незатейливую мелодию под нос, Нарико откинула платиновые волосы назад и, поразмяв костями, полюбовавшись своим отражением в зеркале в натянутой мужской футболке сразу после душа, направилась на кухню. Она подняла лежавший на полу нож, спрятав его обратно в ящик, а откинутый в сторону шприц убрала в карман шорт. И, прихватив яблоко, направилась в зал, что был заперт на ключ. Но блондинка остановилась и попятилась назад к открытой двери комнаты Акасуны. Её лицо тут же приняло острые ожесточенные черты, она полностью открыла дверь, войдя в комнату, на полу которой красовался голубой развод пролитой краски, сломанный мольберт и порванный свитер, а у окна стояла мужская фигура в черной кожаной куртке, на плечах которой висели такие же цепи, как на тяжелых сапогах с шипами. Нежданный гость повернулся, и Нарико вздрогнула, узнав в нем Хидана, чьи глаза горели неприкрытой злостью. — Нарико, так вот как зовут твое хобби, — с едкой усмешкой проговорил сквозь зубы Хидан. Нарико перевела взгляд на руку, в которой лежала маска Потрошителя, перепачканная голубой маской. Парень небрежно откинул её к ногам девушки. — Ты солгала мне. Блондинка обреченно и грустно улыбнулась, дрожащим взглядом наблюдая, как Хидан приближается, сжимая поднятую руку в наконечниках Нэкодэ.