Потрошитель

Руки детектива обожгла керамическая чашка благоухающего чая с ароматом бергамота, которую ему преподнесла пожилая соседка семьи Исаеси. Итачи усадили за небольшой кухонный столик. Стоило зайти на кухню, как запах свежих пирожков напомнил молодому детективу о лихом детстве в гостях у бабушки. Старушка еще какое-то время сетовала на цены и ревматизм, но, когда даже присущая Итачи учтивость иссякла, детективу пришлось напомнить о причине его визита, и женщина, понимающе кивнув, побледнела, чуть подкосившись, присела за стол. Глаза её поблекли, словно она вновь перенеслась в самый жуткий день её жизни. — Это случилось в ночь со второго на третье марта год назад. Я помню это как вчера. В тот день муж Лейси вернулся, как всегда, пьяный. Они часто закатывали истерики, он вечно бил своих жену и дочь и заваливался спать. Но в тот вечер, покричав как обычно, он ушел. Я в глазок все видела. Но уже ближе к полночи на площадке послышались голоса и топот. Я подумала, что он вернулся со своими дружками. Но фигуры были совсем не знакомы. Я-то всех его собутыльников знаю. Да и самого Исаеси я среди них не увидела. Их было пятеро. Все они были в масках и капюшонах, но я слышала их незнакомые возбуждённые голоса. Один из них, самый громкий, закрыл глазок рукой и позвонил. Бедная Лейси, решив, что это вернулся муж, сразу же открыла. И все. Они просто ввалились в квартиру, не дав ей даже пискнуть. Я, конечно же, сразу кинулась звонить в полицию. Но телефон не работал. Эти паразиты заранее все продумали и перерезали провода в подъезде. А когда все началось… Никто просто не решился выйти из квартиры. Женщина замолчала, в глазах её царил кромешный ужас, руки задрожали, и она вцепилась в край стола, чуть ли не плача. — Я слышала её истощенные крики через стенку. Она умоляла остановиться, в унисон её жутким воплям воздух рассекал треск и рев бензопилы. А потом все затихло. Словно ничего и не было. Я отважилась подойти к двери… Лучше бы я этого не делала. Самый первый вышел мужчина в плаще-дождевике, полностью пропитанном свежей кровью. Я видела и чувствовала его безумные горящие ненавистью зеленые глаза на смуглой коже. Второй вышел тоже весь перемазанный с бензопилой в руке, кровь была даже на его платиновых зализанных волосах. Лицо я его не смогла разглядеть из-за маски, но мне показалось, что это сам дьявол поднялся из преисподней. А следом за ними вышел чистенький третий с двумя другими. На нем не было ни капли крови, весь законспирированный, он лихо прикрыл дверь и, перепрыгивая через ступеньку, отправился вслед за ними. Я так и побоялась выйти из квартиры, найти телефон, чтобы вызвать полицию, сознание потеряла от всего этого ужаса. А когда очнулась, там снова был шум. Уже было утро, и Вы не поверите! Дверь открылась, из неё вышел тот самый третий, который был неиспачканным, это точно он был! Он нес в руках дочь Исаеси, Нарико, которая что-то нечленораздельно кричала. Я после этого сразу же выскочила, хотела нагнать его, но с моими-то ногами… его уже и след простыл! А потом уже кто-то вызвал полицию. Нас всех допрашивали, со мной говорил вот тот милый молодой человек, поблагодарил за мою храбрость и отвагу, пожал руку и умчался в свою затонированную машину. Не понимаю, почему мои показания не дошли до полиции! Старушка тут же переключилась бранить правительство и сетовать на поднимающиеся цены. В ушах детектива звенел второй удар молота судьи. Обернувшийся человек с безумными зелеными глазами, стянув пропитанный кровью дождевик, предстал Какудзу. Вышедший с бензопилой, стянув маску, открыл лицо арестованного Дзимпачи Хидана со скалящейся улыбкой. Темная таинственная фигура так и померкла в кромешной тьме лестничной площадки. Итачи медленно моргал, словно просматривал быструю кинопленку из чередующихся убийств, а голос соседки превратился в мельтешивший задний фон, едва доносящийся до сознания. Учиха молча встал и, опомнившись, машинально поблагодарил и попрощался с соседкой, которая на прощание взмолилась: — Надеюсь, что с Нарико все в порядке. Хорошая девочка, и мухи не обидит, она заслуживала лучшей участи. Итачи, ничего не ответив, прихватил расческу и рубашку девочки, упаковав её в полиэтиленовый пакет, и направился обратно в участок.

***

На улицах сумрачного Токио красное солнце умирало в последних лучах, что меркли за темными тучами. Окна участка наполнялись искусственным неоновым светом. И лишь на нижнем уровне, где держали опаснейшего убийцу за последнее десятилетие, царил сумрак. Двое полицейских спустились, чтобы проверить, не успело ли что-то произойти. Дежуривший охранник сидел на стуле, его фуражка прикрывала смуглое дряблое лицо. — Кейто-сан, все в порядке? Но в ответ лишь тягучая тишина. Полицейский пощелкал тумблером от лампочки, но она не работала. Прихватив фонарик, он направился вглубь к решетке к левой стене, у которой сидел охранник. — Кейто-сан, — полицейский дотронулся до липкого плеча и невольно поежился от отвращения неизведанного. Он посветил на руку, что погрязла в кровавой жиже, и резко развернулся, направив свет на полицейского, что остался на входе, и попытался прокричать: — Хир, он… Полицейский, стоящий у входа, направил свет на напарника и невольно патетично воскликнул, когда голову мужчины снесли с плеч одним ударом. Мужчина выронил фонарь в тот же момент, когда труп упал ничком, и показалась чужая темная фигура. Полицейский кинулся к лестнице, крича о ЧП и подмоге. Трясущимися руками он попытался найти нужный ключ от двери, и, когда щелкнула замочная скважина, спину прожгла ледяная сталь, разломившая позвоночник и пробившая грудную клетку, позволяя лицезреть орудие, что поставило точку на его жизни. — Охуенно, и ключ самому искать не пришлось. Дверь выбили ногой, и платиновый блондин фривольной неспешной походкой покинул свою обитель, довольно пригладив волосы. — Ну, что, дамы и господа, пора начать шоу. Хотели Потрошителя – получайте. Подлый, но гениальный трюк с сердечным приступом сработал идеально. Стоило Хидану полчаса назад повалиться на холодный сырой пол в конвульсиях, как охранник тут же кинулся к нему и, получив виртуозный удар по яйцам, рухнул рядом. А дальше оставалось дело мастерства, Хидан со спокойной душой задушил его ногами. Небольшая волокита с ключами – и он свободен как птица в полете. К тому же недалеко имелся очень удобный топорик, который обычно используют, чтобы разбить стекло, в котором хранится противопожарный баллон. Несколько контрольных ударов для очищения совести и для того, чтобы потешить эго, после чего убийца усадил охранника, натянув на него фуражку. А теперь он, надвигающийся угрозой-судьбой, поднимался наверх, уже пройдя к лифту. В холле никого не было, лишь спящий консьерж у экрана с мелькающим сериалом. Двери лифта закрылись, скрыв на какие-то мгновения безумные предвкушающие глаза и улыбку-струну. Минато, усталыми и обрамленным синяки глазами, перечитывал напечатанный рапорт о деле «Подражателя», чтобы отправить заключение в прокуратуру, а затем - в суд для возбуждения уголовного дела, которое стоило начать рассматривать немедленно. Держать безумного убийцу с нечеловеческой силой у себя под боком было чертовски, до коликов в животе жутковато. — Минато-сан, может Вам кофе принести? – из-за дверей высунулся зевающий полицейский. — Было бы чудесно. Полицейский, кивнув, направился к автомату. Лифт напротив мигал передвигающимся табло этажей – 1, 2, 3, 4… Оповещающий о прибытии кабинки писк лифта прозвучал, словно противный голос глашатая. Хромированные двери отворились, и звон цепей эхом отдался по стенам. Полицейский встрепенулся, едва не пролив кофе, и медленно повернулся. Тепло-карие глаза медленно расширялись с каждым приближающимся шагом. Мужчина потянулся за пистолетом. — Мужики, Подражатель… Но договорить не дал внушительный удар топора, что пришелся по шее. Хидан с претенциозно-недовольным видом еле вытащил застрявший топор из пронзенной плоти, мысленно подметив, что нужно срочно найти нормальное оружие. Выбежавшие два полицейских открыли огонь, но Хидан юрко кинулся за угол, метнувшись в сторону дверей с надписью «Хранилище». Несколько свинцовых пуль вошли в дубовую дверь перед тем, как она захлопнулась. Хидан, заперев ту на засов, окинул беглым взглядом помещение. А здесь было чем поживиться. Оружие на любой вкус. К сожалению, преимущественно огнестрельное, которое Хидан не особо жаловал, потому что считал, что мгновенная смерть от пули – это слишком скучно, такую смерть он не хотел ни нести, ни принимать. Несколько пуль прошло сквозь дверь, но Хидан уже облачился в бронежилет, прихватив несколько пистолетов, слезоточивых бомб, и, о боги, здесь все же было холодное оружие. Засунув в карманы бронежилета несколько бойцовских ножей, Дзимпачи залез на стол и выбил решетку вентиляции. Когда полицейские выбили дверь, убийцы уже и след простыл. Хидан сквозь прорезь наблюдал за мельтешившим ходячим мусорным мясом, как он для себя их окрестил, и продолжил ползти. Так просто он отсюда не уйдет, они задолжали ему фееричную вечеринку. Вытащив два ствола, один зацепив зубами, другой оставив в руке, блондин выбил решетку и спрыгнул вниз, тут же открыв шквалистый огонь по не ожидавшим такого поворота полицейским. Стены и пол участка окрасились в благородный гранатовый. Первые тела попадали вниз. Минато, уже вооружившись оружием и бронежилетом как и другие, занял позицию за стеллажом недалеко у эпицентра кровавой бойни. Хидан вновь притаился. Намикадзе выглянул, оценив масштабы трагических потерь, и вновь притаился. — Минато-сан, мы отправили запрос о поддержке, через две минуты здание оцепит спецотряд, ему не выйти. Детектив молча кивнул. Впервые за все время вся его непринуждённость, лучезарная доброжелательность и некая показная беспечность канули в лету. Сейчас его глаза горели неприкрытым гневом. Он открыл свое сердце настоящего полицейского, готовое вступить в схватку с убийцей. Свет замигал, а вскоре и вовсе помещение погрузилось в кромешный мрак. — Включить аварийное питание. — Бесполезно, он все обесточил. — Хитрый ублюдок. Ему-то стрелять вслепую легче, своих не заденет. — Спокойствие, — Минато приложил палец к губам, на которых чувствовался соленый вкус струившегося пота. Сердце то ли бешено стучало, то ли и вовсе остановилось, а дыхание, казалось, можно услышать даже в другом конце комнаты. Все рассредоточились по периметру, ожидая, когда убийца сделает шаг. Каждому казалось, что смерть с косой стоит за спиной и дышит ледяным дыханием в затылок, издеваясь над тобой, подталкивая на необдуманные поступки. Каждый думал, что в миллиметре от его спины застыла сталь когтей перчатки убийцы, каждый, но начали с одного. Лезвие тихо перерезало глотку, и горячая кровь хлынула потоком вместе со сдавленным стоном. Рядом стоящий мужчина тут же открыл огонь в сторону, залпы оглушили территорию и стихли. — Отставить огонь! – приказал Минато, с пистолетом продвигаясь вперед. Другой дрожавшей рукой он достал мобильник и включил его вместо фонаря, направив свет вперед, где сталь бойцовского ножа проткнула грудь очередного полицейского. Малиновые глаза блеснули в темноте, Минато сделал несколько выстрелов, но Хидан использовал очередное пронзенное тело вместо щита, продвигаясь в сторону, стреляя в него. Огонь открылся со всех сторон. Пуля попала прямо в телефон и поверхностно прошлась по плечу Намикадзе, что прошипел от боли, но продолжил движение. Огни стали зажигаться с разных сторон, словно фонарики на реке, и тут же их гасила пуля-дура. Хидан перекатился, попытавшись нанести точный удар по Минато, но детектив стрелой увернулся от ножа, перехватив руку убийцы, стараясь её вывернуть. Но Дзимпачи сжал горло блондина, отправив его в полет. Хруст позвоночника отдался подследственной болью по всему телу. Очередная пуля посвистела и вонзилась в пол, но мимо лихо перекатившегося детектива. Хидан успел юркнуть от открывшегося огня под стол, доставая новый пистолет. Минато укрылся за другим столом, хаотично ища новую обойму. Одинокая лампочка мигнула посередине, аварийное питание восстанавливали, и помещение наполнилось тусклым светом, позволяя оценить жуткие последствия перестрелки: зияющие дыры на окровавленных стенах, трупы и еще дышащие стонущие тела, еще живые коллеги, пытающиеся помочь выжившим, но не теряющие бдительности. — Хидан Дзимпачи, — официально-деловитым тоном прокричал Минато, — если даже вы перебьете нас всех, вам не покинуть здания живым. Нервный жуткий смешок донесся с противоположной стороны, Минато выглянул из укрытия, дав знак другим, чтобы подступили вместе с ним и окружили стол напротив. Хидан с деловитым видом профессионального знатока-зануды вскрывал грудную клетку лежавшего рядом уже мёртвого полицейского, безумным пустыми глазами смотря сквозь неё. Зачерпнув рукой кровь, он, словно кистью художника, принялся выводить треугольник на обугленном полу, продолжая нервно смеяться громче и громче. Перед глазами мелькали хаотичные бессвязные картинки, но за одну из них он ухватился, а в ушах гонгом отбил ненавистный помпезный елейный и жеманно-неестественный голос: — Это твоя рабочая форма! Перед глазами мелькнул манекен, на котором мешком висел черный балахон, зияла идиотская белая маска и серебряный парик. А после промелькнуло лицо Какудзу, который отрывистым жестом указал вниз, на сидящую тощую девушку. — Знакомься, твоя дальняя родственница, она поживет у тебя, ты же не против? И это чертово «ты же не против?» отдалось проклятым эхом вместе с голубыми глазами, которые сулили только будущие неприятности. — Ну нахуя я с ним только связался, — горько усмехнулся парень, отряхнув руку, словно мог так её отчистить. Хидан вновь прикоснулся окровавленными пальцами к полу и, дико улыбнувшись, продолжил что-то чертить, слыша приближающиеся по-кошачьи тихие шаги. Минато, перепрыгнув через рядом стоящий стол, приземлился на месте, где должен был находиться Хидан, но обнаружил лишь выпотрошенный труп и выведенный кровью треугольник внутри круга. Но там было написано что-то еще. Минато подошел ближе, чуть нагнувшись, и внутри все похолодело от увиденной надписи, что гласила «Учиха Обито». Минато сглотнул горький ком и выпрямился. Рядом прозвучал крик-стон - Хидан воткнул нож прямиком в голову одного из полицейских - лезвие вышло изо рта - и, снова использовав его как щит, направился в сторону выхода. — Ну, что ж, девочки, с вами было весело, но мне пора кончать с вами. Хидан, с иронией наблюдая за обращенными к нему дулами пистолетов, откинул труп. — Во имя Дзясин-самы! – и молниеносно вытащил гранату, отцепив чеку. Хидан замахнулся гранатой, собираясь швырнуть ту в полицию, что уже кинулась в противоположную сторону от грозящего выстрела, но внезапно выскочивший Минато выстрелил пулей-стрелой, что вонзилась в горло убийцы и прошла навылет. Хидан издал стон-хрип, так и не бросив гранату, и, захлебываясь в собственной крови, в судорогах рухнул на колени. Минато кинулся к нему и, когда тело упало, а рука разжала гранату, Намикадзе, прокатившись по полу, перехватил её и, подскочив, швырнул в раму окна. Осколки стекла градом разлетелись в стороны, выпуская из своего зева снаряд, что разоврался огнем, разнося оглушающий взрыв. Минато, снесенный ударной волной, отлетел к стенке, прикрыв лицо руками. Комнату заполнил удушающий дым, включилась пожарная тревога, и кровь на стенах растушевало нахлынувшим потоком воды из потолка.

***

Сакура осторожно дотронулась до глянцевой поверхности фотографии, которую ей протянул через стол детектив Итачи. Визит детектива в университет стал весьма неожиданным. Ворвавшись посреди пары, которая уже подходила к концу, он спросил, кто был близок к студенту Акасуне Сасори. Девушка вызвалась ответить на пару вопросов и теперь сидела в пустой аудитории, разглядывая фотографию незнакомой ей семьи. — Скажите, Сакура, Вам знакома эта девочка? — молодой детектив указал на изображение блондинки, в которой Харуно едва узнала Нарико. — Да, это Нарико. — Как вы познакомились и как давно? Сакура заметно замялась. Она нервно натянула края рукавов на пальцы и, пытаясь припомнить как можно больше подробностей, начала объяснять: — Это было в конце сентября, мы с Сасори и Дейдарой уже собирались возвращаться с учебы, как нас привлек шум с остановки. На Нарико очень агрессивно кричал её брат, и мы вступились за неё. Я проводила её до общежития. Потом мы как-то пересеклись, я предложила ей поработать у нас натурщицей на занятиях. Она приходила пару раз… — Нарико была близка с Сасори? Лицо Сакуры приобрело пепельный оттенок, резко побагровевший от непонятно нахлынувшего гнева. — Мы вместе ходили на концерт… — Двадцать второго ноября? — тут же перебил Учиха. Он нервно перекатывал ручку по парте между рук, а его черные, вороньего цвета глаза-льдинки, казалось, считывали её вместо детектора лжи. — Да, — вырвалось хриплым шепотом. Итачи резко откинулся на спинку стула, устало протерев лицо рукой, сделав несколько нервных вдохов. — А потом я как-то попросила Нарико сопроводить Сасори в больницу… — Номер 3? Харуно иронично усмехнулась, у неё складывалось такое впечатление, что детектив уже знал всю информацию и просто хотел подтвердить её для себя из уст девушки. — Иными словами, все-таки Нарико и Сасори были близки? Сакура не ответила, ревностным и злым взглядом смерив брюнета, что вытащил из портфеля лист в формате А4 и положил его рядом с семейной фотографией. — Вам знаком этот человек? Сакура чуть прищурила глаза. С изображения на неё смотрел платиновый блондин с зализанными назад волосами, держащий номерную табличку в анфас и в профиль. — Да, это же брат Нарико, тот, с остановки. Итачи смотрел чуть в сторону от девушки в одну точку и лишь кивнул на её слова, издав какой-то нервный то ли вздох, то ли смешок. — Спасибо, Сакура, Вы очень помогли. Итачи собрал все фотографии и уже хотел откланиваться, как девушка грубо перехватила его руку. — Что с Сасори? Где он? — Это конфиденциальная информация, но не волнуйтесь, с ним все будет в порядке. Время пролетело слишком быстро. Пока Итачи болтал с соседкой-справочным бюро, заехал в университет, допросив бывшую девушку Сасори, и забежал в общежитие по указанному ей адресу, уже успело пройти почти два часа. Поэтому некоторые видоизменения участка не то, что поразили, скорее, шокировали детектива. Еще свежая кровь пятнами-звездами растекалась по стенам. В одну незамеченную лужу Итачи даже успел вступить, но, даже не покривив носом, продолжил идти по осколкам разбитого окна. На стуле в суетившемся участке сидел раненый и потрепанный Намикадзе, что сжимал пулевое ранение на плече. — Вот теперь-то мне точно понадобится помощь хирурга, — рассмеялся блондин, пытаясь не унывать даже в такой ситуации. Итачи бросил взгляд на стеклянную перегородку в коридоре, где несли носилки, на которых покоилось тело с платиновой зализанной назад шевелюрой. Учихе не нужно было ничего объяснять, он и все так понял. — Ты молодец, Минато, — детектив похлопал коллегу по плечу, сжав, на что Намикадзе уже с серьезным, деловитым видом лишь кивнул. — Итачи, кое-что странное произошло. Итачи удивленно изогнул бровь. Что в их сумасшедшей жизни можно было назвать странным? — Хидан, перед тем как использовать гранату, нарисовал кровью сектантский символ, а под ним имя Обито. Учиха резко побледнел, почувствовав легкое игольчатое покалывание на кончиках пальцев. На шатающихся ногах Минато показал это место, но вода противопожарной системы все смыла. — Я пришел к выводу, что это именно он убил Обито тогда в клубе и решил просто поиграть на наших чувствах под конец. — Да, ты прав, — не совсем уверенно кивнул Итачи и, еще раз потрепав коллегу по плечу, направился на другой этаж. Теперь оставался последний штрих. Перепуганный криминалист молча принял протянутый пакет с рубашкой и расческой. — Проверь совместимость с ДНК Потрошителя. — Извините, конечно, но чьи это вещи? Криминалист изумленно уставился на подростковую девчачью розовую рубашку, из груди вырвался саркастический смешок, до того это нелепо выглядело. Но серьёзный претенциозный взгляд дал понять, чтобы тот приступал немедленно. — Черт, Вы становитесь похожи на своего дядю, — проворчал криминалист. Итачи тут же вспомнил о Мадаре.

***

Искры летели от скрежета шин полицейской машины, что мчалась по трассе с превышенной скоростью. Учиха-младший пытался привести чувства в порядок после всех собранных фактов. Он знал для себя уже ответы на все вопросы. И все же одна вещь не давала ему покоя. Затонированный автомобиль, принадлежавший Обито. Мог ли кто-то использовать его машину или же… нет, это невозможно. Обито не может быть Мастером хотя бы потому, что его убили в клубе. Мобильник Итачи разразился мелодией, и на экране высветился номер Мадары. Учиха-младший, не медля, ответил, взволнованный столь неожиданным звонком. — Мадара-сан, полиции все известно, выдан ордер на Ваш арест. Может, я и должен был Вас выманить, как полицейский, но, как Ваш племянник, я Вас так необдуманно и эгоистично предупреждаю… — Итачи, мне уже все равно, что со мной будет, посадят меня или убьют, — отозвался хриплый безжизненный бас. – Я был в больнице, — сквозь слезы взывал Учиха старший. — Они убили Идзуну. Какой я идиот, верил, что он поможет и спасет его, а в итоге я был всего лишь пешкой, которую выбросили как ненужный хлам за пределы шахматной доски. Итачи сжал телефон, заскрипев зубами. — Мадара-сан, где Вы? — Я молча спускал все дела, играл под его дудку, покрывая убийства. Если бы не мой эгоизм, этого бы никогда не случилось. Я хуже Потрошителя. — Мадара-сан, где Вы? — Катеро Орочимару, Катиро Кадзуо, Дзимпачи Хидан… — Я знаю. Кабуто выдал их. Орочимару и Кадзуо разыскиваются. Хидан был убит в участке во время попытки побега. Но личности Потрошителя и Мастера мы так и не смогли раскрыть. Если в вас еще осталось хоть что-то от чести полицейского, назовите их имена. — Потрошитель... — вымученно простонал Мадара. — Я понятия не имею, кто серийный убийца, и никогда не знал. Меня это, если честно, волновало в последнюю очередь. Я самый паршивый полицейский. — Мастер! Его личность Вы знаете? Повисло молчание. Итачи кричал имя родственника, но тот молчал. — Наверное, наша семья проклята, — все, что смог он произнести после щемящего молчания. — О чем Вы? — Нет, это наказание нашей семье за все наши грехи, иначе я не могу объяснить то, что узнал. — Мадара-сан! — Мастер, чудовище, что искусно вило нитки и управляло всеми, словно марионетками на маленькой сцене - это… Мадара вел машину в нетрезвом состоянии. Глаза давно застелила пелена слез, и он потерял управление, выехав на встречную полосу. Яркие огни фар, словно свет в конце тоннеля, ослепили предавшего полицейского, что одной рукой заслонился, выронив мобильник от убийственного огня, другой вывернул руль и нажал на тормоза, которые не сработали. Их перерезали. Машина, что мчалась через мост, съехала со встречки и пробила перила, сорвавшись вниз. Рычание двигателя и скрежет колес - последнее, что было перед всплеском воды, куда в предсмертные пучины погрузился автомобиль, что стал могилой для детектива по имени Учиха Мадара, так и не сумевшего спасти никого. Даже себя. Итачи продолжал кричать в трубку до тех пор, пока не прозвучало пресловутое «абонент вне зоны доступа». — Черт!!!

***

Акасуна дрожащим взглядом смотрел на пустующую потайную комнату, в которой он оставил Нарико, но той и след простыл. Решив, что это глупая шутка, он попытался окликнуть её и призвать уже показаться, но в комнате стояла по-прежнему мертвая тишина. Парня затрясло от гнева и страха. Пока он приготавливал все для свершения истинного искусства, её могли найти и… Нет, Акасуна отказывался в это верить. Он кинулся искать её в канализации на ближайшей стройке. Отчаявшись, он издал злостный рык и врезал по кирпичной стене до крови на костяшках пальцах. Он должен найти её. Юный художник кинулся на поиски Нарико, не подозревая о том, что на вершине стройки на полуразрушенной самой высокой стене стоит фигура в развевающемся весенним ветром черном балахоне, наточенные серебряные наконечники нэкодэ сверкали на полуденном солнце. Алебастровая маска белым пятном мигала на фоне голубого неба, а платиновые длинные патлы разметал безжалостный ветер. Истерический смешок вырвался из груди Потрошителя, что наклонил голову вбок.