Потрошитель

— Мне очень жаль, но таких студенток у нас нет, — проворчала гнусавым голосом сторожевого цербера охранница общежития. — Но я уверен, что она живет здесь. Проверьте еще раз, Нарико… Но гневный взгляд тучной женщины дал понять, что Сасори тщетно пытался выудить из неё информацию. Ведь никаких блондинок по имени Нарико у них в общежитии не проживает, и женщине надоело отвечать на один и тот же вопрос, который задавали ей не в первый раз, точно так же как и не обучается подобная девушка в медицинском университете, куда уже успел сходить Акасуна. И теперь Сасори на присядках сидел, облокотившись о холодную бетонную стену, наблюдая за студенческой суетой и фривольными беспечными смешками. «Нарико никогда не обучалась в медицинском университете и не проживала в общежитии, куда её в первый день их встречи провожала Сакура». «А существует ли Нарико вообще? – задался вдруг обескураживающим вопросом художник, отчего внутри все похолодело. — Вдруг Нарико — такой же безумный плод моего воображения, как и Дейдара?» Сасори беспричинно бродил по запустелым затоптанным улицам, варьируя мимо нахлынувшей черно-серой волны куда-то вечно спешащих муравьёв-работяг человеческих размеров. Каждый раз ударяясь о плечо прохожего, поднимая на него взгляд, Акасуна видел как к нему поворачивается Потрошитель. Но этот Потрошитель всегда отличался. Он был то в балахоне, то в куртке, то в цепях, то с него ростом, то выше на целую голову. Сильный – слабый. Нервный – четкий. Сасори остановился посередине перекрестка, нарушая ритмичное движение улицы. Он почувствовал, как его схватили за руку, ведя за собой, и он тут же вновь очутился на концерте за гаражами, куда его вел белый кролик… нет, белая Нарико, туда, где уже висел свеженький окровавленный труп. Зайдя в гараж, он очутился в переулке в момент, когда тело Дейдары замертво падало на грязный асфальт. Акасуна обреченно закрыл глаза, отвернувшись, а, открыв, очутился в своей комнате, сидя на полусломанном стуле, и теперь художник был зрителем фатальной комедии, где он возвращался из душа, а манекен-Потрошитель поворачивался следом за ним. — Куклы такие живые, — театральный вздох, и светлые локоны мелькнули перед глазами. Дейдара присел рядом, с видом критика наблюдая за сценой сражения Сасори и Потрошителя в его комнате. Акасуна не сводил глаз с собственной жизни и приближающейся смерти. Вот он перехватил убийцу и отправил в полет. — Как пушинка, — прокомментировал закадычный друг. — Совсем отличается от этого Потрошителя. Тсукури щелкнул пальцами, и теперь Сасори сидел в операционной. Он поднялся, медленно приближаясь к операционному столу, на котором Хидан душил его, пытаясь проткнуть лезвием. Дейдара стоял по другую сторону сцены и, экспрессивно размахивая руками, прокричал: — Здесь для пущей эпичности не хватает взрыва! Ну, серьезно! Какой бы триллер получился! Сасори подошел вплотную, смотря на себя самого. Сцена замерла. Дейдара, обойдя стол, направился к выходу, заманивая за собой Акасуну. — Красивая, жуткая, умопомрачительная, восхитительная, кровавая история! В которой… главный герой кто? Протагонист – антагонист, во всех историях одно и то же! Почему-то кто-то противостоит кому-то, добро сражается со злом, ну что за тривиальщина! Нет никаких хороших и плохих, никто ведь никогда не признает, что это он плохой. Все хотят быть жертвами. Дейдара распахнул двери палаты, в которой гулял ветер. Сасори непонимающе оглянулся, но комната приобрела очертания их кабинета в университете. Он стоял рядом с самим собой, кисть оставила кровавую кляксу на меркнувшем небе. — А что по-вашему истинная красота? – прозвучал голос сенсея. Акасуна вздрогнул и поднял взгляд, оглядев аудиторию… с когда-то живыми одногруппниками. — Ты ведь уже понял, что такое истинная красота? И всегда знал. Но людям все нужно усложнять, ходить вокруг да около рядом лежавшего вопроса. Другой Дейдара, что писал картину, обернулся к Сасори, хитро сощурив синеву глаз. — Покажи мне истинную красоту. — Ты ведь знаешь ответ, — не поворачиваясь, проговорила Сакура. — Не сомневайся, — махнув рукой, задорно заметил Яхико. — Истинная красота часто может прятаться за уродством, — проговорил Нагато. — Но и уродство может прятаться за лживой красотой, — подскочив, возразила Конан. — У смерти нежные руки и черствое сердце, — захлопнув книжку, тяжело вздохнул Какаши. — Кто убил меня? А? А? – зло прокричал Дейдара с дырой в груди, стоя в белой тоге вместо когда-то позирующей им Нарико. — А кто меня? – с вспоротым животом спросил Яхико и с болтающейся удавкой на шее, поднявшись со стула. Сасори попятился назад, опрокинув назад стул. Другой Сасори, что сидел за картиной, прекратил работу. — Мастер с ножиком придет, Он придет, он придет И друзей с собой возьмет, Змей и крыса, черт да кот, — тихим голосом пропел другой Сасори, отложив кисть. Художник поднялся. Акасуна видел, как повернулось его «я» с маской Потрошителя на лице. Рев шин и гул сигнализации заставил Сасори расщепить аудиторию на маленькие атомы, что разлетелись в кровавой краске. Он снова стоял на перекрестке, где нетерпеливо сигналили спешащие водители. Акасуна молча двинулся с перепутья в сторону, где находилась канализация, в которую его привела Нарико. «Интересно, кого бы можно было назвать главным героем этой истории? Меня – жертву фатального случая? – подумал Сасори. - А может быть её, девушку, которую я ищу всюду? Или его, молодого детектива, сражающегося за справедливость? А может быть, кого-то из мимо проходящих? Например, эту спешащую парочку туристов?». А кто же главный антагонист? «Потрошитель»? Целая организация? Плохой полицейский? А может, вовсе и не существует главных злодеев. Каждый является главным героем в своей маленькой истории. Героем со своей судьбой, со своими чувствами, со своими страхами, со своим врагом, с которым они неустанно борются из-за дня в день. Но что, если этот главный злодей – ты сам? Что, если ты борешься сам с собой и просто не замечаешь этого? Кажется, я устал бороться. Пора принять своего врага, игнорировать и противостоять ему нет смысла. Его можно только принять и сделать своей сильной стороной, контролировать. Я больше не буду убегать… от самого себя. Сасори столкнулся с очередным прохожим, так нагло, но вовремя выбившим его из своих сакральных мыслей. — Прошу прощения! – пролепетал женский тонкий голос. Акасуна обернулся, краем глаза заметив русые волосы и бледное лицо с холодными прозрачно-голубыми глазами. Девушка поклонилась в знак извинения и побежала за своей подругой, что, расставив руки в бока, ждала. — Ты вообще смотришь по сторонам, клуша? Еще и в полицию хочешь пойти. Да тебя пристрелят на первой же вылазке! Сасори проводил взглядом удаляющуюся парочку и, поразмяв кости шеи, прикрыл глаза, сделав несколько глубоких вдохов. Открыв надменный холодный взгляд, в котором отразился ответ на давно поставленный вопрос, он направился обратно.

***

Сакура уже полчаса тарабанила в дверь квартиры Сасори, но никто не отвечал. Тогда девушка умудрилась невообразимым образом забраться по трубе на второй этаж, проникнув в квартиру через настежь открытое окно. В комнате стояла полная разруха, состоящая из разлитых красок на полу, сломанного мольберта и стола, разорванного свитера и сваленной со стола утвари. — Девушка, простите, но вам сюда нельзя. Харуно испугано воскликнула, но полицейский в дверном проеме успокаивающим жестом рук попросил её не горячиться. — Здесь живет мой друг… — Сасори Акасуна? — Верно. — Мы сейчас как раз его разыскиваем. На него и его знакомую Нарико было совершено покушение, они находились в больнице, но сбежали. Вы не знаете, где они могут быть? — Нарико? – в легкой прострации переспросила Сакура. Тогда-то полицейский и поведал ей историю с подробностями, после чего Харуно пообещала сообщить, если ей станет известно их местонахождение. На подрагивающих ногах она ступала по улице, не веря своим ушам. И что же именно выбило её из колеи – измена Сасори или покушение Потрошителя? Но каково же было её удивление, когда она столкнулась на улице с самой Нарико, что тут же вцепилась в девушку, словно в спасательный круг, и принялась содрогающимся напуганным голосом тараторить: — Слава богу, я встретила хоть кого-то знакомого! Сакура! Сасори... ему нужна твоя помощь! Сакура испугано окинула девушку взглядом: под темным потрепанным балахоном из мешковатых штанов и черного свитера на несколько размеров больше она заметила белую больничную рубашку. — Что случилось, Нарико? Где он? — Я отведу тебя! Я просто не знаю, чем ему помочь! Он не разрешает вызвать скорую! Нарико вытерла блестящие от слез глаза и потащила насильно Сакуру за собой. — Давай я вызову полицию! — Ни в коем случае! Им нельзя верить! Непривычное зловоние канализации ударило в нос, словно кинжал, отчего Харуно тут же зашлась кашлем. Но Нарико, полностью адаптированная, как ни в чем не бывало на чуть покачивающихся ногах шла позади Харуно, продолжая причитать о том, как на них напал Потрошитель, как они укрылись в этом жутком месте. — Давай я все-таки вызову полицию! – Сакура нервно пошарила в карманах и достала мобильник, но сигнал стоял на нуле. Нарико по-ребячески скривилась и запустила руки под свитер, что-то ища. Достав нужную вещь, она замедлила шаг. — Долго еще идти? — Нет, мы уже на месте.

***

Сильный поток ветра развевал низкий черный хвост. Учиха Итачи прикрылся рукой, спускаясь по крутому склону к реке, которая послужила гробницей для полицейской машины Мадары. Специально прибывший эвакуатор спустя столько попыток, наконец, достал автомобиль, весь погрязший в трясине. Молодой детектив быстрым шагом, едва не упав, спустился к столпившимся полицейским. — Итачи-сан, — уже учтиво кивнули они ему. — Доложите обстановку. — Этот автомобиль действительно принадлежит Учихе Мадаре, но проблема в том, что тело так и не обнаружили. Учиха остановился у края берега, вглядываясь в мутную гладь. — Продолжайте поиски. Итачи ответил на звонящий телефон. Это был криминальный эксперт, который нечленораздельно тараторил. — Прошу вас, помедленнее и понятнее. — В-вы не поверите! Я только что сверил ДНК Потрошителя с принесенными вами образцами. — И? — О-они, — заикаясь взволновано воскликнул эксперт. — Они совпадают! Мобильник рухнул из рук Итачи в вязкую грязь, по барабанным перепонкам эхом ударил третий финальный удар молота судьи.

***

Сакура прижала руки к носу и огляделась вокруг. Жуткая канализация с кишащими крысами. Нет, лучше она вызовет полицию. — Нарико, ты меня извини, но я все же лучше позвоню в полицию… Харуно обернулась, и в это мгновение её грудь пронзила острая колюще-сжимающая боль. Она не успела вскрикнуть, как кровь потоком хлынула изо рта. Её испуганные глаза цвета весенней травы с немым ужасом смотрели в холодные возбуждённые лазурные очи на безумно исказившемся лице Нарико, что оценивающе наклонила голову вбок, вырвав руку из груди Харуно вместе с куском плоти. Сакура рухнула на колени, зажав страшно кровоточащую рану, и попятилась ползком назад. Все тело онемело, и его била дрожь, но инстинкт самосохранения заставлял двигаться под наступающие шаги Нарико, что точила длинные когти окровавленными наконечниками Нэкодэ. — Н-нарико, что ты делаешь? Нарико, изогнув светлую бровь, молча запустила руку под балахон, достав маску Потрошителя и прикрыв ей пол-лица с ехидно-зловещей улыбкой, под истерический смешок изрекла: — Я творю идею.

***

Ноги Сасори давно промокли в сточных лужах, но он продолжал идти бесшумным шагом, слыша лишь, как капли разбиваются об омерзительные камни. Потайная комната до сих пор пустовала, и Сасори нервно захлопнул дверью. Хлопок эхом отдался по бескрайнему тоннелю, по которому продолжил путь Акасуна. Лишь увидев лежавшее в холодной окровавленной воде тело, он остановился. Сердце замерло на мгновение, и в бесчувственных глазах отразилось выпотрошенное тело Сакуры с потухшими глазами, что смотрели в никуда. Акусуна упал на колени рядом с телом, смотря в глаза Харуно. Он не хотел замечать рядом лежавшие органы, он не ощущал стальной запах, что щекотал нос, не чувствовал, как кровь пропитала брюки. Лишь наклонился над телом, дотронувшись щекой до холодной щеки. Шлеп. Шлеп. Тяжелые, отрывистые шаги приблизились. — С-сасори, — простонал дрожащий голос. Акасуна поднял корпус тела, взглянув на трясущуюся Нарико. Струйка крови стекала из уголка губ, щека была разодрана, а бледные руки зажимали бок. — П-потрошитель! Он нашел нас! Я ведь предупреждала! Я едва успела сбежать! Сасори! Нарико ничком рухнула в лужу и на дрожащих руках приподнялась, сплюнув кровь. Акасуна отвернулся, краем глаза заметив сломанную балку в стороне. Шаги Нарико приближались, как и её стонущий голос. — Нам нужно уходить… О нет, это Сакура? Акасуна прикрыл глаза, слушая лишь стук собственного сердца, слившийся вместе с шагами Нарико. Все остановилось. Сасори открыл глаза и резко рванул в сторону. Уклонившись от просвистевшего металла, он, развернувшись, увидел серебряную сталь, что пролетела мимо лица. Прогнув спину, Акасуна схватил балку и замахнулся. Нарико откинулась назад, расставив руки в стороны, увернувшись от удара, и рухнула в кровавую лужу. Брызги разлетелись по грязным стенам. Тяжело дыша, Сасори сделал несколько шагов назад, наблюдая, как блондинка, цепляясь наконечниками Нэкодэ за стену, медленно поднималась. Светлые локоны пропитались сточной грязью и прилипли к бледному лицу. Она истерично выдохнула и, издав полустон-полувздох, убрала прилипшую прядку волос со лба. — Ух, это было близко! Ты едва не задел меня! – пожаловалась Нарико, скребя лезвием по коже, пытаясь очистить кожу собственной кровью. — И как же ты догадался? Признаюсь, удивлена! Чем я себя выдала? — Почему? – вырвалось само собой из уст парня. Нарико вылупилась на него непонимающим взглядом, переведя его на выпотрошенный труп, и, издав протяжённое мычание, проговорила: — А, это, ну, дай подумать. Возможно, потому что вытаскивать чужое сердце жутко романтично, или потому что смерть Сакуры окончательно добьет тебя, — развратно простонала Нарико, проведя рукой по груди, и театрально закатила глаза. — Ты бы видел свое лицо! — расхохоталась убийца. — Я чуть не кончила! В глазах Сасори не было ни гнева, ни скорби, ни даже страха, и эта реакция выбесила блондинку. Зло прорычав, она кинулась на парня, но он отбил её удар балкой и прижал к стене, сжав горло трубой. — Ты влезла в мою жизнь, зачем? Что ты хотела от меня? Чего ты добилась, убив всех моих близких людей? Нарико сжала балку сталью, глухо прохрипев, она ногой откинула от себя Акасуну и, вывернувшись, попыталась нанести следующий удар, но он пропал. Сбежал. — Зачем? Почему? Сколько вопросов, давай лучше повеселимся на славу! Разве ты не хотел принять вызов Потрошителя? Вот она я! Собственной персоной! Нарико дрожащей от возбуждения рукой достала маску и нацепила её на испачканное лицо. Черные запятые хаотично пробежались по тоннелю, из отверстия высунулся подрагивающий язык, который слизнул кровь с лезвий Нэкодэ. — Любовь моя, ты решил поиграть со мной в прятки? Так не годится, меня трясло от предвкушения того, как я медленно выпотрошу тебя, когда ты осознал весь ужас сложившейся ситуации! И тогда! Тогда я закончу приказ Мастера, проваленный полгода назад, идеально! Я смою с себя запятнанную кровью! Все, что я ни делаю, все должно быть доведено до безупречного конца! А ты! Ты помешал мне! Все испортил! С нашей встречи все пошло наперекосяк! Это ты виноват в гневе Мастера! Из-за тебя он… — Нарико отчаянно ударила рукой по стенке, порезавшись собственными лезвиями. — Мастер? – разнесся эхом голос Сасори, и Нарико тут же завертелась в поисках источника. — Это он приказал меня убить? — О, боги или, как бы выразился мой дохренаюродный брат по инцестной линии, О, Дзясин-сама! Тебе и вправду так хочется узнать перед смертью, кто такой Мастер? — Я хочу узнать, как ты стала Потрошителем. Как только ты расскажешь мне, я обещаю выйти и доставить тебе удовольствие выпустить мне кишки. Нарико остановилась, устало вздохнув, словно вся эта работа порядком ей наскучила. Сасори прятался за углом противоположного пролета, из кармана куртки достав шприц. Заправляя его раствором из флакончика, он наблюдал за передвижениями Потрошителя. — Что же, почему бы и нет, мы ведь никуда не спешим, — пожав плечами, Нарико сняла маску и, подняв руку вверх, взглянула на ту, словно Гамлет на череп бедного Йорика. Рождаются ли гениями? Красивыми, умными? Рождаются ли убийцами? Может ли младенец в утробе матери знать, что через семнадцать лет он будет резать людей, получая от этого удовольствие? Один человек в шутку решил доказать этому миру, что никто никем не рождается. Все чисты как белый холст. Но создать можно кого угодно. Начиная от благого гения и заканчивая кровавым убийцей. В комнате все провоняло запахом хлорки, а лощеные полы, которые терла худощавая девочка с замотанными светло-русыми волосами на макушке, казалось, скоро начнут искриться. В доме было убрано настолько, что в нем было страшно ходить – не дай бог запачкаешь святую чистоту. Все вещи стояли чуть ли не по росту и объему на полках, ни единой пылинки. А кухня благоухала различными яствами. И все это ради… — Нарико, — прокричал грозной голос из прихожей. Девчушка немедленно кинулась к двери, встречая вернувшегося, как всегда, пьяного отца, который с порога уже начал отчитывать дочь, сам еще не зная за что. Просто так, на всякий случай, или в силу привычки. — Где твоя мать? — Мама еще не вернулась с работы, — поспешила ответить Нарико, не смея взглянуть тому в глаза. Обычный вечер, обычные крики. Отец всегда возвращался пьяный и злой. Мать всегда приходила поздно, уставшая и напуганная. Казалось, она специально шла домой как можно позже, лишь бы не видеть своего мужа, который срывался на ней при первой же возможности. Нарико не понимала, почему родители все время ссорятся. Их скандалы были бессмысленными, как и все дни, что протекали в этом доме. Что бы девочка ни делала, ей были недовольны, сколько бы ни приносила пятерок – не слышала похвалы. Как бы ни старалась – ни единого ласкового слова. — Почему? – спрашивала Нарико у самой себя и однажды услышала ответ в очередном скандале. Они не заметили, как девочка вернулась домой, и кричали, не утаивая ничего. — Зачем ты вообще рожала эту суку? Я не обязан кормить чужого ребенка! Чтобы в следующем году я её здесь не видел! — Куда я её отправлю? Ей всего пятнадцать лет! — В интернат, колледж - куда угодно! Нужно было головой думать, после изнасилования нормальные бабы делают аборты! Тем более еще с такой наследственностью от неё ничего хорошего не жди! — Не напоминай мне о нем! — Нет, я буду напоминать! Из-за этого ублюдка себе и мне жизнь сломала, а я теперь должен отдуваться! Пускай валит к нему в психушку или в тюрьму! Биологический отец должен… Нарико больше не слушала последующий пьяный бред, она молча встала с потухшими глазами и отправилась на кухню готовить ужин. Но одно она поняла точно – где-то в этом мире обитает её настоящий отец, который, возможно, сможет её полюбить. В один день, когда никого не было дома, Нарико перерыла все вверх дном и нашла единственный документ, который мог пролить свет на её происхождение. И, действительно, в свидетельстве о рождении было зафиксировано иное имя отца. Карито Кадзуо. Следующая ниточка – психиатрическая больница или тюрьма. Нарико первый раз в жизни прогуляла занятия, поехав в один из богом забытых районов, где стояла единственная психиатрическая больница для невменяемых преступников. В администрации она любезно объяснила причину своего визита, что ищет дальнего родственника - Карито Кадзуо. И спустя два часа, попав к главврачу, она смогла узнать, что у них действительно находится такой пациент, который содержится в корпусе для буйных тяжелобольных пациентов. Более того, девушка узнала жуткую историю того, как этот некий родственник попал на попечение белых стен. Известный мошенник и контрабандист имел огромную тягу не только к деньгам, но так же к насилию и женщинам, что часто любил совмещать. И, в конце концов, после громкого дела с изнасилованием подлеца сочли психически ненормальным, кастрировали и отправили в психушку до конца своих дней. Стоило бы уже после этой душещипательной истории развернуться и бежать куда подальше, забыв о существовании такого Карито Кадзуо, но Нарико, собравшись с духом, настояла на встрече, на что главврач посмотрел на неё как на безумную. Нарико оказалась в комнате для встречи, огражденной перегородкой, с открытой решеткой, чтобы слышать собеседника. Девочка ерзала на стуле, волнуясь перед встречей с родным отцом - не каждый день бывают такие трогательные воссоединения. Однако эта встреча отнюдь оказалась не трогательной. В комнату привели коренастого дебелого смуглого мужчину с выбритой головой и безумно-злыми глазами. Руки его находились за спиной, пристегнутые наручниками. На стул он сел неохотно и, откинувшись на спинку, смерил девчонку оценивающим взглядом. У Нарико все похолодело, а в горле пересохло, она не знала, с чего начать. — Вы Карито Кадзуо? Мужчина не ответил, продолжая смотреть сверлящим взглядом. — А я Карито Нарико, — с легкой наивностью представилась девочка, нервно перебирая светлые локоны. — Я, кажется, ваша дочка. Но мужчину слова не тронули, он недовольно поморщился, после чего наклонился и грубовато-хриплым голосом спросил: — Девочка, тебе чего надо? Нарико сжалась от страха, отец внушал неприкрытую угрозу. — Я недавно узнала, что вы мой отец, решила с вами познакомиться, — растерявшись, грустно объяснила Нарико. — Я сейчас расплачусь от этого трогательного момента, — с сарказмом фыркнул мужчина. — Может, вы вспомните мою мать? Она такая блондинка с голубыми глазами, живет в районе Мигурэ, на 9 улице, шестнадцать лет назад, не припоминаете? — Девочка, я не могу помнить всех женщин, в которых кончал. Если это правда, то твоя мать просто дура. А тебе бы следовало идти в школу и не выносить мне мозг. — Постарайтесь вспомнить! Мне правда очень важно знать, действительно ли вы мой отец! Кадзуо наклонил голову вбок, сощурившись, после недобро усмехнулся. — Твою шлюху-мать случайно не Лейси зовут? — Да! – патетично воскликнула обрадованная Нарико. Ухмылка тут же сползла с лица мужчины, на нем отобразилась неприкрытая ярость. — А, так ты дочка той суки, что упекла меня сюда. Какая ирония. Кадзуо вскочил, едва зубами не вцепившись в решетку. Он кричал оскорбления и угрозы, медики едва скрутили его, когда Нарико уже выбежала из комнаты. Это была правда. Она — дочь маньяка.