Кукловод

      На следующий день, подходя к школе во время обеда, Аня почувствовала, как хорошее настроение куда-то стремительно улетучивается: на ступеньках около входа её ждала Таня с весьма недовольным выражением лица. «Допроса не избежать», с грустью подумала Антонова, вспоминая слова Паши о том, что все необходимо держать в секрете. «Такое ощущение, что если бы он мне это не сказал, я бы взяла и растрепалась обо всем произошедшем на каждом углу».

***

      Прицепив на лицо улыбку, Аня пошла к своей подруге и самым веселым голосом, который только могла изобразить, сказала: – Привет, Тань. А ты почему не на обеде? Я как раз собиралась к вам сейчас подойти. Перфилова готова была разорвать подругу в клочья: вчера по телефону Антонова не сказала ей ничего конкретного: ни где она, ни что случилось, ни куда делся Вершинин после того, как проводил её в медпункт. В душе клокотала обида на подругу и ярость на парня: девушка была уверена, что он в исчезновении подруги сыграл не последнюю роль. И глядя сейчас в равнодушные и спокойные глаза Ани, Таня поняла, что сучилось действительно что- то из ряда вон выходящее: если бы подобная ситуация произошла ещё неделю назад, то Антонова уже все давным-давно выложила бы подруге. Сейчас же девушка смотрела на подругу молча, словно это не она вчера устроила истерику посреди кабинета, а потом пропала в неизвестном направлении. Таня была уверена: дома девушки не было, так как она сорвала весь телефон в попытках найти подругу, и по домашнему телефону никто не отвечал. Единственными людьми, которым Перфилова звонить не стала, стали родители Ани и этот её странный Игорь.

***

      Если вернуться к истокам, Таня не смогла бы объяснить, почему с первых секунд знакомства с этим парнем почувствовала к нему странную неприязнь и, даже более того: ей хотелось скрыться от взгляда этих равнодушных серых глаз. Тогда девушка начала понемногу прощупывать почву: кто он, откуда он, где учится, где работает, кто родители…казалось бы, он отвечал на все вопросы довольно искренне, но при этом смотрел на девушку волком и почти с открытой ненавистью. Аня же, по доброте своей душевной, ничего не заметила: ни ненависти со стороны парня, ни недоверия со стороны подруги. Зато Таня прекрасно поняла лишь одно: этому парню ни в коем случае нельзя доверять на все сто процентов. Да даже на половину нельзя!

***

      Аня ждала вопросов подруги: разговор первой она начинать не собиралась, и Таня не заставила себя долго ждать: – Не хочешь рассказать, что же всё-таки вчера произошло? – Аня знала, что подобный вопрос последует, Перфилова не знала, что сказать подруге. Врать она не умела, но что ещё оставалось делать? – Я…немного вспылила вчера. Я думаю, это произошло из-за первого учебного дня: я очень сильно волновалась…– девушка хотела сказать что-то ещё, но Перфилова перебила: – Почему ты кричала «Не называй меня так»? – Таня видела, что подруга откровенно лгала, и не понимала, почему: они всегда всем делились друг с другом. Аня же была в растерянности: что можно ответить на такой вопрос, кроме правды? Но, решив, что подруга не заметит откровенной лжи, которую собиралась вывалить на нее девушка, она сказала: – А, это…просто он сказал, что я…что я слишком сосредоточена на учебе, ничего вокруг не замечаю…и что веду себя, как ботаничка. А я попросила меня так не называть, – даже для ушей Антоновой это звучало слишком неправдоподобно. Перфилова же удивлялась: куда делась её подруга, которая никогда не любила ложь? Кивком головы показав продолжать, она вся обратилась в слух: – Паша меня просто проводил в медпункт, там мне дали таблетку чего-то успокоительного…а потом я поехала домой, легла в кровать и проспала до утра, проснувшись только один раз, вечером, чтобы позвонить тебе, Игорю и родителям.       Таня абсолютно ничего не понимала: ничто, и никто никогда не мог заставить Аню врать. Даже в самых экстренных ситуациях, этот человек всегда боролся за справедливость. А сейчас…Перфилова была уверена, что Вершинин сыграл в этом не последнюю роль. Пристально посмотрев на подругу и заметив почти лихорадочный блеск её глаз и яркий румянец на щеках, Таня решила свернуть разговор, дав себе обещание обязательно выяснить, что происходит.

***

      Зайдя в столовую, Таня повела подругу к самому дальнему столику, за которым уже сидели «сладкая парочка», Гоша и, конечно, Паша. Перфилова решительно направилась прямо к своему парню и бесцеремонно уселась к нему на колени, громко чмокнув в щеку. Аня едва заметно поморщилась от этого действия, замечая, что руки парня уже находятся на бедрах её подруги, и повернулась к ребятам, громко всех поприветствовав. Первой откликнулась Настя, дружелюбно улыбнувшись девушке и сказав: – Привет. Садись, чего ты стоишь? – единственное свободное место было между Гошей и молодым человеком, с которым Аня ещё была незнакома, напротив Паши. Когда Аня уселась, Настя продолжила: – Познакомься, это мой парень, Леша. Иногда он бывает очень грубым и пошлым, но ты в таких случаях просто не обращай на него внимание. – Очень приятно. Аня, – девушка с интересом посмотрела на молодого человека и протянула ему руку для пожатия. – Ты себе просто представить не можешь, как приятно…– томно сказал парень, пожимая руку Антоновой и довольно усмехнулся, заметив, как очаровательно покраснели её щеки. – Привет, Ань. Ребят, так какие планы на вечер? – Гоша возобновил прерванный разговор. – Ну, я по-прежнему предлагаю завалиться в какой-нибудь местный бар и залить себе там горло до состояния «полного не стояния», – Лёше это казалось идеальным вариантом проведения вечера. – Нет, Леша, я же сказала, ни в какой бар мы не пойдем, – Настя нахмурилась: она очень сильно не любила, когда её парень выпивал. – Я предлагаю просто погулять по городу, походить по магазинам…в общем, как обычно. – Я пас, – Паша вскинул руки вверх, и, заметив устремленные на него взгляды, продолжил: – у меня уже были планы на этот вечер. Не хотелось бы их нарушать. – А я за, – неожиданно даже для самой себя сказала Таня и сказала, посмотрев на свою подругу: – Аня, ты с нами? Девушка растерялась: она понимала, на что намекал Вершинин, и ей до безумия хотелось провести с ним время, но отказать ребятам она тоже не могла: это могло вызвать лишние вопросы. Поэтому, сделав над собой усилие, Аня улыбнулась и сказала: – Да, конечно, буду только рада. Руки Паши на бедрах Перфиловой сжались в кулаки.