Кукловод

*пять лет спустя*

      Мужская рука аккуратно смахнула снег, лежавший по периметру ограждения, и протерла разводы, появившиеся на памятнике после недавнего мокрого снега. «Как жаль, что все так получилось», думал Паша, глядя на улыбающееся лицо, которое смотрело на него, словно прося о чем-то. – Папа, папа, – дергал за штанину отца пятилетний мальчуган, тоже смотря на фотографию. – Папочка, а мама знает, что мы сейчас здесь? «Твоя мама знает всё», усмехнувшись, подумал молодой отец, вслух же он произнес: – Конечно, твоя мама знает, что мы сейчас здесь. Вдруг издали раздались голоса: – Эй, Паш, это ты? – Вершинин развернулся, глядя, как к нему приближается его лучший друг Лёша, со своей женой – Настей, и их трёхлетней дочкой, милейшим рыжеволосым созданием с карими глазками. – Да, это я. Когда ребята подошли и поздоровались, то тоже замерли на несколько мгновений, глядя в это молодое лицо, после чего Настя произнесла: – Столько времени прошло… – Да, это точно…– прошептал Паша. – Папочка, пойдем домой? Мне холодно, – произнес маленький Саша, сжимая в своей крохотной ладошке палец папы. Лёша на это усмехнулся и сказал: – Алекс, ты же мужчина, должен терпеть, – за что получил подзатыльник от своей жены. Их дочка, маленькая Мирослава, не отрываясь, смотрела на младшего Вершинина, держась за маму. Паша кивнул, попрощался с ребятами и, последний раз глянув на фотографию, подхватил сына на руки и двинулся к припаркованному около ворот кладбища автомобилю. Когда они приехали домой и разделись, то первым делом отправились пить горячий чай и смотреть мультики, завернувшись в пледы. «Где ты сейчас? Мне тебя так не хватает…», – думал Паша, мысленно обращаясь к Ане. И, словно в ответ на его мысли, входная дверь распахнулась, и звонкий голос его жены заполнил все помещение: – Паша, я дома. Саша, едва услышав голос мамы, бросился обнимать ее, забыв и про чай, и про мультики. Аня же лишь рассмеялась в ответ и, бросив сумки на пол, подняла сына на руки, крепко прижимая к себе, а Паша, глядя на эту идиллию, думал о том, чего он чуть не лишился несколько лет назад, и что в итоге он все-таки всем утёр нос.

***

– У меня для вас плохие новости, – произнес Костенко, выходя из операционной. Сердце Паши замерло. – Что…что случилось? – хриплым голосом спросил парень. – Кроме очевидного? – ехидно поинтересовался доктор, но потом, видя, что Вершинину не до смеха, уже серьезно сказал: – Стресс вызвал преждевременные роды – это вы и так знаете. У ребенка недоношенность средней степени тяжести, и он родился с незрелыми лёгкими – дышать самостоятельно он не может. Масса его тела на данный момент составляет меньше 2 килограмм, что не свойственно нормальной жизнедеятельности организма. Для того чтобы ребенок смог набрать необходимую массу, и чтобы он вообще смог выжить, нам придется поместить его в кувез, – врач, заметив непонимающий взгляд Паши, пояснил: – Инкубатор для выхаживания новорожденных. Но, даже несмотря на это, есть вероятность того, что ребенок не сможет преодолеть даже первые дни жизни.* «Да не может быть, чтобы все так закончилось. Я в это не верю! Все будет хорошо», – сжал Паша кулаки и, откашлявшись, произнес: – Хорошо, а если первые дни он проживет? – Если в первые дни все будет хорошо, это не значит, что и дальше все будет так же солнечно: у ребенка могут начать развиваться тяжелейшие неврологические заболевания, пороки, а также проблемы со слухом и зрением.* Вершинин заскрипел зубами и отчаянным жестом запустил руки в волосы, смаргивая слезы, которые навернулись ему на глаза. Почувствовав на плече знакомую руку Лёши, Паша немного успокоился – ровно настолько, чтобы у него хватило сил спросить: – А что с Аней? Врач жалостливо посмотрел на парня и сказал: – Сейчас она в плохом состоянии, но через несколько дней придет в норму.

***

      На протяжении всего первого года жизни, Александра бесконечно возили по больницам и врачам, пытаясь обнаружить какие-либо отклонения, либо удостовериться в их отсутствии. И все врачи, как один, разводили руками и говорили «Мы ничего не обнаружили, но не советуем вам рано радоваться!». Ребенок развивался, как все обычные детки; он рос спокойным мальчиком, не доставляющим лишних хлопот своим родителям, был любознательным и дружил со многими малышами в детском садике. И до сих пор никаких отклонений у него замечено не было. Когда у Лёши и Насти родилась Мирослава, Саша повел себя, как настоящий «защитник»**: как только ему показали эту девочку, он серьезно посмотрел на нее и сказал: – Я буду защищать ее, всегда. Взрослые тогда лишь посмеялись, ведь они не знали, что мальчик действительно собирается всегда защищать Миру – в том числе и от нее самой.

***

– Мамочка, я так скучал! И я замёрз! Зачем мы всегда ездим к тому дяде? – спросил Саша, сидя на руках у Ани. – Сашенька, я тоже скучала! И я тебе уже не раз говорила, что этого дядю зовут Игорь, и он был моим хорошим другом. – А где он сейчас? – спросил мальчик, играя с волосами мамы. – Он сейчас на Небе, присматривает за нами. – А я тоже попаду на Небо? – спросил мальчуган, глядя в глаза маме. – Да, ты попадешь, и я попаду, и папа тоже попадёт, только это будет очень-очень не скоро, – Аня прижала сыночка к себе, поцеловав его в щечку, и опустила на пол со словами: – Беги смотреть мультики, а мама пока переоденется. Когда Саша скрылся в комнате, Паша подошел к жене и, обняв её, прижался к губам в нежном поцелуе. Отстранившись, Аня спросила: – У вас всё нормально прошло? – Да, просто отлично. Приезжала чета Гореловых, – говоря это, Вершинин бродил руками по телу своей жены и очень сексуально улыбался. – Как Мира? – у малышки был слабый иммунитет, и она часто болела. – Отлично. Стояла, укутанная в три шарфа и двое штанов, – Аня улыбнулась и, вырвавшись из объятий Паши, сказала: – Ты, я надеюсь, не забыл, что сегодня Новый год? Мне надо много готовить, так что, будь добр, не отвлекай меня, – Вершинина только нагнулась, чтобы снять сапоги, как к ней сзади подошел муж и, положив руки ей на бедра, притянул к себе со словами: – Я? Отвлекать тебя? Как ты смеешь так плохо думать обо мне? Аня в ответ лишь рассмеялась и, повернувшись к мужу, поцеловала его. Все были счастливы.