Кровоток

Заранее прошу прощения за некоторые резкие, быть может, слова, которые будут мелькать в тексте. Приятного чтения ^__^ Сцены из прошлой жизни Евгении Черновой. Женя двигалась в такт музыке, подпевала солисту любимейшей группы и расхаживала по комнате в одних джинсовых шортиках и лёгкой маечке. Волосы небрежно схвачены на макушке в тугой пучок. Она распахнула все окна в доме, благо родителей не было, а Тёма... а Тёма как и всегда ушёл куда-то. Вот только он думал, что взрослые останутся здесь, а их срочно вызвали на работу. Чернова обожала оставаться дома одна. Врубала музыку на полную катушку, брала из холодильника столько еды, сколько ей хотелось, раскрывала все окна, чтобы свежий воздух врывался в душные комнаты двухэтажного особняка. Их семья жила в собственном доме, за городом. Свой сад, место для отдыха, чистый воздух и много пространства. Что ещё нужно для счастья? Разве что семья, в которой царит тишина и покой, мир да любовь. Весенние каникулы, можно отдохнуть от учёбы. Всё-таки девятый класс. В этом году девушка заканчивает школу, сдаёт экзамены и перебирается в город с братом. Артём заявил, что поможет сестре с поступлением в хороший колледж. У него же связи, все дела. И Чернова ждала с нетерпением, когда всё это закончится. Осталось немного. Тёплый весенний ветерок просачивался в распахнутые окна дома, заполоняя всё вокруг. Женя вдыхала полной грудью воздух, пропитанный свежестью. Девушка спустилась по перилам вниз, крича слова песни, которую знала наизусть. Их дом находился вдали от других домов. Родители захотели жить в тишине и спокойствие. Поэтому Чернова могла орать во всю глотку, срывая голос, и никто её не услышит. Чем она сейчас, собственно, и занималась. — I don't care, I don't care, I don't care, I don't care, I don't care if I'm old! — верещала Женя, прыгая и танцуя по кухне. Она заглянула в холодильник, достала с полки стакан с йогуртом, потянулась за ложечкой и на мгновенье замерла, после чего поднесла столовый прибор ко рту и завопила, под стать Курту Кобейну: — I don't mind, I don't mind, I don't mind, I don't mind, don't have a mind! — коротенькая пауза, после чего снова хриплый голос девушки: — Get away, get away, get away, get away, away, way from your home! Женя зачерпнула йогурт ложечкой и отправила её в рот. — I'm afraid, I'm afraid, I'm afraid, I'm afraid, fraid, ghost!* — с полным ртом жидкого йогурта пропела Чернова. Она не могла устоять перед тем, чтобы спеть вместе с Куртом. Телефон зазвонил, и Женя почти сразу ответила, стараясь перекричать певца: — Да? — Жень, ты дома? — О, привет! Тём, ты когда придёшь? Родители уехали, и я... — Что? Когда они уехали?! — Да вот, буквально минут сорок назад. Я просто хотела... — Твою мать... Ладно, сейчас приедет Слава. Погоди немного. — Что? Не надо никаких Слав! Кто это вообще такой? Тёма, приезжай сам! — Слава мой отличный друг. Дождись его. И не злись, солнышко. Я доверяю ему. Пока. — Какого?! Эй! Эй?! Прежде чем девушка успела задать какой-то вопрос, брат уже отключился. Женя раздражённо откинула телефон на диван, тяжело дыша, как будто пробежала два километра без остановки. Бесит. Как её всё бесит. Что за Слава такой? Пф-ф. Зачем он тут вообще нужен, знает один лишь Артём. И то, вряд ли. Чернова поспешила закрыть все окна в доме. Мало ли. Сделала музыку потише и завалилась на диван в гостиной, ожидая "гостя". У брата было много друзей и знакомых. В основном ещё со школы. Но всех, как известно Жене, он друзьями не считал. Однако общался со многими. Девушка знала практически всех. В детстве ей приходилось развлекаться именно с ними, чисто в мужской компании. Наверное, именно поэтому у Черновой нет друзей женского пола. Да у неё вообще их нет. Но было весело коротать вечера с безбашенными друзьями старшего брата. В школе её частенько дразнили. Один раз даже произошла драка. Просто слишком самовлюблённая одноклассница высказала своё мнение по поводу внешнего вида Жени. Естественно, не очень приятное. Это было ужасно. В дверь постучали, и Чернова, не особо спеша, направилась в холл. — Привет, Женя, — кривовато улыбнулся Слава. Перед девушкой предстал тощего телосложения парень. Засунув руки в карманы брюк, стоял он так, будто царь здесь. Хера с два. Слава выжидающе смотрел на Женю, а та тем временем оглядывала его с ног до головы. — Хай, — ответила она и, не закрывая дверь, отправилась на кухню. Слава проводил сестру лучшего друга изумлённым взором, невольно заглядываясь на стройные ножки. Придя в себя, парень прикрыл входную дверь и прошёл следом за хозяйкой дома. Слегка наклонив голову, Чернова нарезала груши. Слава засмотрелся на идеально тонкую шею. Золотая цепочка пересекала её, а светлые волоски струились к самому позвоночнику. Он одёрнул себя, заставляя смотреть куда угодно, лишь бы не на красивую сестру лучшего друга. Парень не видел её много лет. Артём показывал маленькую Женю в школе, когда та была в младших классах и перед тем, как вообще пошла в школу. А сейчас девочка выросла. Превратилась в настоящую красавицу. — Что? — требовательно спросила Чернова, заметив, как на неё смотрит этот Слава. — Ничего, — мотнул головой тот, пожалуй, слишком резко, потому что очки чуть не слетели. — Просто ты выросла. — Э-э, ну да. Это естественный процесс, все мы растём, — усаживаясь на стул, сказала Женя. — Стоп. А ты знаешь, какая я была? Слава поправил съехавшие набок очки и сел напротив девушки. Рассказать о том, что он знает её ещё с малых лет? Или лучше не стоит? — Тёмыч фото показывал, — соврал парень. — Вот как, — сделала вид, что поверила, отправляя в рот очередную дольку груши. — Врёшь. После этого Чернова встала и просто поднялась на второй этаж, оставляя гостя в полнейшем одиночестве.

***

Женя заправляла выбившие пряди волос за уши. Нахмурившись, она пыталась решить контрольную. Алгебра, чтоб её. Девушка предпочитала садиться на последнюю парту, но сейчас учительница настояла на том, чтобы она села поближе. Чернова так и сделала, ладно уж там выделываться. Но её напрягал один факт. Сзади сидели две ну о-очень раздражительные особы, которые перешёптывались каждые пять секунд. Пардон. Их рты вообще не закрывались. Хотелось скомкать тетрадь и затолкать её в их поганые... рты. Господи, ну разве можно ТАК ненавидеть свой класс? Стадо моральных уродов, честное слово. Нет, две девицы, сидящие за спиной Черновой, не являлись красотками школы и любимицами всех и вся. Они не учились на "отлично", не ходили в какие-то сраные кружки, вроде танцев и прочей хреновины. И эти девчонки не пользовались особой популярностью. Это же не американский фильм. Женя называла их просто "давалками". Вся мужская половина школы, наверно, уже прошла через них. А вот этот факт известен всем. Вот только Черновой не ясно одно: почему все (практически все) продолжают общаться с такими курицами? Как будто то, что их перетрахала добрая половина школы, совершенно никого не смущает. — Ты будешь танцевать вальс на выпускном? Я вот буду, — похоже, они закончили писать контрольную, чем не могла похвастаться Женя. — Ещё не знаю. Если найду нормальное платье. Ну вот кто объяснит, почему, когда две девки переговариваются "шёпотом", (слишком громкий шёпот, мать их) учительница не обращает внимания ни на что, кроме своего драгоценного журнала? — Надо уже готовиться. Так что думай быстрее, — посоветовала одна своей подружке. — Чернова, а ты будешь танцевать? Вот дерьмо. Так, Женя, не оборачивайся, пиши контрольную. Они заткнутся, скоро звонок. — Эй, я к тебе обращаюсь, ты, — ткнув Чернову в спину ручкой, прошипела девица. Терпение. — Пф, посмотри на неё, как будто нас не существует. Чернова! Терпение, вашу ж мать. Знаете, когда вас зовут по фамилии, тыкают в вас ручкой с тоненьким и охренеть каким острым стержнем, когда шипят на вас, как кошки, нанюхавшие валерьянки, короче, пытаются достать вас, чаша терпения медленно-медленно переполняется, и вами уже двигают другие инстинкты. Такие как, например, ненависть. — Отвали, — шикнула на неё Чернова и снова вернулась к работе. — Я тебе хамила что ли? Что такая дерзкая, а? Учительница вышла из класса. Как вовремя... — Я же сказала, отвали. На каком ещё языке тебе сказать, чтобы ты от меня отвалила? — Женя села вполоборота, гневно сверкая зелёными глазами. За ними теперь следил весь класс. На коротенький промежуток времени эти швабры заткнулись. Но потом одна из них (хер знает, кто) потянула Чернову за волосок, после чего мерзко загоготала. Женя подскочила, нечаянно опрокинув свой стул. Когда до неё дошло, что к чему, девушка, скалясь, обернулась к двум клушам. — Что пристали? — А нечего дерзить, Чернова, — изогнув подкрашенную бровь, заявила девица. — Кстати, твой брат придёт на твой выпуск? Я бы хотела с ним познакомиться, он-то в любом случае лучше тебя... уродка. Женя надула ноздри, точно дракон, вышла из-за своей парты, сделала два шага, сохраняя спокойствие, которого итак не осталось совсем, подошла со спины к одной девчонке и, не задумываясь о дальнейших последствиях, положила руку на аккуратно уложенные каштановые волосы, сжала кулак и... да, она, что есть мочи, ударила ту об парту. Прямо головой. Прямо об парту. У одноклассницы обильно пошла кровь из носа. От вида окровавленного лица у Жени невольно подкосились ноги. Кровь... В ушах зазвенело. В своей руке Чернова ещё ощущала мягкие волосы сучки. Одёрнув руку, как будто могла обжечься, Женя схватила рюкзак и буквально выбежала из класса. Девушка слышала крики, слышала возню из класса, но ей не хотелось туда возвращаться. Так и не дописав контрольную, она просто сбежала. Распахнув дверь ближайшего женского туалета, Женя включила воду и умыла лицо. Она ударила свою одноклассницу так, что у той пошла кровь. Кровь. Чёрт... Наказания не избежать.

***

— Стой! Кому говорю! Остановись, — кричала брюнетка в спину Жене. Прошла неделя с того дня, как выяснилось, что Чернова чуть не сломала прелестный носик одноклассницы. Всё обошлось. И, что очень странно, эта Нина (так звали её) никому не рассказала об этом. Более того, она больше не подходила к Черновой. Кто-то выдернул у Жени наушник. Девушка остановилась, тряхнув головой. — Я же сказала, чтобы ты остановилась, — язвительно пропела Нина. Чернова мило улыбнулась и показала средний палец, затем снова вставила наушник в ухо. — Совсем больная? Да ты должна благодарить меня за то, что я никому не сказала об этом, — девица указала пальцем на нос. Женя закатила глаза, но уже никуда не спешила. Она вообще шла домой со школы, а эти дуры (целая компания куриц, даже несколько парней, которых Чернова видела впервые) попёрлись следом. — А ещё что? — поинтересовалась Женя, на всякий случай убирая плеер в карман куртки. — Не хочешь извиниться? Чернова оглядела толпу идиотов со школы. — Не-а. — А ответить за всё не хочешь? — сложив руки на груди, спросила Нина. — Тот же ответ. — А мне кажется, нужно ответить. А то как-то плохо получается, тебе не кажется? — Да мне вообще до лампочки. Я домой, — махнув на прощанье рукой, Женя развернулась и поплелась прочь. Нина схватила её за волосы, заставляя Чернову вернуться к тому же месту. — Мы не договорили, — сладко прошипела Нина ей в ухо, продолжая держать за волосы. Женя рефлекторно схватила руки одноклассницы, пытаясь отодрать её от себя, но когда ты не видишь, что делаешь, очень трудно ориентироваться. — Пусти! Нина всё-таки отпустила её, мерзко улыбаясь. Чернова посмотрела той прямо в глаза. — Ты же знаешь, что всё так просто для тебя бы не кончилось. Не надейся, что в этой жизни всё будет так, как ты захочешь. И то, что я тогда тебе не ответила, не значит, что не могу сделать этого сейчас. Договорив свою речь, Нина в два шага преодолела расстояния, разделяющее их, и дала ей по лицу. Женя почувствовала металлический вкус во рту. Твою мать, ну не кастетом же она?.. Нет, это был не кастет. Однако какая-то железная штука мелькала в руках у Нины. Та отбросила "оружие" в сторону, явно наслаждаясь всем этим. Чернова сплюнула кровь на асфальт и вытерла алые губы рукавом куртки. Нина снова подошла к ней и, присев на корточки, схватила Женю за худые лодыжки. Девушка не успела сообразить, она ещё прибывала в лёгком шоке от удара. Резко дёрнув на себя, одноклассница повалила на землю Чернову. Женя неплохо приложилась головой об асфальт. Голова пошла кругом, всё вдруг поплыло перед глазами, но она волей-неволей нашла в себе силы подняться. Показывать слабость этой стерве? Не сегодня, пожалуй. Так называемые "зрители" восхищались тем, что Нина уложила Чернову на лопатки. Конечно, собрала стадо баранов и радуется такой публике. — Чувствуешь вкус крови? Во-от, я тоже его чувствовала, когда кровь хлестала из моего носа! — на последнем слове она толкнула Женю. Та чуть не рухнула, но устояла. — Отвли от мня! — язык почему-то стал заплетаться, неудобно говорить, потому что боль в голове усилилась. Вместо этого одноклассница позвала двух своих подруг, как по щелчку, те схватили Женю под локти и подтащили к Нине. — Почувствуй снова этот вкус, — пропела она Черновой в самое ухо и замахнулась, снова ударяя Женю. Как только голова не улетела? Это был кастет, да. Сомнений никаких, Черновой и раньше приходилось видеть этот предмет. Но получать по роже... такого не было. Сил нет. Они разом покинули тщедушное тельце девушки. Однако Женя не осталась в стороне. Руки держали, зато ноги в полнейшем порядке. Чернова пнула ногой Нину. Но не в живот, нет. Это слишком жестоко. Хотя, если учесть то, что они здесь вытворяют с ней... Но нет, Женя дала ей по коленке. И, как ей показалось, дала вовсе неплохо. Та взвыла, отходя на шаг. Потом показала один жест. Всего один грёбаный жест, и толпа окружила обессиленную Женю. Что было дальше, вспомнить трудно. Чернова не помнит, как добралась домой, как садилась в автобус, как принимала душ до прихода родителей и, естественно, Тёмы. Все эти моменты как будто стёрлись из памяти. Девушка еле сняла с себя одежду и с тяжким трудом забралась в ванную. Наскоро приняв контрастный душ, Женя завалилась на кровать и заплакала. Да, она не самая сильная, не самая крутая девчонка, и она плачет, когда ей очень больно. Рёбра сильно ныли, порез на губе неприятно саднил. Уродливая ссадина пересекала щеку, а в ушах стучало. Голова просто не работала. Когда она упала, ей показалось, что из неё весь дух выбился. Руки тряслись. Страх. Это чувство напало на девушку, когда толпа принялась избивать её. Ей, наверное, следовало бы отправиться в больницу. Возможен перелом рёбер, потому что какой-то урод пнул тяжёлыми грубыми сапогами в живот, явно задевая рёбра. Жгучая боль. — Женя? — Тёма вошёл в её комнату, прикрывая за собой дверь. Увидев внешний вид сестры, он сначала испугался, а потом пришёл в себя. — Что с тобой? Кто это сделал? Женя... Женя?! Ты меня слышишь? — брат встряхнул её. Чернова завыла в подушку. — Не трогай, — попросила она, не решаясь показать полный профиль разукрашенной физиономии. — Всё нормально. — О-о, ну-ка, поднимайся. Артём аккуратно поднял её, поглаживая по волосам. — Пошли на кухню, девочка моя, — брат подхватил Женю на руки, уводя из комнаты.

***

— Не расскажешь, кто это сделал? Артём залечил ей раны. Залечил как смог. Перекись, бинты, пластыри, йод, обезболивающее... в общем, всё, что нашёл в домашней аптечке. — А это так важно? — еле разлепив сухие губы и скорчившись от боли, спросила она. — Да, Женя. Это очень важно, — настоял брат. Она ненавидела жаловаться кому-то. Даже Тёме. Особенно Тёме. — Мои любимые одноклассники. Ну и ещё несколько человек со школы. — Их было много? — у него глаза на лоб полезли от осознания того, что какая-то кучка подростков накинулась на одну Женю. — Да. Да, да и да. Пожалуйста, давай больше не возвращаться к этой теме. — Тебя избили какие-то уроды, а я должен всё забыть? Ты сидишь передо мной с царапинами, ссадинами и еле говоришь. Женя, не глупи. Скажи конкретно, кто это был? Чернова мотнула головой. И в этот момент, в этот самый момент девушка была как никогда благодарна брату. Он по жизни был уравновешенным человеком. Не ввязывался в драки просто так, если возможно, старался решить всё с помощью слов. Артём устало вздохнул и подошёл к ней, обнимая, вкладывая в объятия как можно больше любви и нежности. — Прости меня, солнышко, — прошептал он ей в волосы. — За что? — За всё. За то, что постоянно оставляю тебя одну, за то, что у тебя не заладились отношения с одноклассниками. И... — он запнулся, продолжая гладить Женю по голове. — За родителей тоже. За всё. — Я не злюсь, — слёзы снова наворачиваются. Да в кого ты такая плакса?.. — Нет, ты злишься. Как будто я не знаю, — усмехнулся Тёма. — Я постараюсь не оставлять тебя одну. — Ты так уже говорил. — Прости. Так уж выходит. Но я постараюсь не оставлять тебя надолго одну, идёт? Женя молча кивнула. Всякие слова сейчас будут ни к чему. На душе вдруг сделалось тепло. Тёма... вот оно — спасение.

***

Забравшись на высокий дуб, Тёма сначала огляделся. Женя терпеливо ждала внизу, сложив руки козырьком и задрав голову, наблюдала за братом. Солнце по-летнему пекло, а на небе не было ни единого облачка. Артём уселся на крепкую ветку, свесив ноги. — Забирайся, — крикнул он сестре. — Не могу. Я упаду, — пожала плечами Женя, продолжая глядеть на парня. — Спускайся ко мне. — Не-е-ет, — засмеялся он. — Я не слезу. Мне здесь нравится. А вот то, что моя сестрёнка боится сюда забраться, это ужасно, конечно. — Эй! Не называй меня так! И вообще, я не боюсь, просто... просто... — Просто — что? — насмешливо спросил Тёма. — Просто там высоко! — буркнула Чернова, усаживаясь на свежую зелёную траву. Сдалась. Артём решил не издеваться над сестрой и слезть с этого величавого дуба. Хотя идея прийти на это место принадлежала Жене. Что ж, как выяснилось, сестра боится высоты. — Ну, пойдём собирать яблоки? — спустившись, он плюхнулся рядом с Женей, которая нахмурила светлые брови и смотрела прямо перед собой. — Я ненавижу яблоки, — напомнила Чернова, повернув голову в сторону брата. — Не дуйся на меня, ведь это была твоя идея прийти сюда. — Я давно хотела сходить к этому дереву, — сонно проговорила девушка. — И хотела забраться на него, — добавил Тёма. Женя глубоко вздохнула, опуская голову на колени. — Не хочу возвращаться домой. Артём рывком поднялся и протянул руку девушке. Та нехотя подняла взор на него. Парень ждал. Женя продолжала сидеть. Тёма громко фыркнул и сам поднял сестру на ноги. Немного присев, он указал ей на спину. — Ты серьёзно? — устало задала вопрос Чернова. — Серьёзнее некуда, — весело сказал парень. — Забирайся. Женя какое-то время постояла, щурясь на солнце, потом запрыгнула на брата. Если честно, Артём почти не ощутил на себе её веса. Она не была совсем лёгкой, точно пушинка, но весила очень мало. В последнее время он редко появлялся дома, почти не заставал сестру за поеданием пищи. Да и девчонка заметно исхудала. — Ты когда последний раз нормально ела? — Э-э, вчера, — задумчиво изрекла она. — Женя. — Вот только не надо этого угрожающего тона! Не знаю я, когда последний раз нормально ела! Не знаю. Артём отпустил её, но не потому, что устал, а потому, что хотел взглянуть на неё. — Прости. Он извиняется слишком часто. Больше, чем требуется. Хотя отчасти этого и не надо. Можно раскидываться словами всю жизнь, ничего не делая при этом, а можно молчать, но делать многое. Артём, как бы отвратительно и ужасно это не звучало, относился к первому типу. И это угнетало. — Перестань просить прощения, хватит, — на Женю вдруг обрушилась ненависть. Просто всё это достало. Сидит поперёк горла уже. — Ты постоянно извиняешься, постоянно. Ну а мне что с того? Это просто слова. Ты всегда говоришь, что не бросишь меня, но каждый вечер уходишь из дома и не возвращаешься, — голос предательски дрогнул на последнем слове. — Я устала. — Ты хотела провести этот день со мной... — С тобой, — повторила Чернова. — Этот день я хотела провести с тобой, потому что мы, чёрт возьми, так мало общаемся. Каждый вечер я задаюсь вопросом, куда же ходит мой брат? Но не нахожу ответа. Порой мне кажется, что я просто-напросто забуду твой голос. Забуду тебя. Ты так редко бываешь дома... Предательская влага брызнула из зелёных, как скошенная трава, глаз. Женя поспешила отвернуться и, быстро перебирая ногами, отправилась к дороге. — Женя, — Артём кричал, звал её, но та упорно игнорировала его, продолжая идти. Парень не останавливал сестру. Женя побесится и, скорее всего, успокоится. Это свинство, да. Но, зная характер младшей сестры, она ни за что на свете не станет сейчас слушать его. Надо просто дать ей время. Он даже не опроверг её слова, потому что прекрасно знал, что это всё — правда.

***

— ... и чтобы ты не выходила из своей комнаты, пока гости не уйдут. Уяснила? — строго спросила мать, поправляя (в тысячный раз) свою причёску. — Угу, — угрюмо согласилась Женя, глядя в пол. Женщина закончила принаряжаться и посмотрела на родную дочь. Обречённо покачав головой, она спустилась на первый этаж. Пошла принимать драгоценных гостей. Пф, ради бога, лишь бы Жене не видеть этих надменных рож. Больно надо. Забравшись на кровать в уличной одежде и грязной обуви, она вставила наушники в уши и врубила музыку. Надо подождать минут пять, а потом можно смело сваливать из этого сумасшедшего дома. Артём ушёл, родители развлекаются. Никто и не заметит её отсутствия. На дворе вечер, да и погода замечательная. Как раз для ночных прогулок. Взглянув на настенные часы, Женя улыбнулась одним уголком губ и, нахлобучив на голову капюшон чёрной толстовки, подошла к окну. Распахивая его, Чернова перепрыгнула через подоконник, уверенно ступая на крышу. Да, второй этаж. Но девушка не первый раз сбегает. Вдохнув свежий воздух полной грудью, Женя присела и почти ползком добралась до выступа крыши. Ветка дерева слегка покачивалась из-за ветра, и Чернова, не задумываясь ни на секунду, прыгнула на неё. Ругаясь вслух, девушка добралась до ствола и спустилась на землю. Женя напоследок взглянула на дом, после чего, поправив лямки рюкзака, отправилась прочь. Если бы Тёма узнал, что его сестра снова сбежала, убил бы сто процентов. Но его нет, как и теперь нет Жени. Как приятно гулять ночью! Ты чувствуешь себя свободным, можно делать, что душе угодно. Ночью можно оставаться незамеченным, в этом всё преимущество. В этом вся прелесть. Ты никому не принадлежишь. Ты принадлежишь самому себе. Страх высоты. Вот чего Женя так боится. Побороть его, казалось бы, не составит большого труда. Стоит только пересилить себя и вот! Ты уже на высоте, наслаждаешься этим, наблюдаешь за безмолвным ночным городом, следишь за тем, как люди превращаются в муравьёв. И ты начинаешь чувствовать себя хозяином жизни. Своей жизни. Чернова боялась любой высоты. И лишь страх перед вторым этажом особняка не пугал её, потому что она привыкла. Привыкла? Ну, наверное. А другие высоты вызывали панику, страх. — Нужно бороться. Бороться до конца, понимаешь? Это пройдёт. Со временем, естественно. Но ты можешь сделать это сама, как бы ускорить процесс, — говорил Артём, которого никогда не пугала высота. Может, у неё много страхов. Но есть только одно, что так волнует её. Страх перед этой чёртовой высотой. И сколько бы лет не прошло, девушка, наверно, всегда будет бояться именно этого больше всего. А побороть его... вряд ли получится. Потому что на этот раз ей никто не сможет помочь. Артём, который так хотел всё исправить, опустил руки. — Как я могу помочь побороть тебе страх, если ты сама этого не хочешь? — Я не хочу? Да меня это уже достало! Ясно? Задолбалась, честное слово. В школе, уроды, смеются, что я не могу забраться по этому сраному канату! — Прости, но я сдаюсь. Да и почему тебя это так волнует? Все чего-нибудь бояться. Это нормально. Пусть нормально. Пусть все. Но Женя не все. И как-то не хочется жить с таким глупым детским страхом всю жизнь.