Абель Барток

Тишина. И лишь тлеющая свеча придаёт тёмной комнате лёгкий свет оранжево-жёлтого оттенка. Над большими окнами свисают тяжёлые шторы, а за окном далёкие стоны мучеников. Две бледные сущности лежат на белоснежной постели, удовлетворённо закрыв глаза. Авель встаёт на холодный пол, натягивает на ходу рваные джинсовые штаны и тихими шагами ступает в библиотеку. Огромные дубовые шкафы, потрёпанные стены и красный ковёр, на котором находятся два кожаных кресла. Авель подходит к одному из шкафов и достаёт старую книгу с надписью "Библия". Открывает на какой-то странице и берёт в руки небольшой клочок бумаги, расписанной знаками и запутанными фразами. Это заклинания для возвращения в свою таинственную обитель. "Ведь если что-то пойдёт не так," - думает он, - " я должен буду возвратиться в этот тлен и молить о пощаде...". Он смотрит какое-то время на магические рисунки, кладет мятый клочок в карман и захлопывает толстую книгу. В дверях появляется Арианрод, которая заинтересованно оглядывает Авеля и спрашивает: - Что это? - подходя ближе к нему. - Библия, - отвечает Авель, - Слыхала о такой книге? - иронично продолжает он. Арианрод ничего не говорит и падает в кресло, устало выдохнув. - Я знаю, что ты боишься... - молвит она. Авель с ухмылкой ставит на место книгу и поворачивается к ней лицом: - Чего мне бояться? - Чувств, о которых ты совсем позабыл. Ты боишься, что вновь почувствуешь боль, тоску, любовь... Он отворачивает взгляд в сторону о чём-то задумавшись. - Ты по натуре своей ранимый, и любая мелочь будет способна тебя погубить. Тут Авель внезапно будто пробудился, и в его глазах появилась искра. - Ну так ни этого ли жаждет Он? - О чём ты? - не ухватывая его мысль переспрашивает Арианрод. - Суицид! Это и есть грех, это и есть страдание... Девушка неуверенно хмурится, глядя на безумца, (так выглядит Авель на сей момент). - Это план! Подумай, милая, - шепчет он, присев у колен Арианрод, - Я проживу там, на земле, недолгое время и затем вскрою вены, нажрусь таблеток, спрыгну с башни... - А потом? - А потом вернусь сюда, к вам, к тебе - льстиво проговаривает Авель, - Стану просить своё бывшее место Его "правой руки"! Я же не "кто-то", я Авель - первая душа, запертая в темнице Падшего Ангела! - трепетно разъясняет он. Арианрод наклоняется к прелестному юноше, вопрошая: - Ты никогда не думал, что тебе там, на земле, может понравиться? - Понравиться?! - в недоумении повторяет он, словно не понимая смысл этого слова, - Ад - дом мой!.. И возможно порой я скучаю по ветру и солнцу, по звёздам и луне, но там всё иллюзия, а здесь - моя жизнь. Ты не забывай, кто я! - Да, да! - перебивает она Авеля, - Ты демон! Знаю! Просто я боюсь потерять тебя... Авель вновь задумывается о чём-то и медленно возвышается над сидящей в кресле. - Пообещай, что навестишь меня, - нежно прошёптывает он. Она кивает, обаятельно улыбаясь ему. Зал "Обсуждений". В своём позолоченном кресле напряженно сидит Люцифер, изредка поглядывая из стороны в сторону. Из-за круглого стола встаёт худощавый вампир с медным перстнем на безымянном пальце правой руки и громко оглашает: - Сегодня будет изгнан Авель, за содеянное им нарушение правил Преисподни, и, согласно приговору, немедля отправится на землю, дабы искупить свою вину пред Чёрным Богом нашим. Где-то рядом, около трона Сатаны, невозмутимо вглядываясь в даль, стоит Авель. Дьявол оборачивается к нему и говорит так, чтобы только он Его услышал. - Будь верен Мне даже там, - указательным пальцем показывая вверх, - и Я приму тебя, и отпущу все грехи. До встречи, Авель! После этих слов, Князь Тьмы исчезает из зала, а Авеля уводит тот самый, ныне вещающий вампир. Уже нет тех громадных стражей-оборотней, которые грубо пихают тебя под зад. Есть лишь провожающий и чуть освещённый коридор. И вот они доходят до определённого места. На каменном полу нарисован Дьявольский символ. Вампир изящно взмахивает рукой, указывая Авелю на этот символ. - Ступай, - меланхолично прощается провожающий. Авель перестаёт быть столь спокойным и осторожно становится в центр символа. Над его головой появляется небесно-голубой портал, и Авель мгновенно испаряется. Сырой проход между двумя высотками Нью-Йорка. Мусорные баки и чья-то блевотина. Здесь, на мокром асфальте, бездушно лежит тело. Белоснежная кожа покрыта вязкой бесцветной жидкостью, белые как снег волосы наполовину закрывают лицо, а синие как море глаза скрыты под слипшимися веками. Неподвижное, исхудавшее, обнажённое тело лежит. Громким хрипом, горло с трудом пытается набрать воздух, подняв спину с асфальта. И вот он первый вздох, похожий на рёв. Глаза широко раскрываются, и зрачки начинают сужаться от лунного света, отражающегося в лужах. Дикий грохот опускается на землю, распространяясь повсюду. Уши закладывает, и жуткая физическая боль проникает в голову, а после и душевная. Воспоминания нахлынули волной и чувственность, и чувствительность обострились. Сжимая ладонями уши, глаза закрываются и рот выдаёт страшный стон. С неба начинают падать капли, всё быстрее и стремительнее, постепенно превращаясь в ливень. Вода смывает слизь с тела. Разум вспоминает, и улыбка надежды смотрит на чёрное небо. Преодолев боль мышц, он встаёт на ноги. Руки вытягиваются к небесам и в мыслях: "Пусть дождь прольётся на меня! Это Господь плачет по моему прибытию!".