Кровавая Молния

Маленький, мальчик с каштановыми волосами задумчиво смотрел на Коноху, сидя на подоконнике, и думал о непредсказуемой изменчивости судьбы. Ещё совсем недавно, он вместе с другими детьми поступил в академию и это был один из самых счастливых моментов в жизни приютского бесфамильного мальчишки. А потом, в первую же неделю учёбы, счастье обернулось пропитанными отчаянием и страхом стенами лаборатории. Единственный выживший… все остальные умерли у него на глазах. Они не успели полноценно перезнакомиться в академии, но оказавшись запертыми в тёмной холодной комнате, за краткое время узнали друг о друге столько, сколько бы неверное не узнали за всю жизнь, даже если бы попали в одну команду и работали вместе… Сначала был только страх темноты, голых холодных стен и неизвестности… все сироты… те о ком не станут сходить с ума, и переворачивать Коноху кверху дном, родители. Потом пришёл страх боли и смерти… липкий и мерзкий, впивающийся в сознание острыми тонкими коготками… Первой стала Кимико. Сначала, после того как её вернули в комнату после очередного эксперимента, её долго била сильная дрожь, потом поднялась температура, а после был он… звук, который Киное никогда не забудет. Треск ломаемых костей, хлюпающий звук лопающихся и расползающихся, как старое кимоно на нитки, мышц. Некрасиво вылезающие, от внутреннего давления из глазниц, глаза, плеск прорвавшей сосуды крови, и ЭТО…. Оно вырвалось изнутри, когда раздувшееся и разломанное тело лопнуло как бурдюк с водой… Деревянная, бесформенная масса состоящая из корней и веток. Плачь, крики, паника… попытки отползти подальше от этого, непослушными руками пытаясь оттереть с лица кровь, но только ещё сильнее её размазывая. И потом…. Каждый день страха, каждый день ожидания. Из десяти остаются шестеро. Когда умирает Нено, они уже привыкли, даже не обращают внимания… Их остаётся пятеро. Сбиваются в кучу, подобно животным. Прикосновения стали чем-то жизненно необходимым. В темноте, едва освещаемой одной единственной полузатухшей лампой, касание ладоней, прикосновение пальцев, лежать рядом, касаясь боками, сплетаясь руками… Последние умирали почти одновременно. Один за другим, отставая или опережая друг друга всего на несколько секунд… Он лежал, обхватив руками колени, среди трупов, в луже крови своих товарищей по несчастью, и ждал своей очереди. Их мучитель тоже ждал… Клоны Орочимару исправно, как и раньше приносили еду, унесли трупы, избавились от луж крови… День. Второй. Третий… ничего не происходило. На четвёртый саннин пришёл лично. Приподнял за подбородок, долго вглядывался в почти потухшие, но всё ещё тлеющие искрой жизни глаза и самодовольно пробормотал что «так и предполагал» и «кровь не вода, ничего удивительного, что именно он». Что было потом, Киное знает только с чужих слов. Орочимару таки вычислили, но змеиный саннин сбежал. А едва живого ребёнка забрали люди Данзо-самы. Неделю мальчик прожил на базе КОРНЯ, пока на подземную базу не заявилась разгневанная блондинка…

*****

Тишина подземелий была нарушена непривычно громкими, несвойственными этому месту звуками ругани и отзвуков боя. Киное вздрогнул от очередной мощной ударной волны, эхом прокатившейся по подземному комплексу, и прижался к стене, максимально прислушиваясь, и даже ненадолго задержав дыхание. Сильно это не помогло, но хотя бы половину слов ребёнок смог различить. - …ты… старая самка акума! Какого ты… я требую! …У тебя нет никаких прав…! ….Забираю! ...И только посмей встать у меня на пути…. Размажу как…! Какое-то время в главном зале ещё громыхало, но потом тишина снова вернулась во владения КОРНЯ. Не успел ребёнок отлипнуть от стены, как в коридоре послышался громкий стук каблуков и дверь в его комнату с грохотом распахнулась. У стоящей на пороге молодой женщины был такой пугающий, разгневанный взгляд, что от страха, ребёнок ещё сильнее вжался в стену. - Ты! – воскликнула она когда её взгляд наткнулся на сжавшегося у стенки ребёнка. Киное узнал эту женщину. В академи про неё много рассказывали. Внучка первого и второго хокаге, Цунаде Сенджу, гениальный медик и последняя представительница клана. Кланы очень трепетно относились к своим наследиям и секретам, и любого чужака, который бы посмел позариться на принадлежащее клану обычно убивали без раздумий. Ребёнок прекрасно понимал, что против легендарного саннина у него нет ни единого шанса. Пусть он и не хотел воровать наследие Сенджу, а просто стал жертвой опытов Орочимару, но сути это не меняет. Есть клановые законы, существующие уже на протяжении многих поколений. Наследие клана не должно уйти из клана. На глазах непроизвольно выступили слёзы. Страх и обида смешались в один клубок. Почему именно он? Почему Орочимару не выбрал кого-то другого вместо его? Почему? - Простите меня. – Плюхнуться на колени в смиренной, умоляющей позе. Вот и всё что он мог. Законы старых кланов суровы. Надежды что его пощадят слишком малы. – Я не по праву обладаю наследием вашего клана… Простите меня… Стук каблуков по каменному полу был в наступившей тишине неестественно громким. Мальчик ожидал чего угодно, но не того что его ласково погладят по голове и подняв с колен крепко обнимут. Лицо химе Сенджу не выражало ни презрения, ни злости. Только улыбалась и беззвучно плакала. - Сенджу Киное, пора домой. И так большие глаза ребёнка увеличились ещё больше. Его не собираются устранять? Хотят принять в клан? Но почему, он же чужой… - Почему? – губы проговорили еле слышно, практически беззвучно, но она поняла. Стёрла текущую по щеке слезу и ответила. - Я не могу иметь детей. С моей смертью клан Сенджу прервётся. В тебе пробуждён мокутон. Теперь ты, надежда моего клана. Киное расслабленно выдохнул. Это было понятно. Он нужен Сенджу как носитель генома. Как инструмент для возрождения клана. Всё понятно и просто. И не так подозрительно как бескорыстная доброта. Потому что среди шиноби бескорыстной доброты не бывает. Ни среди простых, и уж тем более не среди клановых. По крайней мере, теперь у него будут гарантии. До тех пор, пока он нужен Сенджу, его будут охранять и беречь сильнее чем сокровищницу Дайме. Кому нужен приютский сирота, мальчишка с одним именем без фамилии? Пусть он ещё мал, но понимает, такие как он, далеко по карьере не продвигаются. Из него бы вышел обычный шиноби, средних способностей, каких полно среди «вечных генинов», «вечных чуунинов» и «мяса». Ребёнок невесело усмехнулся своим мыслям. Черная полоса внезапно сменилась белой, сама же этому поспособствовав. Бесчеловечный эксперимент, который ему повезло пережить, стал пропуском в новую более лучшую жизнь. Теперь, до тех пор, пока он будет способен дарить клану детей, его будут беречь и обеспечивать так, как приютскому мальчишке не снилось и в самых радужных снах. - Химе онэ-сама, позаботьтесь обо мне, пожалуйста. – Ритуальная фраза и снова поклон, но теперь уже стоя. Стоящий в дверях Данзо скрипит зубами и стискивает пальцами трость, не сводя с них глаз. Цунаде-химе одаривает его презрительным взглядом, потом снова поворачивается к мальчику и слегка наклонив голову, даёт такой же ритуальный ответ. - Можешь рассчитывать на меня.

*******

Какаши неловко крутил в руках плюшевого кролика и чувствовал себя не в своей тарелке. Непонятно почему, но стоило ему появиться в комнате, отведённой под детскую, как увидевшая его малышня воспылала к юному джоунину самой пылкой любовью. Особенно радовался Наруто, с энтузиазмом дёргающий не знающего что делать паренька за волосы. Пятилетний Соран тут же впихнул опешившему Хатаке в руки игрушечного кролика и нагло заявил, безжалостно жамкая тряпичного медведя: - Нии-сан, поиграй со мной в охоту! Возражений малыш не принимал и смущённому Какаши, под тихий смех Каруры и Амире, пришлось изображать попытки кролика спастись от «злого и голодного» медведя. Когда в детской появился, зашедший проведать детишек, Минато и увидел ползающего на четвереньках шиноби с плюшевым зайцем в руках – смеялся долго. До колик в боку. Похлопал по плечу красного как помидор парня, показал большой палец и ушёл, придерживаясь за стены и продолжая хихикать. Стоит сказать, что за прошедшую неделю Хатаке немного оттаял. Началось всё с того, что Узумаки-старшая, с грозным видом нависая над парнем заявила «Никаких масок в доме!», то что это не дом, а военная база, и не наш, а временно предоставленный кланом Учиха, молодую женщину не волновал. Своей хрупкой женской рукой, она не долго думая подгребла под себя власть «в доме», заявив, что мужчины совсем не приспособлены к мирной жизни и быту, и никто кроме неё, о «глупых мужчинах» не позаботится. Под её «чутким руководством» база приняла весьма уютный и обжитый вид, так что никто не жаловался. Лишившись маски Хатаке потерял возможность скрывать собственные эмоции и отгораживаться от мира. Поначалу ему было тяжело, и немаловажную роль в лечении душевных травм (или как выразилась Амире, в «очеловечивании волчонка») сыграл малыш Наруто. Впервые увидев его, Какаши опешил и долго переводил взгляд с учителя на его сына, поражаясь их схожести. Одинаковый цвет волос, цвет глаз… единственное различие «усы» расположившиеся на щеках малыша. Наруто с интересом рассматривал сероволосого незнакомца. И довольный увиденным с широкой улыбкой протянув к нему свои маленькие пальчики, попросился на ручки. Так осторожно, Какаши не держал даже, оставшиеся от умершей матери, хрустальные статуэтки. Малыш, польщённый вниманием, хватал боящегося пошевелиться парня за щёки, за нос, за подбородок и даже за уши. И всё это происходило под весёлым взглядом счастливого отца, умиляющимся взглядом Амире, любопытным - Каруры и насмешливым - Генмы.

*******

Я в очередной раз наблюдал, ставшую уже частой картину семейной идиллии. Мелкий, восторженно агукал, не отрывая взгляда от прыгающих по комнате иллюзорных полупрозрачных зверьков. Кономо, сидя на руках матери восторженно пялился на пыхтящего и фыркающего иллюзорного ежа. Остальные дети, насели на создателя этих иллюзий, требуя, чтобы «Нии-сан» их немедленно научил. На душе в последнее время неспокойно. Какое-то предчувствие. Не могу понять что именно, но что-то случится, и скоро. Слишком уж подозрительно это мирное затишье. Так не бывает. Не в жизни шиноби. Да и пора бы уже поискать какую-нибудь работу, из приемлемых. Я ещё не настолько пал, чтобы приниматься за чернуху, всё-таки нукеином я стал не по своей вине, а из-за рокового стечения обстоятельств. Выбора у меня тогда просто не было. Я должен был спасти сына. Работа нужна. Я не могу позволить себе и дальше сидеть на шее Фугаку. Он и так нам всячески помогает. Никогда не был нахлебником, и начинать не собираюсь. Уж прокормить своих и заработать на важные в быту мелочи навыков у меня хватит. Проблема заключается в том, что приличной, нормальной работы для нукеинов днём с огнём не сыщешь. Обычно на таких стараются спихнуть самые грязные делишки… придётся очень постараться, чтобы найти то, от чего меня не будет внутренне воротить.