Кровавая Молния

Коноха после нападения Кьюби-но-Йонко. Двенадцать часов спустя. Микото Учиха не отрываясь смотрела на оранжевые языки пламени, за которыми смутно угадывался, завёрнутый в похоронный саван, человеческий силуэт. Кушина. Не ужели её действительно больше нет?! Никогда не унывающая, добрая, смелая Узумаки Кушина.... подруга... Микото сморгнула, вытирая застилающие взляд слёзы и с ненавистью взглянула в сторону дворца Каге. Хирузен обещал что обеспечит полную защиту, ручался за безопасность.... и что? Помогли Кушине его обещания?!? А потом, обявление Намикадзе нукеином... Когда Хирузен заявился на территорию клана требуя тело Кушины, аргументируя это тем, что он могла быть в сговоре с "предателем", а значит в её теле могут обнаружиться важные улики, всегда спокойная и сдержанная жена главы клана пришла в ярость. Фугаку дома не было, его пригласили на "беседу" в допросную АНБУ. Фугаку и Минато всегда были близки и ни от кого не скрывали свою дружбу. Сначала, будучи чуунинами, потом джоунинами.... Когда Намикадзе выдвинул свою кандидатуру на пост Хокаге, поддержка клана Учиха обеспечила ему необходимый перевес голосов. Теперь Фугаку подозревали в "сговоре с предателем". Слишком многие видели шаринган в глазах Кьюби.... Почему-то Сарутоби посчитал что без защиты мужа тихая и неконфликтная Микото не предоставит проблем. Зря расслабился. По губам молодой женщины скользнула улыбка, когда она вспомнила ужас, вспыхнувший в глазах зарвавшегося старика, при виде её сияющего насыщенно алым Мангёке. Пришлось напомнить, ЧЬЯ кровь течёт в её жилах, а то слишком многие начали забывать.... Дед был прав, теперь Микото понимала это. Отец её матери был всецело и полностью прав, предрекая будущее Конохи. Деревня превратилась в змеиное гнездо. И выжить сдесь можно будет только передавив всех "змей" Старик заигрался. Неизвестно зачем Сарутоби так хотелось заполучить тело Кушины, но желаемого он не получил. Тело кремировали на территории клана. Клан Учиха проводил Узумаки-химе со всеми положенными почестями. Прощаясь с подругой, Микото в последний раз обняла её за плечи, невесомо целуя в холодный лоб. А потом тело завернули в плотный кокон савана и разожгли ритуальный огонь. И никто не заметил несколько неровно обрезанных прядей. Уже дома, сидя в саду, Микото долго сидела с закрытыми глазами, сжимая в кулаке алую прядь. - Мадара-сама.... дед... ты был прав. Коноха прогнила. Но клянусь... Клянусь!!! Это скоро изменится. Гнилые ветви, не дающие дереву расти и цвести, будут обрублены и сожжены!!! Да будут Боги мне свидетелями!