* * * * * * *
Очнулся я на футоне, с мокрым полотенцем на лбу. Скосил глаза вправо, откуда слышалось тихое размеренное дыхание, и встретился с укоризненным взглядом карих глаз. - Это было необдуманно. - Да…. Хотел побыстрее восстановить форму, но переоценил себя. – Слежу взглядом за тускло поблёскивающим остриём сенбона, что дёргается из стороны в сторону, выдавая раздражение. – Прости, что заставил поволноваться. Постараюсь до такого больше не доводить. Негромкий хмык и недоверчиво приподнятая бровь. - Хатаке-сан не знает. Он провёл весь день на одном из полигонов с Шисуи-куном. Расслабленно закрываю глаза. Хорошо, что он не знает. Ещё не хватало, чтобы он за меня переживал. И так уже на всю жизнь вперёд напереживался. - Вам нужен медик. Повреждения каналов так просто сами по себе не заживают. - Думаешь, кто-то возьмётся лечить нукеина S-класса? Пожимает плечами, перегоняя иглу в другой уголок рта. - Никогда не знаешь, как повернётся жизнь…ОМАК «Джинчурики»
22 декабря 2014 г., 10:28
Боль в обожжённых каналах скрутила мгновенно, а умная мысль, что проводить сейчас четырёхкратное ускорение тока чакры в каналах, не самая лучшая идея, как всегда запоздала. Всё-таки я не Мито Узумаки, которая став джинчурики в зрелом возрасте, могла не сильно обращать внимание на разрушительную чакру Кьюби. Узумаки намного более выносливы и имеют врождённый иммунитет к ядовитым видам чакры, а в тех джинчурики, что не имеют в себе крови красноволосого клана, биджу запечатывают в младенческом возрасте, когда СЦЧ ещё гибкая и способна подстроится под хвостатых.
Двадцать три года, не самый лучший возраст, чтобы становиться сосудом для демона. Теперь я понимаю почему. Прочувствовал на собственной шкуре.
- Намикадзе-сама, с вами всё в порядке? – Чувствую чьи-то ладони на своих плечах. Сейчас… дайте мне только несколько секунд, чтобы прийти в себя.
Перед глазами всё ещё темнота и хоровод разноцветных искр, а раздражающий звон в ушах не даёт узнать голос.
- В… всё в п… порядке… я сейчас… - на мои жалкие попытки подняться, тело реагирует волной слабости и я вновь утыкаюсь лицом в холодный камень.
Уши окончательно закладывает, а темнота перед глазами взрывается фейерверком разноцветных фигур и изломанных линий.