Тень

...Он всегда был тенью. Тенью, не более. Тихой звериной поступью он всюду следовал за той, кого по собственной на то воле называл своей госпожой. О нем вспоминали лишь тогда, когда нужны были его зоркие глаза или быстрые крылья; сделав свое дело, он всегда возвращался обратно в тень. Теперь же, когда к госпоже вернулась способность летать, он перестал быть нужным. И пусть. Он умел довольствоваться малым, жизнь научила его ждать...Отчего же так случилось? Не было ни шелковых пут, ни железных решеток, однако что-то держало его крепче, чем самые надежные оковы, и не давало улететь... В приступе бессильной злости на самого себя он вскочил и, схватив гладкий блестящий камешек, швырнул его в воду, вспугнув стайку неад. - Диаваль! Он в недоумении поднял голову, торопливо придавая лицу обычное бесстрастное выражение, однако от внимательного взгляда Малефисенты не ускользнули его опущенный взгляд и болезненно сжатые губы. Нахмурив тонкие брови, фея пристально посмотрела на компаньона: - Что-то случилось? Ты сегодня сам не свой. - Все в порядке, моя госпожа, лучше и быть не может... - заверил Диаваль, однако не столь уверенно, как хотелось бы, - Прошлой ночью мне приснился дурной сон. - О...Раньше тебя не пугали сновидения. - Малефисента улыбнулась уголками губ, - С чего бы это ты внезапно изменил свое отношение к ним? - Это не имеет значения. - Диаваль покачал головой и отвернулся. - Что ж, как знаешь...У меня есть задание для тебя. Ворон лишь устало усмехнулся: иногда госпожа давала ему незначительные поручения, чтобы он не скончался от скуки. Своеобразное милосердие, которое раскаленной сталью жгло его самолюбие и измученное сомнениями сердце... - Диаваль! Да что с тобой сегодня такое?! - Я слушаю, моя госпожа. - Отлично. Стражи донесли, что на южной окраине леса объявился отряд рыцарей. Это не люди Авроры, у них иные гербы на доспехах и другая речь. Нам неизвестно, зачем они пришли. Чем сидеть сложа руки, Диаваль, слетал бы и разузнал, что к чему. - Как вам будет угодно. ...И снова ветер играет черными перьями и пронзительно свистит в ушах, снова над головой лишь бескрайний купол небес. Здесь он наедине со своими мыслями и своей болью, здесь он может побыть самим собой. Он не нужен его госпоже, но никогда не оставит ее, как тень никогда не оставит своего хозяина.