Six months that changed my mind

— Больше ты меня не увидишь. Я исчезну из твоей жизни навсегда, как ты этого и хотел.

Уже три дня эти два предложения беспрерывно вертелись у меня в голове. Стоило мне отвлечься, попытаться здраво мыслить — они сразу вмешивались, напоминая обо всем произошедшем и о моей обязанности проводить время в замечательной компании, всегда готовой поддержать меня. Эта замечательная компания частенько напоминала о своем существовании. Что бы у меня ни случилось, я знал, что она рядом. О чем бы я ни думал, я знал, что она рядом. В этой компании все разного цвета, разного возраста. Но это не меняет сути. И с того самого момента нашего разговора с Кайлой они дали о себе знать. Да, все три дня я провел в их окружении. В окружении бутылок от пива, виски и прочей хрени, которую лучше не употреблять. Как я уже сказал, бутылки были разного цвета и разного возраста. На самом деле, я не помнил, когда приобрел тот или иной вид алкоголя, и мне было абсолютно плевать на срок годности. Меня интересовали только эти два предложения.

— Больше ты меня не увидишь. Я исчезну из твоей жизни навсегда, как ты этого и хотел.

Как я этого и хотел. Но разве я действительно хочу, чтобы Кайла больше не попадалась мне на глаза? Нет. Наоборот, я готов сделать все возможное, чтобы с ней было все хорошо. Чтобы у нас все было хорошо. Чтобы она всегда была рядом со мной, а я всегда был рядом с ней. Слова, сказанные в порыве гнева, порой несут разрушительный смысл. И сейчас был тот самый случай, когда даже искреннее раскаяние не могло ничего изменить.

— Больше ты меня не увидишь. Я исчезну из твоей жизни навсегда, как ты этого и хотел.

А вдруг она натворит глупостей? Вдруг она поддастся идиотским мыслям и захочет что-то сделать с собой? Кайла не такая. Она слишком умная для этого. Она не способна на такое. Не способна из-за какой-то чертовой фразы сделать что-то с собой.

— Больше ты меня не увидишь. Я исчезну из твоей жизни навсегда, как ты этого и хотел.

Голова уже стала болеть от того, что фраза Кайлы слишком много раз повторилась в моих мыслях. Хотя, может именно алкоголь послужил появлению головной боли. Но я не мог больше так. Я не мог просто сидеть сложа руки и бесконечно думать о какой-то девчонке, которая стала слишком важным для меня человеком. Я не мог позволить ей подумать, что избегать меня будет так легко. Ей не удастся исчезнуть из моей жизни. Никогда.

* * *

Я сто раз нажал на звонок при входной двери в дом Кайлы. Какого... Почему никто мне не открывает эту чертову дверь? Меня охватывали злость, отчаяние и беспокойство. Пытаясь оправдать наличие двух последних чувств, я весь поддавался ярости. Почему. Мне. Не. Открывают. Дверь. Мне ничего не оставалось, как начать молотить в дверь сначала кулаками, а затем бить по ней ногами. Тщетно. Не могли же жители этого дома просто взять и исчезнуть? Хотелось просто взять и выломать эту дверь, препятствующую моему шансу решить все вопросы и... быть счастливым. Но все явно было не так просто. Я бросил беглый взгляд на окна дома. Нигде не горел свет. Этот факт казался, как минимум, подозрительным, потому что не думаю, что в столь поздний час эта семья всем своим составом решилась бы на прогулку, а тем более с женщиной на шестом месяце беременности. Но это и не было время сна. Не могли же они переехать? Я тяжело сглотнул. Нет, не могли. Не могли и точка. Прошло не так уж много времени с нашей последней встречи, а вопрос жилья не решается так быстро. Я вновь пронесся взглядом по всему дому, пытаясь найти хоть одну мелочь для зацепки. И я ее нашел. У окна даже при тусклом свете, исходящем от уличного фонаря, виднелся горшок с аккуратно посаженными цветами. Он находился внутри дома на подоконнике, практически впритык к окну. Не могли же они уехать, оставив растение погибать. Уже хорошо. Значит, они в городе. Но почему все же они не находятся в доме здесь и сейчас? А вдруг... Нет. Но вдруг... Вдруг Кайла действительно что-то сделала с собой, и поэтому сейчас все члены ее семьи навещают ее в больнице? Глупости, это невозможно. Скорее всего, они просто пошли в гости или театр. Или кинотеатр. Один звонок мог избавить меня от всех волнений. Найл нужен был мне, как никогда раньше. Я быстро нажал кнопку вызова и стал терпеливо ждать. Каждая секунда была преодолена мною с трудом. Гудки все еще не начинали идти, и я хотел раздолбать телефон за это.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Мое желание разбить телефон об асфальт увеличилось в два раза.

* * *

Голоса, бесчисленное количество голосов. Непонятный гул в ушах. Я с трудом сумела приоткрыть глаза, которые были тотчас ослеплены ярким белым светом. Все казалось размытым, будто мне в глаза закапали акварельные краски. Стало слышно какое-то тиканье. — Она очнулась, — послышался торопливый женский голос. Передо мной все стало маячить. Гул в ушах только нарастал. Тиканье становилось все громче. — Доченька, все будет хорошо! — я увидела какое-то темное пятно рядом с собой. Вероятно, это был папа, потому что его голос, который сейчас прозвучал столь слезливо, я могла узнать из тысячи других. — Скоро мы уедем отсюда, слышишь? Полетим в другое место, где тебя сразу же вылечат, и все будет хорошо, слышишь? — надрывался отец. Но больше я его не слышала.