Six months that changed my mind

Два дня до операции

— Я не хочу умирать, — не переставала шептать я. — Я не хочу умирать, не хочу. Я не хочу... Все во мне дрожало. Я прекрасно понимала, что мои слова ничего не изменят. Но у меня появилась жизненно важная потребность повторять эту фразу без конца, и стоило мне остановиться, я сразу начинала задыхаться. — Я не хочу умирать, не хочу умирать, — мое дыхание все время прерывалось. Что-то с силой давило мне на легкие, и такая же тяжесть чувствовалась на сердце. — Кайла, я тебя очень прошу, перестань, — я будто не замечала присутствия Бри. Я не видела ничего. Я не видела никого. Лишь сильное биение сердца напоминало мне о том, что я человек, живой человек. Почему в этом мире все так несправедливо? Я хочу жить, хоть бы еще немного, но хочу, почему же это невозможно? Почему люди придумывают новые планшеты, крутые автомобили, новые способы передвижения, но всерьез не задумываются о более важных проблемах? Например о том, как повысить шанс спасения моей жизни во время операции... — Я не хочу умирать, не хочу, — я не замечала, как мои губы продолжали шевелиться, выговаривая эту фразу. Мои мысли были далеки от реальности. Как я уже сказала, все во мне дрожало. Эта дрожь стала невыносимо сильной, и я подумала, что из моего тела сейчас вылетит моя душа и... — Кайла!! — туман перед моими глазами стал понемногу рассеиваться. — Мне долго тебя еще придется трясти? Так меня еще и трясут, отлично. Какая же я идиотка, Боже. Таких еще поискать надо. Среди всего населения Земли вряд ли найдется хоть один человек, который столь же... тупой, да. Кому сдались эти знания кем-то выбранных предметов в школе? Кому к черту вообще нужна эта школа? Я думала, что многое знаю, искренне верила, что полученные знания помогут мне в жизни. Но разве сейчас мне помогают зазубренные формулы и определения по физике, даты по истории или строение инфузории-туфельки? Может, школа и готовит к жизни, но не учебная ее часть, а социальная. Именно под воздействием школы моя личность деформировалась, и я приняла роковое решение, которое в корни изменило мою жизнь, и именно из-за него я сейчас нахожусь в столь плачевном состоянии и мысленно готовлюсь к смерти. — Кай, мы рядом, все будет хорошо, — я почувствовала, как меня обнял Найл. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! — я не заметила, как мой голос повысился до предела. Мне хотелось орать на весь мир, и я это делала. Я же имею право в последние дни своей жизни делать то, что мне хочется? — Я НЕ ХОЧУ!!! — Давай потише, Кайла. Я гарантирую, я лично обещаю тебе, что ты не умрешь, слышишь? — вновь я была заключена в крепкие объятия. Но мне не нужно было это. Мне нужен был один человек. И его здесь не было. — НЕ ХОЧУ! — я оттолкнула от себя и Найла, и Бри. — Я НЕ ХОЧУ, ЯСНО?! — мои голосовые связки уже будто начинали рваться. В коридоре послышались быстрые шаги. — ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ ВСЕ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, ЧТО ВЫ ПРИСТАЛИ?! — я не понимала, что говорю, но мне было все равно. Я в прямом смысле сходила с ума и я это осознавала. И даже признавала. Но остановить себя была не в состоянии. Дверь в палату резко распахнулась, заставляя меня вздрогнуть. Я сразу же обратила свой взор в эту сторону. Ко мне быстро направлялись две медсестры, облаченное во все ослепительно белое. Какой-то необъятный страх охватил меня, и я полностью закуталась в одеяло, чтобы до меня не могли добраться. Это было своеобразной защитой от внешнего мира. — Я не хочу умирать, не хочу, — перестать шептать эту зачарованную фразу казалось мне невозможным. Я чувствовала, как беспощадный холод разливается по всему телу, и полностью поддавалась панике. — Кайла, мы не причиним тебе боль, не прячься, — послышался незнакомый женский голос. Нет, спасибо, я лучше задохнусь под одеялом, чем умру на операционном столе. Вдруг они прямо сейчас меня заставят пойти на операцию? Не разрешу никогда в своей жизни. Я не хочу умирать. Пусть все уйдут. Я справлюсь. Одеяло кто-то попытался сдернуть, и тогда я закричала изо всех своих сил. В ушах раздался оглушительный звон, а горло нещадно заболело. Я укуталась в одеяло поплотнее и всеми силами стала удерживать его концы. Как ни странно, больше никто ко мне не приставал. Либо я вновь лишилась слуха, либо в помещении действительно наступила гробовая тишина. На всякий случай я решила подождать еще минут семь. Однако ничего не изменилось. Дышать становилось труднее из-за нехватки кислорода под одеялом, поэтому я, несмотря на некие сомнения, решила все же выглянуть из своего убежища. Осторожно стянув с лица одеяло, я сделала спасительный глоток воздуха. В этот же миг я лишилась покрывала, так как оно было с меня стянуто, и осталась лежать непокрытой. Я широко распахнула глаза и хотела вновь закричать, но голосовые связки не поддавались. Одна из медсестер подошла ко мне со шприцом в руках, пока другая держала меня за руку. Я тяжело сглотнула. — Кайла, я не позволю тебе умереть в день операции, — я мгновенно перевела свой взгляд в центр комнаты. Передо мной стоял мой главный лечащий врач, который и должен будет провести операцию. — Не волнуйся, — его спокойный голос действительно сильно действовал на меня. Я даже не заметила, как мне стали делать укол успокоительного. — Я гарантирую тебе, что ты проживешь долгую и счастливую жизнь. Ты же веришь мне? — он говорил так искренне, что мне хотелось сразу дать ему ответ на поставленный вопрос. Но я не могла заставить себя ответить. Я не верила ему, но мне очень хотелось это делать. — Совсем скоро ты полетишь обратно к себе домой и забудешь эти дни, как страшный сон, хорошо? — он добродушно улыбался. — Ну а теперь, мой друг, тебе надо поспать, чтобы набраться сил. Послезавтра ты должны быть бойкой, сильной и стойкой, — я хотела следовать каждому его слову. — Раз уж в тебе появилось желание выздоровления, значит ты сможешь победить болезнь, — под умиротворенный голос врача мои глаза стали непроизвольно закрываться. Ты сможешь победить болезнь.

* * *

Когда я открыла глаза, то, как ни странно, ничего не смогла разглядеть. Все было слишком черным. Честно говоря, я сразу подумала, что вновь оказалась в состоянии обморока и угодила в темную бездну. Но все оказалось гораздо проще: всего лишь наступила ночь. И этот простой факт дошел до меня только тогда, когда мною был замечен слабый свет в палате, исходящий от окна. Я машинально встала с кровати и босиком направилась к окну, чтобы найти источник света. Было нетрудно догадаться, что им окажется луна. И действительно, плоский диск воцарился на темном ночном небе, освещая все вокруг тонким светом. И сейчас я рассталась и со своей болью, и со своими навязчивыми мыслями насчет смерти. Я полностью растворилась в этом моменте. Я ощутила себя космонавтом, который пребывает в космическом пространстве и чувствует свободу в полной мере. Эта свобода пугает и радует одновременно. Кажется, что ты избавляешься от всех проблем. Ты спокойно можешь забыть земную жизнь. Ты можешь начать жить одним днем. Тебя не беспокоит то, что могут завтра сказать тебе врачи, то, что может произойти на операционном столе. Я чувствовала себя раслабленно. Не было давления в груди, тяжести; все мое тело будто погрузилось во всепоглощающий эфир. Я могла легко дышать, не боясь вызвать при этом ручьи слез. Я смотрела на небо и мечтала пересчитать все звезды на нем. Но даже в этом безобидном занятии мысли из реальности не оставляли меня. На этот раз я сумела разглядеть созвездие, которое напоминало мне лицо Гарри. В тот же миг я вспомнила один эпизод из наших первых переходных моментов от ненависти к любви. Тот день, когда я, можно сказать, спасла Джемму и пришла к ней на вечеринку, где оказался Гарри. Я узнала, что они кровные брат и сестра, а Гарри узнал, что зря днем издевался над следом на моей щеке, потому что он был оставлен мне маньяком во время борьбы за защиту Джеммы. Я стояла на балконе, думала о маме. Он поблагодарил меня. В первый раз. Он накинул на мои плечи свой пиджак, чтобы я не замерзла. В последний раз. И сейчас я словно снова ощутила на своих плечах его теплый пиджак, пропитанный его ароматом. Я улыбнулась.