Six months that changed my mind

Головная боль была настолько невыносимой, что складывалось впечатление, что на моих плечах находилась отнюдь не голова, а вулкан, покрытый толстым слоем пепла и готовый с минуту на минуту начать свое извержение. Пульсирующие виски только усугубляли мое положение сейчас. Я признаюсь, не тая, сильнее головной боли у меня еще не было. Ключевое слово — "еще". Только сейчас я осознала, как легко отделалась от болезни, в прямом смысле. За последние дни она особо не давала о себе знать, хотя люди с моим диагнозом испытывают непрерывные боли. Несколько раз глубоко вздохнув, я совершила попытку встать с кровати. Ноги подкосились, отчего тело немного пошатнулось, и, возможно, я бы с великим грохотом плюхнулась на пол, если бы вовремя не схватилась за изголовье кровати. Придя в вертикальное положение, я почувствовала, что боль многократно усилилась, хотя, казалось, куда уж больше. Я не хотела думать и пытаться понять, где я нахожусь. Во рту царствовала засуха, поэтому все, что мне нужно было сейчас – это выпить стакан, а то и весь кувшин воды. Остановившись на пару секунд и взяв себя в руки, я продолжила свой путь к двери. Я вышла в коридор и сразу заметила кухню, точнее, почувствовала. Я вздохнула так глубоко, как могла, ради того, чтобы уловить этот нежный аромат выпечки, который я так обожала. Недолго думая, я, как по команде, пошла к месту назначения, уже не уделяя прежнее количество внимания боли. Дом казался мне знакомым, даже очень знакомым, но понять свое местонахождение я все еще не могла. Представьте мое удивление с примесью сильного разочарования, когда в моем поле зрения появилась копна каштановых волос на ножках, стоявшая спиной ко мне за плитой. Кому-то, возможно, эта картина показалась бы милой, но только не мне. Гарри – тот, кого я меньше всего на свете хотела бы видеть сейчас. Я не могла скрыть на своем лице глубочайшего презрения, которое я стала испытывать к этому человеку с недавних пор. Заметив меня, парень тут же повернулся, но не сдвинулся с места. — Что я здесь забыла? – нахмурив брови, спросила я. — Ты появляешься в чужих домах, только когда что-то там забываешь? — не менее нахальным тоном, чем я, ответил Гарри. — В таком случае, что ты забыла дома у Ника? Может, девственность? Я просто опешила, мои глаза заметно округлились. Что позволяет себе этот паренек? — Заткнись, – я сжала зубы от злости, а тот лишь залился диким хохотом. — Перестань, Кай. Перестань обманывать себя, – он подходил все ближе, и вот между нами считанные сантиметры. — Просто признай, ты дала ему. Не в силах больше держать злость в себе, я решила высказать этой кудрявой идиотине все, что я думаю. — Это все, что ты можешь, да? Тебе больше ничего на ум не приходит? Не подумали ли Вы, мистер Стайлс, о том, что Ник просто оказал мне поддержку, которую я ждала далеко не от него. Да-да, знаешь, я до последнего надеялась, что услышу твой голос, обращенный к одноклассникам, который защитил бы меня от потока нескончаемых гадостей, исходящих от них, — он смотрел куда-то вниз, но ни в коем разе не на меня. — И что после урока ты скажешь мне: "Хэй, Кай, не расстраивайся, забей на этих идиотов!" и обнимешь меня, обнимешь так, что глупые мысли о суициде тут же улетучились из моей головы, и чувство благодарности переполнило бы меня, — я видела, как его ладонь сжалась в кулак. — А что я получила взамен? Потрясающую картину того, как ты и Луиза чуть не изнасиловали друг друга, сидя за одной партой. Но знаешь, я все же испытываю безмерное чувство благодарности к судьбе, которая показала, кто есть кто на самом деле, и кому на меня плевать, — я смотрела на него, внимательно смотрела на него, надеясь зацепиться хоть за одну эмоцию, которую искала в его лице. — Наша бедная Кайла была так расстроена, унижена и разбита, что решила пойти на вечеринку парня, который когда-то уже предал ее, чтобы напиться в хлам и забыть у него кое-что? — Гарри начал свою пламенную речь на повышенных тонах, стал размахивать руками, кричать, но половину его речи мне услышать не удалось. Я не понимала, что происходит. Моментами я не слышала абсолютно ничего, будто погружалась на дно Тихого океана. И сейчас парень о чем-то горячо говорил, чего мне было не суждено услышать. Появилось такое ощущение, будто я сижу в наушниках за просмотром какого-то видеоролика, но забыла включить звук. К сожалению, это было далеко не так. — Меня бесит, понимаешь, бесит это, чёрт возьми! Я стараюсь быть милым, добрым, хотя мне это абсолютно не надо! Мне вообще плевать, что ты обо мне думаешь. Хочешь быть с Ником, да пожалуйста, только прошу, перестань ко мне лезть. Парень кричал все громче, однако некоторые слова по-прежнему мне слышать не удавалось. Я не знала, что происходит. Постепенно меня стала накрывать паника. Я потрясла головой, схватилась руками за уши, но эти действия не принесли плодов. Я не слышала. Я не слышала ничего. Сердце учащенно забилось, ладони вспотели, дыхание сбилось. Я повторила ту же самую процедуру, затем стала бить по ушам, массировать их, но все бесполезно. Слезы готовы были хлынуть их моих глаз, и я всеми силами пыталась сдерживать их и не так сильно поддаваться панике. Я стала делать круговые движения головой, массируя виски, совершенно не обращая внимания на еще, видимо, кричащего Гарри, и надеясь, что слух вернется ко мне. Я не могу передать словами, насколько мне было страшно. — Гарри! — я не была уверена, что какие-то звуки вообще вылетают из моих уст, но я чувствовала, как надрываются мои голосовые связки. Он не обратил на меня внимание. Может, мои фразы действительно стали беззвучны? От этой мысли новая волна паники накрыла меня. — Гарри! Стайлс! — ноль реакции. От безысходности ситуации я готова была разрыдаться на месте, но все же пыталась еще совладать собой. — Перестань, чёрт возьми! Я тебя не слышу! Последнюю фразу я выкрикнула так громко, как только мне позволяли мои голосовые связки, хоть и было чувство, будто они рвутся, как гитарные струны. Обладатель изумрудно-зеленых глаз замер, тяжело дыша. Я взглянула на него глазами, полными слез. Почему-то я надеялась, что он поймет те чувства, которые я испытывала. — Ты просто не хочешь слушать меня, что за тупые отговорки? "Гарри, я не слышу", да ты просто не хочешь слышать о том, что я спал с Луизой, потому что ты чертовски влюблена в меня и ревнуешь! Эти слова я услышала слишком четко. Слишком. Столько эмоций смешалось во мне, но все, как одна, слились в одно — в чувство глубочайшего шока. Шока от вернувшегося слуха, шока от слов Гарри. Паника отступила. Одна предательская слеза скатилась по моей щеке. Я ни на секунду более не задержалась в этом доме. Я выбежала оттуда с максимальной скоростью, какую могла развить в таком состоянии.

Мне было плевать, что на мне легкое платье. Мне было абсолютно плевать, что на улице холодно. А еще больше мне было плевать на Гарри.