Six months that changed my mind

Ночью я спала довольно крепко и спокойно, как бывает после морального истощения. Проснувшись утром, я почувствовала себя довольно бодро, так как мои нервы смогли успокоиться, а у глаз прошло раздражение. И я решила откинуть все лишние мысли, наводящие печаль, постараться забыть все произошедшее и сказанное мне, доводившее до слез. До меня неожиданно дошло, что мне осталось жить совсем недолго, тогда зачем я трачу ценные минуты своей жизни на никому не нужные слезы и плохое настроение? Надо ловить удовольствие от каждого момента, пока у меня есть такая возможность. С такими мыслями я начала этот день. Для поднятия настроения я также включила одни из самых веселых песен моего плейлиста на плеере. Но этого всего казалось мне мало, и я хотела порадовать себя, Люси и папу вкусной выпечкой. Я недолго решалась, что стоит мне приготовить, так как мой выбор сразу пал на клубничный торт по маминому рецепту. И мне было совершенно все равно, что сейчас был далеко не сезон клубники, так как, в любом случае, у нас в магазинах круглый год продается эта красная крупная ягода. Естественно, дома были не все необходимые продукты, поэтому надо было отправиться в магазин. Для меня это было не проблемой, потому что я испытывала непреодолимую тягу к небольшой прогулке. В общем, все складывалось просто превосходно, что, несомненно, вызывало у меня широкую улыбку. Последний раз взглянув на себя в зеркало и проверив наличие денег в сумке, я вышла из дому, предварительно закрыв дверь. Природа благоухала, вчерашний дождь оставил после себя только приятный запах листвы, а на небе уже красовалось солнышко, которое грело не так сильно, как раньше. Я с наслаждением провела эти несчастные семь минут на улице, пока не дошла до магазина. В супермаркете было не так много людей, как следовало бы ожидать в воскресное утро. Хотя, наверняка, все еще спят, в отличие от папы и Люси, которые встали в восемь утра, чтобы отправиться на осмотр к доктору. Я аккуратно стала складывать нужные продукты в тележку, переходя из одного отдела в другой. Таким образом, на кассе я платила за ванильный сахар, крахмал, сметану и саму клубнику. Я могла бы взять что-нибудь еще, но мне не терпелось приступить к готовке торта. Поэтому, быстрыми темпами возвратившись домой, я, вымыв руки и освободив пакеты от купленных продуктов, начала свою готовку. Я напевала игравшую на плеере песню и взбивала белки с сахаром. Таким образом я стала готовить бисквит. Затем я отдельно взбила желтки с оставшимся сахаром и стала добавлять туда просеянную муку, как вдруг послышался звонок в дверь. Я была немного недовольна, что меня отвлекли от готовки, но в то же время я была рада, что Люси с папой так быстро возвратились. По привычке посмотрев в глазок, прежде чем открыть дверь, я уже хотела дернуть за ручку, как до меня наконец дошло увиденное. Я застыла от неожиданности осознания происходящего. За дверью находились отнюдь не папа с Люси, там стоял человек, которого я хотела видеть меньше всего. Улыбка мгновенно слетела с моего лица, от хорошего настроения не осталось и следа. Даже игравшая песня неожиданно оборвалась. Я тут же отказалась от задумки открыть дверь. Зачем Гарри пришел? Что он здесь забыл? "Может, девственность?" — совершенно некстати вспомнились мне его слова. Я усмехнулась на эту глупую ассоциацию, развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла обратно на кухню. Я не собиралась впускать его в дом. Я вновь стала добавлять муку, но уже делала это не так уверенно. В дверь позвонили во второй раз, но уже настойчивее. От этого я совсем сникла и продолжила свои действия совершенно без охоты. Совесть не давала мне покоя. Я стала взбивать получившееся до однородной массы, но меня просто тянуло к окну. Я с миской в руках подошла к нему. За ним я увидела Гарри, топчущегося на месте и согревавшего дыханием свои руки. Ему холодно? Его руки не такие теплые, как всегда? С трудом верится. Но совесть все больше съедала меня, я понимала, что не должна оставлять человека на холоде, кем бы он мне ни приходился. Тем более, по виду Гарри можно было сказать, что он не собирается уходить отсюда, даже несмотря на прохладную погоду. Так я ломалась в течение пяти минут. Но когда венчик выпал из моих рук, и способность взбивать утратила свою мощь, я поняла, что у меня ничего не получится приготовить, если я не впущу этого человека домой. Я медленно подошла к двери, надеясь, что Гарри уже не стоит за ней. Но тут послышался очередной надоедливый звук звонка. Я нехотя открыла дверь. Я даже не смотрела в сторону Гарри. И я четко понимала, что мне удалось выработать на лице чувство полного безразличия. — Что ты здесь забыл? Может, девственность? — я все же высказала давно вертевшуюся у меня в голове мысль. — Если только твою, — хотелось стереть эту ухмылку с его лица. — Может, пропустишь? — он хотел было пройти в дом, но я загородила ему проход. — С чего ты решил, что она у меня еще осталась? —будто бы пропустив его последние слова мимо ушей, ответила я. И я не знаю что руководило моими репликами в данный момент, просто я чувствовала, что после всех гадких слов Гарри в мой адрес, а, в частности, и ситуации с Луизой, я должна ответить ему никак иначе. Гарри, видимо, удивился резкости моих слов, потому что промолчал. — Ты был прав, я провела ночь с Ником, но я ни капли о ней не жалею, — ухмылка стала медленно спадать с его лица. Я не знала, зачем я это все говорила. Я не знала, зачем так нагло вру, тем более на эту тему. Но, честно говоря, в тот момент мне просто было все равно. Чернота стала постепенно заполнять его глаза, он сжал челюсть; на лбу, руках и шее выступили пульсирующие венки. Он был зол. Я думаю, что добилась своего. Мысленно наслаждаясь горькой победой, я не заметила, как парень прошел в дом, прикрыв дверь, и оказался прямо напротив меня. Он смотрел на меня взглядом, заставлявшим чувствовать себя провинившимся ребенком, готовому к наказанию. — Ник хорошо целуется? – похоже теперь в этом разговоре был главным Стайлс. Он присел, чтобы наши глаза были на одном уровне, и продолжил. — А как ты думаешь, Кайла... Почему он позвал тебя? Не в силах сказать хотя бы одно слово, я стиснула зубы и отвернулась от него. — Не знаешь или не хочешь говорить? А я знаю почему. Он хотел напоить тебя и завалить в постель. И это ему, видимо, удалось. — Это не твое дело! — резко выкрикнула я. — И вообще, Ник, в отличие от тебя, поддержал меня в нужную минуту, пока ты нежился с Луизой. — Да почему ты, черт возьми, такая дура? Почему я вожусь с тобой уже который месяц, а ты так легко даешь ему трахнуть себя? Что в нем есть такого, чего нет во мне? — парень резко ударил по дверке настенного шкафчика, что заставило меня вздрогнуть. — Он хотя бы искренний. А ты, оказывается, все это время, как ты выразился, возился со мной только для того, чтобы переспать со мной? Знаешь что, Гарри, а не пойти ли тебе куда подальше?! — я чувствовала, как головная боль постепенно возвращается ко мне. — Нет, я просто неправильно выразился, я не возился, а добивался, но какое тебе до этого дело? Тебе легче переспать с человеком, который тупо тебя использовал, чтобы отомстить мне, и это ему успешно, кстати, удалось! — его голос был до предела напряжен. — Просто ответь мне на вопрос, почему ты не поддержал меня тогда в классе? Почему ты дал им бесконечно оскорблять меня? — наконец-то я смогла в лоб задать ему этот вопрос. — Потому что тебе надо самой регулировать свои отношения с одноклассниками, я не должен вечно лезть в ваши взаимоотношения! — я поразилась его словам. — А по-моему, ты просто не хотел терять свою репутацию! — я выкрикнула это ему прямо в лицо. — А по-моему, ты просто не могла постоять за себя! — тем же тоном ответил Гарри. Наверное, это выглядело немного странно, что девушка и парень кричат прямо в лицо друг другу, стоя на минимально близком расстоянии. — А по-моему... — мой словарный запас неожиданно закончился. — А по-моему, ты просто идиот! — попыталась выкрутиться я. Повторюсь, мы находились почти впритык друг к другу. — Возможно, — его дыхание обожгло мне лицо. Я была в растерянности. Я смотрела на его губы и не знала, что ответить. Гарри, видимо, уже решил, как воспользоваться моим смятением. Он тут же обхватил мое лицо своими теплыми руками и медленно притянул к своему. Я совершенно не возражала. Я и не могла возразить. Я была слишком влюблена в него для этого. Стоило его губам нежно, почти невесомо прикоснуться к моим, вызывая тем самым дрожь по всему моему телу, как входная дверь издала скрип. — Кайла, почему ты не закрыла дверь? — послышался голос Люси из прихожей. Мы с Гарри быстро отпрянули друг от друга. Буквально через пять секунд перед нами предстала Люси во всей своей красе. Она удивленно посмотрела на парня, а я поспешила разъяснить ситуацию: — Эм, Люси, знакомься, это мой, хм... — я замялась на секунду. После всех наших ссор могу ли я назвать Гарри своим другом? — Мой одноклассник Гарри. Он только что пришел, — поспешила добавить я. Парень очаровательно улыбнулся и довольно искренне сказал: — Приятно познакомиться. Люси не помедлила с ответом: — Взаимно. Кайла, это случайно не тот мальчик, часто навещавший тебя недели три назад? — эти ее слова заставили меня покраснеть. — Это было не так уж и часто! — возразила я. — В любом случае, он собирается помочь мне с готовкой торта, не так ли, Гарри? — я, ухмыльнувшись, посмотрела на него. Он, однако, не терял самообладания и тут же подтвердил сказанное мною кивком и улыбкой, обнажающей милые ямочки на его щеках. — Мы пойдем на кухню, а ты садись в гостиной, отдохни, ты, наверное, очень устала после врача, — обратилась я к Люси. — А когда все будет готово, поделишься новостями. — Да, хорошо. Ну все, идите готовьте, очень хочется чего-нибудь вкусненького, — улыбнулась она. Таким образом мы с Гарри оказались вдвоем на кухне. Я не смотрела в его сторону, так как не знала, как теперь вести себя с ним. Мы только что кричали друг на друга, а потом едва не поцеловались, причем я вовсе не возражала. Это... о Боже, это так смущает. С этими мыслями я молча продолжила готовку, а Гарри стоял, облокотившись о стол. В полной тишине прошло минут пять, пока парень не нарушил тишину: — Это твоя мачеха? Она довольно милая. — Это жена моего папы, — я не знаю, почему я так оскорблялась за Люси, когда ее называли мачехой. Она слишком хорошая для мачехи, хоть последнее слово и не несет отрицательной смысловой нагрузки. Затем снова наступило молчание. — Могу ли я и вправду чем-то помочь? — поинтересовался Гарри. — Скорее нет, чем да, — быстро ответила я и продолжила взбивать тесто. И вновь затишье. Надоедливый звук миксера хоть как-то нарушал его. — Кайла, пойми, я не хочу, чтобы ты считала это ошибкой, — будто бы прочитав мои мысли о недопоцелуе начал Стайлс. — Лично я давно хотел тебя поцеловать, — он искренне улыбнулся и потрепал свои кудряшки, закрывая ими лицо. Я не могла сдержать ответной улыбки. Его слова заставили покрыться меня румянцем, но я пыталась скрыть его прядями волос. — Как ты считаешь, Кайла, должен ли человек завершать начатое? — меня немного удивил его вопрос. — Эм, ну да, конечно, человек должен доводить каждое дело до конца, а к чему вопрос? — я перевела взгляд с миски на Гарри, оказавшегося неожиданно рядом со мной. — В таком случае... позволь, — он вновь притянул мое лицо к своему и трепетно коснулся моих губ своими. Приятное тепло разлилось по моему телу. Сердце стало учащенно биться. Ладони похолодели. Он целовал меня в слегка приоткрытые губы совершенно неагрессивно и ненапористо, а очень нежно. Он стал мягко покусывать мою нижнюю губу, плавно проникая языком мне в рот. Клянусь, я была самым счастливым человеком. Это был мой не первый поцелуй, но я могу четко сказать, что это был мой первый настоящий поцелуй. Кажется, я его люблю.