59.
20 августа 2015 г., 13:39
— Я решил прислушаться к твоим словам, что я мало провожу с вами времени. Отложил все важные дела, выбрал место прогулок, а все ради чего?! — гневно воскликнул отец. Я не имела ни малейшего понятия, что мне делать, поэтому молчала и внимательно вслушивалась в каждое слово, сказанное папой. — Ради того, чтобы не застать свою дочь дома?! А потом застать ее обменивающуюся слюнями с каким-то парнем?! — я кинула быстрый взгляд на Гарри, который, кажется, в отличие от меня совершенно не находился с растерянности. — Как я мог такое допустить! — взревел отец, и в ту же секунду на его плечо мягко опустилась рука Люси, начинающая успокаивающе поглаживать.
— Дорогой, мне кажется, что... — Люси с пониманием смотрела на нас с Гарри, внушая необходимую поддержку.
— Я спрашивал, что тебе кажется?! — строго, но уже не так громко спросил отец. — Сейчас внимательно послушай меня, Кайла, — он окинул меня грозным взглядом из-под нахмуренных бровей, а я все продолжала молча стоять, не ощущая ни чувство стыда, ни чувство вины. — Ты еще ребенок, очень наивный ребенок...
— Смею тебе напомнить, что этот наивный ребенок давно вырос, и ему уже семнадцать лет, — скороговоркой проговорила я, не желая быть перебитой.
— Я тебе слова не давал! Пока тебе нет 21, и ты живешь со мной в одном доме, я запрещаю, строжайше запрещаю тебе видеться, общаться, контактировать с этим человеком!
— Папа! — резко оборвала его я. — Ты не имеешь право так поступать, ведь...
— Еще как имею! — я чувствовала, как кровь приливает к лицу. Отчаяние, смешанное со злостью от недопонимая отца, охватывало меня. — Ты такая глупая, доверчивая, будто не ясно, что этому молодому человеку надо от тебя! Он поиспользует тебя и выкинет, как последнюю дуру! — каждое слово словно отдавалось пощечиной, жгучей пощечиной, оставляющей яркий цвет на щеке.
— С чего вы решили, что я собираюсь ее поиспользовать? Вы ничего не знаете о наших с ней отношениях, — вступил в разговор Гарри. Я видела, насколько все тело его было напряжено, ведь его наверняка задели папины последние слова.
— А с вами, молодой человек, будет совершенно отдельный разговор! — с тем же напором сказал отец и вновь перевел взгляд на меня. Не знаю, было ли видно на моем лице все то, что я чувствовала, но в любом случае, папе было все равно и на мои мысли, и на мои чувства, и на мои эмоции. А может, и на мое существование? — Я сделаю все возможное, чтобы ты больше с ним не виделась. Где это видано, чтобы ребенок шастал по улицам, целуясь с каким-то незнакомцем? — так же яро продолжал он.
Глаза постепенно наполнялись слезами. Нельзя, нельзя так поступать. Почему он не чувствует той боли, которую я испытываю от его слов? Почему он не понимает, что я уже не маленький ребенок? Почему он так относится к Гарри? Почему?
А почему он забыл маму?
В моей голове сразу же всплыли нужные слова.
— Смею тебе напомнить, папа, — неожиданно тихо произнесла я дрожащим голосом. Все тут же обратили взгляды на меня. — Смею напомнить, что вы с мамой стали встречаться с десятого класса. Ты уже забыл и это, — горько заключила я. После этого настала гробовая тишина. Казалось, весь парк замер в ожидании. Не было слышно ни журчания небольшого ручейка, ни пения заливистых птиц, ни разговоров других людей, ни визга шин автомобилей.
Душевная боль все больше охватывала меня от моих же слов. Я не стала дожидаться какого-либо глупого ответа, я понимала, что больше не выдержу. Больше не раздумывая, я быстро развернулась в обратном направлении и стала отдаляться от папы, Люси и Гарри.
— Кайла, разговор еще не окончен, куда ты идешь? — словно опомнившись, быстро пробормотал отец.
— Отстаньте, отстаньте от меня все! — громко крикнула я и самым быстрым шагом, на который была способна, зашагала прочь.
Жгучие слезы поочередно стали скатываться по моим щекам, но я не стала уделять им должного внимания.
Мне было необходимо побыть одной.
* * *
Я расположилась на одном из сидений, находившемся у окна автобуса, и приготовилась ехать в дальние края. Я даже и не предполагала, каков маршрут этого вида общественного транспорта, но я прекрасно осознавала, что не желаю оставаться в своем районе, где всегда можно встретить кого-либо из знакомых, а ведь мне было так нужно провести время только наедине с собой. Поэтому в моих планах было сесть в автобус и долго-долго ехать куда-нибудь. Я наблюдала за тем, как толпы народу вливается в автобус на каждой остановке, и как меньшее количество людей покидает его. Были слышны и громкий смех, и беспрерывные тихие разговоры, и осторожное похрапывание. Были люди, одетые слишком легко для декабря, но также были люди, одетые слишком тепло для такой погоды. У некоторых в руках были маленькие элегантные клатчи, а у некоторых — массивные рюкзаки. У кого-то обувь была аккуратно вычищенная, на высокой шпильке, а кто-то же предпочел надеть теплые меховые сапоги, несмотря на температуру воздуха выше нуля. Перед глазами все постепенно стало расплываться, я перестала внимательно разглядывать незнакомых мне людей и полностью погрузилась в свои мысли. А ведь правда на моей стороне. Мама с папой стали встречаться в десятом классе. Их крепкая любовь началась еще в школьные времена. Помню, как однажды в морозный день января я лежала в кровати с небольшой температурой и сильным кашлем. Я просила маму не уходить и рассказать мне что-нибудь. Тогда она легко согласилась, мимолетно улыбнувшись, и присела на краешек кровати совсем рядом со мной. Она спрашивала, что именно я хочу услышать от нее, но я не могла дать четкого ответа. Единственное, что я сказала — я хотела бы услышать историю из ее жизни, а не сказку. Мама сосредоточенно задумалась, но вскоре на ее лице появилась блаженная улыбка, так как она полностью погрузилась в свои воспоминания. Мама с папой стали одноклассниками, начиная с девятого класса. Мама сразу стала испытывать некую симпатию к нему, но думала, что это просто дружеское чувство. Насчет папы я ничего точного сказать не могу, потому что с ним не беседовала на эту тему. Но, видимо, эта симпатия оказалась обоюдной, потому что отец в десятом классе предложил маме встречаться. Мама говорила, что папа делал ее неимоверно счастливой. Так они встречались на протяжении пяти лет, с каждым днем узнавая друг друга все больше и влюбляясь сильнее. Моя любимая история любви. Я, конечно, понимаю, что папа полностью забыл маму и все, с ней связанное, но хоть какие-либо воспоминания должны же были засесть у него в голове? Или все это время, проведенное с мамой, было для него столь безразлично, что у него ничего не осталось в голове о тех моментах? Почему же он, даже когда я ему напомнила о событиях его молодости, об его отношениях в десятом классе, совершенно не хочет ничего слушать о моих чувствах Гарри? Конечно, можно оправдать его, сказав, что он заботится обо мне. Но разве можно назвать заботой запрет общения с человеком, что причиняет мне только безумную боль? Струна моего взаимопонимания с папой была и так натянута, а теперь окончательно лопнула. — Девушка, проснитесь, это конечная, — меня осторожно потрясли за плечо.* * *
В этом году зима выдалась совершенно странной. Уже были десятые числа декабря, а ни малейшего намека на зимнюю погоду не наблюдалось. Где же предновогоднее настроение и бесконечные приятные хлопоты? Я, вздохнув, заметила, что уже добрела до дома. Совершенно не хотелось возвращаться, но все же пришлось потянуть за ручку двери. Та послушно отворилась, и я, стараясь оставаться незамеченной, прошла в дом. Из гостиной доносились спокойные реплики отца, обращенные к кому-то еще, причем явно не Люси. Я стала прислушиваться. —...ты же понимаешь, — закончил, видимо, свой монолог папа. — Я прекрасно понимаю вас, но и вы поймите меня, — послышался до боли любимый голос. Улыбка тут же появилась на моем лице, но все же настороженность прибавилась. — Вы должны поверить в искренность моих чувств к Кайле. Я никогда не дам ее в обиду и сам не причиню боли. Она мне очень дорога, — на этих словах Гарри я, сияя, зашла в комнату. Пройдя к дивану, я села прямиком рядом с парнем и тотчас вложила свою ладонь в его. — Надеюсь, вы нашли общий язык, — легко сказала я, на что папа неоднозначно улыбнулся. — Кайла, возможно, я был неправ, но знай, мною руководила только любовь к тебе, — сказал он. — Я знаю, папа, я знаю. А также я знаю, что я проголодалась, и что хватит на сегодня мучить Гарри, — я усмехнулась и тут же встала, поднимая за собой и парня. — Позовите нас к ужину, — уверенно добавила я и повела Гарри в свою комнату. Только оказавшись в ней, парень смог облегченно выдохнуть. — Ну и намучился ты сегодня, — я хихикнула. Парень не стал возражать. Его взгляд окидывал стол и остановился на моем маленьком светлом блокноте со столь знакомой надписью "Nam sine doctrina vita est quast mortis imago". — Можно? — вопросительно спросил Гарри, направляя свои руки к блокноту. Так странно, что его привлек именно этот потрепанный блокнотик, еще давно подаренный мне мамой. — Да, — выдохнула я. Парень осторожно присел на кровать и раскрыл блокнот. — Его мне еще давно подарила мама, — как бы подтверждая надпись на титульном листе, сказала я. Гарри окинул меня понимающим взглядом и вновь перевернул страницу, на которой уже красовался рисунок мамы, папы и меня. Я присела рядом с Гарри и пояснила: — Это мы... наша семья... в смысле мама, папа и я на прогулке. Рисовала где-то в пять лет, — я горько усмехнулась. Гарри, заметив мое невеселое расположение духа, отложил блокнот. Я же, не желая грустных моментов, вовремя вспомнила услышанное. — Гарри, я слышала все, что ты говорил папе, — улыбка вновь украсила мое лицо. — Ты иногда бываешь таким милым, — хихикнула я. Затем я облокотила свою голову о плечо парня и приобняла его. — А ты всегда милая, — усмехнулся он и ответно осторожно обнял меня. В этот момент в комнату вошла Люси с подносом в руках. Посмотрев на нас, она широко улыбнулась. — Я решила принести вам еду сюда, — пояснила она, за что я ее тут же поблагодарила. Затем она замялась, но все же предложила: — Давайте я вас сфотографирую, вы так мило сидите, — она умиленно смотрела на нас, и мы с Гарри одновременно протянули каждый свой телефон. — Давайте на мой. Кай, я тебе потом скину, — произнес Гарри, а я таяла в хрипотце его голоса. Опомнившись, я утвердительно кивнула. Люси сделала пару снимков и поспешила удалиться, видимо, чтобы не мешать нам. Но прежде, чем начать ужинать принесенной ею едой, я задержала свои губы на щеке Гарри и прошептала: — Спасибо. В тот же момент его губы легко коснулись моих.
